Брянчанинов о смирении

Брат: Мне хотелось бы знать, преподобный отче, как рождается смирение в душе человека и каковы причины, приводящие нас к смирению.

Старец: По свидетельству святых отцов, брат Иоанн, у смирения много матерей: одни из святых отцов поняли, что смирение рождается из верного знания о себе; другие сказали, что смирение рождается из размышления о смерти и Страшном суде. Святой Иоанн Лествичник говорит, что путь к смирению – это телесный труд, послушание и правость сердца, а святой Исаак Сирин – что смирение рождается из скорбей и печали. Также святой Исаак Сирин говорит, что смирение рождается из страха Божия или из искушений, из богооставленности, из лютых браней с естеством и бесами и из многой молитвы.

Итак, брат Иоанн, как видишь из свидетельств этих святых и божественных отцов, причин, по которым рождается смирение, много. Потому я и сказал выше, что у смирения много матерей. А если ты спросишь у смирения и об отце его, то оно тебе ответит, что ты не узнаешь его, пока не стяжаешь в себе Бога.

Брат: Преподобный отче, я понял, что смирение рождается из ведения себя, из послушания, страха Божия, лютых браней с естеством, из искушений, скорбей, печали, из браней, идущих от бесов, и из многой молитвы. Но поскольку вы сказали, что никто не достигнет блаженства стяжать Бога в душе своей, то я пребываю в недоумении и все еще не знаю, кто же истинный родитель смирения?

Старец: Когда святые отцы, брат Иоанн, сказали нам, что только имеющий Бога в душе своей может узнать истинного родителя смирения, они хотели показать нам, что только совершенные могут достичь этого – познать истинного родителя смирения, а не мы, имеющие молочные зубы в духовных вопросах. Для нас достаточно слушать поучения святых отцов и прилежать со многим терпением к деланию добродетелей, которые, как мы видели, ведут нас к высшей добродетели смиренномудрия, а то, что выше нас, надо оставлять тем, кто старше нас по духовному возрасту.

Брат: Прежде вы говорили мне, преподобный отче, и из сказанного вами доселе я понял, что смирение – самая великая добродетель, спасающая нас от греха гордыни. Но приносит ли смирение и иную пользу человеку?

Старец: Знай, брат Иоанн, смирение приносит столь многоразличную пользу, что невозможно рассказать об этом в нескольких словах. Но все же из того, что припомню, попробую хотя бы отчасти ответить на вопрос братства твоего.

Смирение столь велико, что оно одно, и без другой добродетели, может открыть нам двери Царства Небесного, как написано: «Покаяние поднимает падшего, плач стучит в двери небесные, а святое смирение открывает их». Смирение – это единственная добродетель, которой не могут подражать бесы. Оно есть источник самоуничижения, которое хранит человека от падений. Смирение, брат Иоанн, имеет силу избавлять человека от праведного гнева Божия, ибо написано: «Сердца сокрушенна и смиренна Бог не уничижит»(см.: Пс. 50: 19). Смирение имеет силу собирать сердце наше в страх Божий и не давать ему парить в губительной гордости.

Знай еще, брат Иоанн, что из всех спасительных дел, которые совершает человек, смирение и любовь – самые угодные Богу жертвы. Это мы понимаем еще яснее из Божественного Писания, которое гласит: «О, человек! сказано тебе, что – добро и чего требует от тебя Господь: поступать справедливо, любить и быть милосердным и со смирением ходить пред Богом твоим» (Мих. 6: 8).

Не будем забывать также, что смирение и многие слезы весьма необходимы тому, кто обретается на службе Богу, как учит нас великий апостол Павел: ибо он сам служил Богу в совершенном смирении, во многих слезах и искушениях, постигавших его по причине злоумышлений иудеев (см.: Деян. 20: 19).

Также знай еще, брат Иоанн, что смирение – это одежда избраннейшая и драгоценная, в которую надлежит облечься святым и избранным Божиим (см.: Кол. 3: 12).

Смирение – это священная и божественная лестница, по которой сходит взор Божий на человека, как написано: «На кого воззрю? Только на смиренного и кроткого, трепещущего слов Моих» (ср.: Ис. 66: 2). Смирение имеет силу доносить до Бога слова наши и низводить нам от Него оставление грехов. Это мы видим на всех, кто грешил пред Богом и затем смиренно покаялся, но самое красноречивое свидетельство дает нам царь Манассия, который грешил больше всех людей того времени и осквернил всю Церковь Божию, а над священными службами, совершавшимися во славу Божию, он надругался поклонением идолам! Если бы весь мир стал поститься за него, то все равно не смог бы искупить его беззаконий. Но поскольку он крепко смирился пред Богом, Бог услышал его, и внял его молитве, и возвратил его из плена в Иерусалим (см.: 2 Пар. 33: 12–13).

Смирение освободило Ровоама от гнева Божия, надвигавшегося на него и на весь народ (см.: 2 Пар. 12: 7). Также царь Ахав, прогневлявший Бога своими беззакониями, только смирением спасся от ярости Божией. Ибо говорит Бог к Илии Фесвитянину: «Видишь, как смирился предо Мною Ахав? За то… Я не наведу бед в его дни, но во дни сына его наведу беды на дом его» (3 Цар. 21: 29).

Таким образом, кто имеет смирение, те избавлены от многих опасностей. Это мы можем понять из слов: «Бог смиряет гордых, и смирение спасает потупляющих очи свои долу». Имеющие смирение возвышаются в Боге, ибо написано: «Смиритесь под крепкую руку Божию, чтобы Он возвысил вас в свое время» (ср.: 1 Пет. 5: 6). Смирение – это поучение от Бога, ибо сказано: «Куда входит гордость, входит и унижение, а уста смиренного изрекают мудрость» (ср.: Притч. 11: 2). Смиренные – наследники Царства Небесного, ибо Бог говорит: «Блаженны нищие духом, ибо их есть Царство Небесное» (Мф. 5: 3). Смиренным Бог дает благодать, как написано: «Бог гордым противится, а смиренным дает благодать» (Иак. 4: 6).

Смирение в час кончины нашей может заменить собой все добродетели и одно может спасти человека! Это показывает и один святой из «Добротолюбия», когда говорит: «Скажу тебе странное слово, и не дивись. Даже если ты не стяжал бесстрастия из-за навыка, обладающего тобой, но если во время исхода своего пребудешь в глубине смирения, то вознесешься не менее бесстрастного, превыше облаков. Ибо хотя сокровище бесстрастных собрано из всех добродетелей, но драгоценная капля смирения дороже всего. Оно служит причиной не только примирения с Богом для того, кто имеет его, но и вхождения вместе с избранными в брачные чертоги Царствия Его».

Смирению всегда последует милость Божия, как показывает это божественный отец Исаак Сирин, говоря: «Как тень следует за телом, так за смиренномудрием – милость Божия». А святой отец Иоанн Лествичник говорит: «Многие стяжали спасение души, не имея дара пророчества, не совершая знамений и чудес, не имея откровений и не видя ангелов. Но без смирения никто не войдет в небесный чертог».

Знай еще и то, брат Иоанн, что смиренномудрым, поскольку они други Божии, Бог не попускает быть искушаемыми выше сил. Об этом учит нас святой отец Исаак Сирин, говоря: «Искушения от духовного жезла служат преуспеянию и возрастанию души, а искушения, в которых испытываются и становятся искуснее души смиренных, таковы: леность, смятение ума, мнимая телесная немощь, умаление надежды, помрачение мыслей, лишение человеческой помощи, скудость в потребном для тела и тому подобное. В этих испытаниях человек приобретает душу оставленную и беспомощную и сердце, сокрушенное во многом смирении. И если этим выкупится кто-нибудь, то он пришел к вожделению Создателя своего. И они перемешаны: утешение и безнадежность, свет и тьма, брань и подмога – коротко говоря, затруднения и отрада. И это признак преуспеяния человека, с помощью Божией» .

Ученик. Что есть смирение?

Старец. Есть евангельская добродетель, совокупляющая силы человека воедино миром Христовым, превысшая человеческого постижения.

Ученик. Когда она превыше постижения: то как же мы знаем о ее существовании? тем более как можем приобрести такую добродетель, которой и постигнуть не можем?

Старец. О существовании ее узнаем, при посредстве веры, из Евангелия, а самую добродетель узнаем опытно по мере приобретения ее. Но и по приобретении, она пребывает непостижимою.

Ученик. Отчего ж это?

Старец. От того, что она Божественна. Смирение есть учение Христово, есть свойство Христово, есть действие Христово. Слова Спасителя: «Научитеся от Мене, яко кроток есмь и смирен сердцем» (Мф.11:29), святой Иоанн Лествичник объясняет так: «Научитеся не от Ангела, не от человека, не из книги, но от «Меня», то есть, от Моего вам усвоения, в вас осияния и действия, «яко кроток есмь и смирен сердцем», и помыслом и образом мыслей”323. Как же постичь свойство и действия Христовы? они, и по ощущении их, непостижимы, как и Апостол сказал: «Мир Божий, превосходяй всяк ум, да соблюдет сердца ваша и разумения ваша о Христе Иисусе» (Флп.4:7). Мир Божий есть и начало, и непосредственное следствие смирения; он – действие смирения и причина этого действия. Он действует на ум и сердце всемогущею Божественною силою. И сила, и действие ее естественно непостижимы.

Ученик. Каким способом можно достичь смирения?

Старец. Исполнением евангельских заповедей, преимущественно же молитвою. Благодатное действие смирения весьма сходствует с благодатным действием молитвы; правильнее: это – одно и то же действие.

Ученик. Не откажись изложить подробно оба способа к приобретению смирения.

Старец. Они оба изложены в учении святых Отцов. Святой Иоанн Лествичник говорит, что одни, водимые Божиим Духом, могут удовлетворительно рассуждать о смирении324, а святой Исаак Сирский, что Святой Дух таинственно обучает смирению человека, приуготовившегося к такому обучению325. Мы, собирая крохи, падающие с духовной трапезы господ наших – святых Отцов326, получили о смирении скуднейшее понятие; его и сами стараемся держаться, и передавать вопрошающим, как драгоценное предание Отцов. Со всею справедливостью можно назвать полученные нами понятия о смирении крохами: самое сокровище, в неисполнимой полноте его, имеет тот, кто стяжал в себе Христа.

Преподобный авва Дорофей говорит, что «Смирение естественно образуется в душе от деятельности по евангельским заповедям… Тут делается то же, что при обучении наукам и врачебному искусству. Когда кто хорошо выучится им, и будет упражняться в них, то мало-помалу, от упражнения, ученый или врач стяжавают навык, а сказать и объяснить не могут, как они пришли в навык, потому что мало-помалу душа прияла его от упражнения. То же совершается и при приобретении смирения: от делания заповедей образуется некоторый навык смиренный, что не может быть объяснено словами”327. Из этого учения преподобного аввы Дорофея явствует с очевидностью, что желающий приобрести смирение должен с тщательностью изучать Евангелие, и с такою же тщательностью исполнять все заповедания Господа нашего Иисуса Христа. Делатель евангельских заповедей может придти в познание своей собственной греховности и греховности всего человечества, наконец в сознание и убеждение, что он грешнейший и худший всех человеков.

Ученик. Мне представляется несообразным, как тот, кто со всею тщательностью исполняет евангельские заповеди, приходит к сознанию, что он величайший грешник? Кажется, последствием должно быть противное. Кто совершает постоянно добродетели, и совершает с особенным усердием, тот не может не видеть себя добродетельным.

Старец. Последнее относится к делающим мнимое добро «из себя»328, из своего падшего естества. Делающий такое добро по своему разумению, по влечению, и указаниям своего сердца, не может не видеть этого добра, не может не удовлетворяться, не восхищаться им; сам тщеславится им, и услаждается похвалами человеческими; ищет, требует их; прогневляется и враждует на отказывающих в похвале. Он исчисляет свои добрые дела, по множеству их составляет мнение о себе, и, по мнению о себе, мнение о ближних, как составил упоминаемый в Евангелии фарисей329. Такого рода деятельность приводит к мнению о своей праведности, образует праведников, отвергаемых Господом и отвергающих Господа, или только поверхностно и хладно исповедующих Его мертвым исповеданием (Мф.9:13). Противоположные последствия являются от исполнения евангельских заповедей. Подвижник, только что начнет исполнять их, как и увидит, что он исполняет их весьма недостаточно, нечисто, что он ежечасно увлекается страстями своими, то есть, поврежденною волею, к деятельности, воспрещаемой заповедями. Затем он с ясностью усмотрит, что падшее естество враждебно Евангелию. Усиленная деятельность по Евангелию яснее и яснее открывает ему недостаточество его добрых дел, множество его уклонений и побеждений, несчастное состояние падшего естества, отчуждившегося от Бога, стяжавшего в отношении к Богу враждебное настроение. Озираясь на протекшую жизнь свою, он видит, что она – непрерывная цепь согрешений, падений, действий, прогневляющих Бога, и от искренности сердца признает себя величайшим грешником, достойным временных и вечных казней, вполне нуждающимся в Искупителе, имеющим в Нем единственную надежду спасения. Образуется у него незаметным образом такое мнение о себе от делания заповедей. С достоверностью можно утверждать, что руководствующийся в жительстве Евангелием, не остановится принести полное удостоверение в том, что он не знает за собою ни одного доброго дела330. Исполнение им заповедей он признает искажением и осквернением их, как говорит святой Петр Дамаскин331. «Научи мя творити волю твою» (Пс.142:10), вопиет он с плачем к Богу, ту волю, которую Ты заповедал мне творить, которую я усиливаюсь творить, но не могу, потому что падшее естество мое не понимает ее, и не покоряется ей. Тщетными были и будут все мои усилия, если Ты не прострешь мне руку помощи. «Дух Твой благий», только Он один, «наставит мя на землю праву»332. «Благое не может быть ни веруемо, ни действуемо иначе, как только о Христе Иисусе и о Святом Духе”333, – сказал преподобный Марк Подвижник.

Ученик. Такое воззрение на себя не приведет ли к унынию или отчаянию?

Старец. Оно приведет к христианству. Для таких-то грешников и снизошел Господь на землю, как Он Сам объявил: «Не приидох призвати праведники, но грешники на покаяние» (Мф.9:13). Такие-то грешники могут от всей души принять и исповедать Искупителя.

Ученик. Положим, что деятельность по евангельским заповедям приводит к познанию и сознанию своей греховности; но как же достичь того, чтоб признать себя более грешным, нежели все человеки, между которыми имеются ужасные преступники, злодеи?

Старец. Это – опять естественное последствие подвига. Если пред взорами нашими находятся два предмета, и один из них мы рассматриваем со всевозможным вниманием и непрестанно, а на другой не обращаем никакого внимания, то о первом получаем ясное, подробное, определенное понятие, а по отношению ко второму остаемся при понятии самом поверхностном. У делателя евангельских заповедей взоры ума постоянно устремлены на свою греховность; с исповеданием ее Богу и плачем, он заботится об открытии в себе новых язв и пятен. Открывая их при помощи Божией, он стремится еще к новым открытиям, влекомый желанием Богоприятной чистоты. На согрешения ближних он не смотрит. Если по какому-либо случаю, придется ему взглянуть на согрешение ближнего, то взгляд его бывает самым поверхностным и мимоходным, как обыкновенно у людей, занятых чем-либо особенным. Из самого жительства его вытекает естественно и логически признание себя грешником из грешников. Этого устроения требуют от нас святые Отцы334. Без такого самовоззрения, святые Отцы признают самый молитвенный подвиг неправильным. Брат сказал преподобному Сисою Великому: «Вижу, что во мне пребывает непрестанная память Божия”. Преподобный отвечал: «Это не велико, что мысль твоя при Боге: велико увидеть себя ниже всей твари”335. Основание молитвы – глубочайшее смирение. Молитва есть вопль и плач смирения. При недостатке смирения молитвенный подвиг делается удобопреклонным к самообольщению и к бесовской прелести.

Ученик. Вопросом о том, каким образом при преуспеянии в добродетелях можно преуспевать в смирении, я отклонил тебя от порядка в поведании.

Старец. Возвращаюсь к нему. В упомянутом поучении преподобного аввы Дорофея приведено изречение некоторого святого старца, что «путь смирения – телесные труды в разуме”. Это наставление очень важно для братий, занимающихся различными послушаниями монастырскими, из которых одни бывают тяжелы для тела, а другие сопряжены с подвигом душевным. Что значить «трудиться в разуме»? Значит – нести труд монастырский, как наказание за свою греховность, в надежде получения прощения от Бога. Что значит «трудиться безрассудно”? – Трудиться с плотским разгорячением, с тщеславием, с хвастовством, с уничижением других братий, не могущих нести такого труда по немощи или неспособности, даже по лености. В последнем случае труд, как бы он ни был усилен, долговремен, полезен для обители в вещественном отношении, не только бесполезен для души, но и вреден, как наполняющий ее самомнением, при котором нет места в душе ни для какой добродетели. Пример «труда в разуме», возведшего делателя на высоту христианского совершенства низведением в глубину смирения, видим в подвиге блаженного Исидора Александрийского. Он был одним из сановников Александрии. Призванный милосердием Божиим к монашеской жизни, Исидор вступил в иноческое общежитие, бывшее невдалеке от Александрии, и предал себя в безусловное повиновение игумену обители, мужу, исполненному Святого Духа. Игумен, усмотрев, что от высоты сана образовался в Исидоре нрав надменный и жесткий, вознамерился подействовать против душевного недуга возложением послушания трудного не столько для тела, сколько для больного сердца. Исидор, вступая в общежитие, объявил игумену, что он предает себя ему, как отдается железо в руки ковача. Игумен велел ему встать и постоянно стоять при вратах обители с тем, чтоб он каждому входящему и исходящему поклонялся в ноги, и говорил: «Помолись о мне: я одержим бесом”. Исидор оказал повиновение игумену как бы Ангел Богу. Пробыв семь лет в этом послушании и предузнав свою кончину из Божественного откровения, Исидор скончался радостно. О состоянии души своей во время подвига он исповедал святому Иоанну Лествичнику так: «Вначале я помышлял, что продал себя для искупления грехов моих, и потому с величайшею горестью, принуждением себя, как бы с пролитием крови, я полагал поклоны. По прошествии года, сердце мое престало уже чувствовать печаль, ожидая награды за терпение от Самого Бога. По прошествии еще одного года, я, от сознания сердца, вменил себя недостойным и пребывания в обители, и лицезрения Отцов, и беседы с ними, и встречи с ними, и причащения Святых Тайн, но опустив глаза вниз, а образ мыслей еще ниже, уже искренно умолял о молитве входящих и исходящих”336. Вот телесный труд и послушание, проходимые в разуме! Вот плод их! Одна смиренная мысль передавала блаженного делателя другой, более глубокой, как бы воспитывая его, доколе он не вступил в обильнейшее, таинственное ощущение смирения. Этим святым ощущением отворено святому Исидору небо, как одушевленному храму Божию. «Смирение делает человека селением Божиим”, – сказал Великий Варсонофий337.

Преподобный авва Дорофей в начале своего поучения о смирении полагает, как бы краеугольный камень в основание здания, следующее изречение одного из святых старцев: «Прежде всего нужно нам смиренномудрие, и мы должны быть готовы против каждого слова, которое услышим, сказать «прости»: потому что смиренномудрием сокрушаются все стрелы врага и сопротивника”338. В отвержении оправдания, в обвинении себя и в прошении прощения при всех тех случаях, при которых в обыкновенной мирской жизни прибегают к оправданиям и умножают их, заключается великая таинственная купля святого смирения. Ее держались и ее завещавают все святые Отцы. Это делание странно при поверхностном взгляде на него, но самый опыт не замедлит доказать, что оно исполнено душевной пользы, и истекает из Само-Истины, Христа. Господь наш отверг оправдания, не употребив их пред человеками, хотя и мог явить пред ними во всем величии Свою Божественную правду, а фарисеям сказал: «Вы есте оправдающе себе пред человеки, Бог же весть сердца ваша: яко еже есть в человецех высоко, мерзость есть пред Богом» (Лк.16:15). «Се отрок Мой, – возвещает о Господе пророк Ветхого Завета, – Его же изволих; возлюбленный Мой, Нань же благоволи душа Моя; положу Дух Мой на Нем, и суд языком возвестит; не преречет, ни возопиет, ниже услышит кто на распутиих гласа Его» (Мф.12:18–19; Ис.42:1–2). «Христос пострада по нас, – свидетельствует Апостол Нового Завета о точном исполнении пророчества, – нам оставль образ, да последуем стопам Его, Иже укоряем противу не укоряше, стражда не прещаше: предаяше же Судящему праведно» (1Пет.2:21, 23). Итак, если мы, повинные в бесчисленных грехах, пришли в монастырь, чтоб претерпеть распятие за грехи наши одесную Спасителя нашего, то признаем благовременно всякую скорбь, какая бы ни встретилась с нами, праведным воздаянием за грехи наши и справедливым наказанием за них. При таком настроении прошение прощения при всяком представившемся случае будет действием правильным, логичным. «Словооправдание не принадлежит к жительству христианскому”, сказал святой Исаак Сирский339. Преподобный Пимен Великий говаривал: «Мы впадаем во многие искушения, потому что не сохраняем чина, подобающего имени нашему. Не видим ли, что жена хананейская приняла данное ей название, и Спаситель утешил ее (Мф.15и след.). Так же Авигея сказала Давиду: «во мне неправда моя» (1Цар.25:24), и Давид, услышав это, возлюбил ее. Авигея есть образ души, а Давид – Бога: если душа обвинит себя пред Господом, Господь возлюбит ее”. Великого опросили: что значит «высокое» (Лк.16:15). Он отвечал: «Оправдания. Не оправдывай себя, и обретешь покой”340. Не оправдывающий себя руководствуется смиренномудрием, а оправдывающий – высокомудрием. Патриарх александрийский Феофил посетил однажды Нитрийскую гору. Гора та была местопребыванием многочисленного иноческого общества, проводившего жительство безмолвников. Авва горы был муж великой святости. Архиепископ спросил его: «Что, отец, по твоему мнению всего важнее на пути монашества?” Авва отвечал: «Постоянное обвинение и осуждение самого себя”. Архиепископ на это сказал: «Так! нет иного пути, кроме этого”341.

Заключу мое убогое учение о смирении прекрасным учением преподобного Иоанна Пророка об этой добродетели. «Смирение состоит в том, чтоб ни в каком случае не почитать себя за нечто, во всем отсекать свою волю, повиноваться всем, без смущения переносить то, что постигнет нас отвне. Таково истинное смирение, в котором не находит места тщеславие. Смиренномудрый не должен выказывать свое смирение «смиреннословием», но довольно для него говорить «прости меня», или «помолись о мне». Не должно также самому вызываться на исполнение низких дел: это, как и первое (то есть смиреннословие), ведет к тщеславию, препятствует преуспеянию, и более делает вреда, нежели пользы; но когда повелят что, не противоречить, а исполнить с послушанием, – это приводит в преуспеяние”342.

Ученик. Неужели употребление смиренных слов, называемое смиреннословием, душевредно? Кажется оно очень приличествует монаху, и очень назидает мирских людей, которые приходят в умиление, слыша смиреннословие монаха.

Старец. Господь сказал: «Кая польза человеку, аще мир весь приобрящет, душу же свою отщетит» (Мф.16:26). Зло никак не может быть причиною добра. Лицемерство и человекоугодие не могут быть причиною назидания; они могут понравиться миру, потому что они всегда нравились ему; они могут вызвать похвалу мира, потому что они всегда вызывали ее; могут привлечь любовь и доверенность мира, потому что они всегда привлекали их. Мир любит свое; им восхваляются те, в которых он слышит свой дух (Ин.15:18–20). Одобрение миром смиреннословия уже служит осуждением ему. Господь заповедал совершать все добродетели втайне (Мф.6), а смиреннословие есть вынаружение смирения напоказ человекам. Оно – притворство, обман, во-первых, себя, потом других, потому что утаение своих добродетелей составляет одно из свойств смирения, а смиреннословием и смиреннообразием это-то утаение и уничтожается. «Находясь между братией твоею, – говорит святой Иоанн Лествичник, – наблюдай за собою, чтоб тебе никак не выказаться в чем-нибудь праведнее их. В противном случае сделаешь двойное зло: братий уязвишь твоим лицемерством и притворством, в себе же непременно произведешь высокомудрие. Будь тщалив в душе, никак не выказывая этого телесно, ни видом, ни словом, ни намеком”343. Сколько полезно укорять себя и обвинять в греховности пред Богом, в тайне душевной клети, столько вредно делать это пред людьми. В противном случае мы будем возбуждать в себе обольстительное мнение, что мы смиренны, и преподавать о себе такое понятие слепотствующим мирянам. Некоторый инок сказывал мне, что он, в новоначалии своем, старался упражняться в смиреннословии, полагая в нем, по неведению своему, что-то особенно важное. Однажды он смиреннословил, и так удачно, что слышавшие, вместо того, чтоб признать слова его ложью, а его смиренным – в чем и заключается всегда цель смиреннословия – согласились, что он говорит правду: тогда он огорчился и пришел в негодование. Пред людьми должно вести себя осторожно и благоговейно, но просто, молчанием отвечая на похвалы, им же на порицания, кроме тех случаев, когда прошение прощения и, при нужде, умеренное объяснение могут успокоить и примирить к нам порицающего. Преуспевшие в монашеской жизни стяжавают особенную свободу и простоту сердца, которые не могут не вынаруживаться в их обращении с ближними. Они не нравятся миру! Он признает их гордыми, как весьма справедливо замечает святой Симеон, Новый Богослов344. Мир ищет лести, а в них видит искренность, которая ему не нужна, встречает обличение, которое ему ненавистно. В бытность мою в одном большом городе приезжал туда по монастырским нуждам старец, весьма преуспевший в духовной жизни, с новоначальным учеником своим. Некоторые благочестивые миряне пожелали видеть старца. Он не понравился им. Им очень понравился ученик, который, входя в богатые и знатные дома, поражался земным величием, и всем воздавал низкие поклоны. «Какой он смиренный!” – говорили миряне с особенным удовольствием, порожденным в них поклонами. Старец провел жизнь свою в плаче о греховности своей; признавал величайшим счастьем человека – открытие в себе греховности, и с искреннею любовью, с состраданием к бедному человечеству, равно бедному и в палатах и хижинах, с простотою сердца, с необыкновенною проницательностью, доставляемою такою же чистотою ума, желал поделиться духовными сокровищами с ближними, вопрошавшими его о спасении: этим возбудил против себя неудовольствие.

Ученик. Какое различие между смиренномудрием и смирением?

Старец. «Смиренномудрие» есть образ мыслей, заимствованный всецело из Евангелия, от Христа. «Смирение» есть сердечное чувство, есть залог сердечный, соответствующий смиренномудрию. Сначала должно приобучаться к смиренномудрию; по мере упражнения в смиренномудрии, душа приобретает смирение, потому что состояние сердца всегда зависит от мыслей, усвоившихся уму. Когда же делание человека осенится Божественною благодатию, тогда смиренномудрие и смирение в изобилии начнут рождать и усугублять друг друга, при споспешестве споспешника молитвы – плача.

Ученик. Объясни опытами, каким образом от смиренномудрия рождается смирение, и обратно?

Старец. У меня был коротко знакомый инок, подвергавшийся непрестанно различным скорбям, которыми, как он говорил, Богу благоугодно было для него заменить духовного старца. Несмотря на постоянные скорби, я видел инока почти всегда спокойным, часто радостным. Он занимался Словом Божиим и умною молитвою. Я просил его открыть мне для пользы души моей, в чем он почерпал для себя утешение? Он отвечал: утешением моим я обязан милости Божией и писаниям святых Отцов, к которым дана мне любовь с детства моего. При нашествии скорбей иногда я повторяю слова разбойника, исповедовавшего с креста своего праведность суда Божия в суде человеческом, и этим исповеданием вошедшего в познание Спасителя. Говорю: «Достойная по делом моим приемлю:… помяни мя, Господи во царствии Твоем» (Лк.23:41–42). С этими словами изливаются мир и спокойствие в сердце. В другое время противопоставлял я помыслам печали и смущения слова Спасителя: «Иже не приимет креста своего, и в след Мене грядет, несть Мене достоин» (Мф.10:38); тогда смущение и печаль заменялись миром и радостью. Прочие подобные изречения Священного Писания и святых Отцов производят такое же действие. Повторяемые слова «Слава Богу за все» или «да будет воля Божия» со всею удовлетворительностью действует против очень сложной скорби. Странное дело! иногда от сильного действия скорби потеряется вся сила души; душа как бы оглохнет, утратит способность чувствовать что-либо: в это время начну вслух, насильно и машинально, одним языком, произносить «Слава Богу», и душа, услышав славословие Бога, на это славословие как бы начинает мало-помалу оживать, потом ободрится, успокоится и утешится. Тем, которым попускаются скорби, невозможно бы было устоять в них, если бы не поддерживала их тайно помощь и благодать Божия. Опять: без скорби человек не способен к тому таинственному, вместе существенному утешению, которое дается ему соразмерно его скорби, как и Псалмопевец сказал: «По множеству болезней моих в сердце моем, утешения Твоя возвеселиша душу мою» (Пс.93:19). Однажды устроен был против меня опасный ков. Узнав о нем, и не имея никаких средств к отвращению его, я ощутил печаль до изнеможения. Прихожу в свою келлию, и, едва произнес вспомнившиеся мне слова Спасителя: «Да не смущается сердце ваше: веруйте в Бога, и в Мя веруйте» (Ин.14:1), как печаль исчезла; вместо нее объяла меня неизъяснимая радость, я должен был лечь на постель, и весь день был как упоенный, а в уме повторялись слова, изливая утешение в душу: «в Бога веруйте и в Мя веруйте». Причина сердечного смущения – неверие; причина сердечного спокойствия, сердечного благодатного мира – вера. При обильном действии веры, все существо человека погружается в духовное утешительнейшее наслаждение священным миром Христовым, как бы пропитывается и переполняется этим ощущением. Упоенное им, оно делается нечувствительным к стрелам смущения. Справедливо сказали Отцы, что «вера есть смирение”345, что «веровать – значит пребывать в смирении и благости”346. Такое понятие о вере и смирении доставляется святыми опытами правильной монашеской жизни.

В иное время попускается скорби томить душу в течение продолжительного времени. Однажды от внезапной скорби я почувствовал как бы нервный удар в сердце, и три месяца пробыл безвыходно в келлии, потрясаемый нервною лихорадкою. «Бог творит присно с нами великая же и неисследованная, славная же и ужасная”347. Нам надо понять, что мы – создания Его, находящиеся в полной Его власти, а потому в совершенной покорности, «сами себе, друг друга и весь живот наш Христу Богу предадим”348. Не остановлюсь поведать тебе и следующий замечательный случай, несколько объясняющий действие смирения прямо из сердца, без предварительной мысли смиренномудрия. Однажды я был подвергнут наказанию и бесчестию. Когда меня подвергли ему, внезапно ощутил я жар во всем теле моем и при нем какую-то необъяснимую словами мертвость, после чего вдруг запылало из сердца желание получить всенародное посрамление и заушение от палача на площади за грехи мои. При этом выступил румянец на лице; несказанная радость и сладость объяли всего; от них я пребывал в течение двух недель в восторге, как бы вне себя. Тогда я понял с ясностью и точностью, что святое смирение в мучениках, в соединении с Божественною любовью, не могло насытиться никакими казнями. Мученики принимали лютые казни, как дары, как прохладное питие, утолявшее возгоравшуюся в них жажду смирения349. Смирение есть неизъяснимая благодать Божия, непостижимо постигаемая одним духовным ощущением души.

Ученик. Ты обещал мне объяснить, каким образом израбатывается смирение молитвою?

Старец. Союз смирения с молитвою очень ясно изложен преподобным аввою Дорофеем. «Непрестанное упражнение в молитве, – говорит Святой, – противодействует гордыне. Очевидно: смиренный и благоговейный, зная, что невозможно совершить никакой добродетели без помощи и покрова Божиих, не престает неотступно молиться Богу, чтоб сотворил с ним милость. Постоянно молящийся Богу, если сподобится сделать что-либо должное, знает при посредстве Кого это сделано им, и не может превознестись или приписать своей силе, но приписывает Богу все свои исправления, Его благодарит непрестанно, и Ему молится непрестанно, трепеща, чтоб не лишиться помощи Свыше, чтоб не обнаружилась таким образом его собственная немощь. Он молится от смирения”350. Если кто, при молитве своей, сподобляется умиления, которое рождается от внимательной молитвы, тот опытно знает, что именно в драгоценные минуты умиления являются в нем помыслы смиренномудрия, преподающие ощущение смирения. Особливо совершается это тогда, когда умиление сопровождается слезами. Чем чаще приходят времена умиления, тем чаще делатель молитвы бывает слышателем таинственного учения о смирении, тем глубже это учение проникает в его сердце. Постоянное умиление содержит душу в постоянном смирении, в настроении непрестанных молитвы и богомыслия. Святые Отцы замечают, что в противоположность тщеславию, которое разносит помыслы человека по вселенной, смирение сосредотачивает их в душе; от бесплодного и легкомысленного созерцания всего мира переводит к многоплодному и глубокому самовоззрению, к мысленному безмолвию, к такому состоянию, какое требуется для истинной молитвы, и которое производится внимательною молитвою351. Наконец, благодатное действие смирения и благодатное действие молитвы есть одно и то же действие, как уже сказано в начале беседы нашей. Это действие является в двух лицах: в Христоподражательном смирении и в Божественной любви, которая есть высшее действие молитвы. Действие это принадлежит Господу нашему Иисусу Христу, жительствующему и действующему при посредстве Святаго Духа, несказанно и непостижимо, в избранных Своих сосудах. Аминь.

Без имени

«Некоторый старец, будучи спрошен, что есть смирение? Отвечал: смирение – дело великое и Божественное. Путь же к смирению состоит в том, чтоб человек возложил на себя иго телесных трудов, чтоб считал себя грешником, чтоб признавал себя низшим всех. Брат спросил: что значит быть низшим всех? Старец отвечал: быть низшим всех значит не обращать внимания на согрешения ближних, взирать непрестанно на свои согрешения и непрестанно молиться Богу».

Преподобный Макарий Египетский

«Ибо Богом ненасытимо, и в какой мере вкушает кто, в такой делается более алчущим и жаждущим и имеет горячность и неудержимую любовь ; таковые, пока живы, стараются преуспевать в этом и <приобретают еще>, и признают себя нищими, как бы нуждающимися и ничего не приобретшими. Они говорят: «Недостойны мы, чтобы это солнце озаряло нас”. Это – признак христианства, это – истинное смирение… Если же кто говорит: «Для меня вполне достаточно”, — то он в обольщении и лжец».

Иоанн Златоуст

«Велика добродетель смирение и кротость… С смиреномудрием ничто не может сравниться. Поэтому и Христос начал с него учение о блаженствах: намереваясь положить как бы основание величайшего здания, Он положил прежде всего смирение».

Преподобные Каллист и Игнатий

«Смирение и без дел многим прегрешениям стяжавает прощение, а дела без смирения, напротив, неполезны. Что соль для всякой пищи, то смирение для всякой добродетели, и крепость многих грехов может сокрушить…и если приобретем его, то оно делает нас сынами Божиими, и без дел добрых представит нас Богу, а без него все дела наши, всякие добродетели и всякое делание напрасны. Его одного достаточно, чтобы без сторонней помощи представить нас пред лице Бога и говорить за нас ходатайственно».

Святой Феодор Едесский

«В душе смиренных упокоевается Господь, в сердце же гордых – страсти бесчестия; ибо ничто так не усиливает их против нас, как высоко мудрые помыслы; и напротив, ничто так действенно не исторгает с корнем из души эти былия злые, как блаженное смирение, которое спраедливо потому названо страстеубийцею».

Преподобный Кассиан Римлянин

«Без глубокого искреннего смирения ни над какою страстию никогда не может быть приобретена победа. Никто не может достигнуть последнего предела совершенства и чистоты иначе, как смирением истинным, которое он, видимо свидетельствуя пред братиями, изъявляет также и пред Богом в сокровенностях сердца своего, веруя, что без Его покрова и помощи, в каждый момент его посещающих, никак не может он достигнуть совершенства, которого желает и к которому с усилием течет».

Преподобный Максим Исповедник

«Не примеряй себя к слабейшим из людей, а лучше расширяй себя в меру заповеди о любви. Примеряясь к людям, впадешь в пропасть высокомерия, а, расширяя себя в меру заповеди о любви, достигнешь высоты смиренномудрия. Смиренномудрие рождается от чистой молитвы, со слезами и болезнованием. Ибо она, призывая всегда на помощь Бога, не попускает безумно полагаться на свою силу и мудрость, и превозноситься над другими, две лютые болезни горделивой страсти».

Преподобный Григорий Синаит

«Есть семь взаимно входящих и друг от друга порождающихся, но различных способов, ведущих и руководствующих к ниспосылаемому Богом смирению: молчание, смиренномудрие, смиренная одежда, самоуничижение, сокрушение духа и отнесение себя к последним. Разумное молчание рождает смиренномудрие. От смиренномудрия проистекают три вида смирения: смиренное словопроизношение, смирение и нищета в одежде и постоянное самоукорение. Эти три образа дают начало сокрушению, производимому попущением испытаний и называемому промыслительным наказанием и смирением посредством демонов. Сокрушение делом легко поставляет душу ниже всех и последней из всех, как раболепствующую всем. Два этих вида (?) приносят совершенное и богодарованное смирение, называемое силой и совершенством всех добродетелей. Оно свое исправление приписывает Богу.

Итак, первый из всех – молчание, от которого рождается смиренномудрие. Это производит три вида смирения; три образуют один – сокрушение. Сокрушение рождает седьмой вид, или подчиненный всем образ первого смирения, которое называют промыслительным. Промыслительное же смирение приносит ниспосылаемое Богом совершенное, истинное, необразное смирение.

Первое, возникает при таких условиях. Если человек, предоставленный самому себе, побежден, порабощен и испытывает над собой господство всякой страсти и помысла, то, не встречая помощи ни от дел, ни от Бога и совершенно ни от кого и почти впадая в отчаяние, не может, угнетаемый отовсюду, не сокрушиться. Он считает себя низшим всех и последним рабом , худшим самих демонов, как побеждаемый ими и подпавший их тиранству. Это и есть промыслительное смирение.

После него Богом подается свыше второе – высшее – смирение, которое представляет собой Божественную силу, действующую во всем и производящую все. Благодаря ей человек, всегда видя себя орудием Божественной силы, совершает с ее помощью удивительные Божии дела».

Святитель Игнатий Брянчанинов

«Смирение почти рядом идет с подвигом, т.е. оно доставляет почти тот же успех, каковой доставляется подвигом. Смирение одно, само по себе, полезно; а подвиг без смирения не только не приносит никакого плода, — напротив того, приносит вред, вводя высокое о себе мнение и осуждение ближних. Смирение состоит в том, чтоб признавать себя достойным того положения, в котором мы находимся, и недостойным положения лучшего и высшего, даже и в духовном отношении, и покорно предавать себя воле Божией… В наше время Бог дарует спасение более при посредстве смирения, нежели подвига… смирение — всегда непадательно. Самые немощи и грехи, когда мы сознаемся в них и раскаиваемся, способствуют к смирению» .

«Святая Боголюбезная простота требует, чтоб мы не сравнивали себя ни с кем из ближних, а жили просто – для Бога и своего в Нем спасения. При такой простоте все ближние нам начнут казаться лучше нас; а это и нужно – в этом смирение, это ведет в любовь к ближним. Святые отцы сказали, что смирение – это сердечное чувство, заводящееся непременно в душе от делания заповедей Христовых».

«Ум твой, наставляемый Евангелием, тогда смирится пред каждым ближним, когда увидит в каждом ближнем Христа. Все крестившиеся во Христа, облечены во Христа. Чем бы и как бы они ни оскверняли себя, риза Христова, до суда Христова, — на них. Необходимо признать себя хуже всех человеков: этого требует святое смирение. Апостол не просто сказал, что он – первый из грешников; был убежден в этом. И нам надо б убедить себя: здесь предлежит работа и труд».

«Сердце мое только может наслаждаться блаженным миром, когда оно пребывает в евангельских заповедях, когда пребывает в них с самоотвержением… Великая и всесвятая книга – Евангелие! В нем изображен новый, богоподобный человек; а какие должны быть свойства нового человека – это являют Христовы заповеди. В них Христос открыл нам Свои свойства, Свой образ мыслей и действий. Вглядываясь в Евангелие, смотрясь в это зеркало на себя, мы можем мало-помалу узнавать наши недостатки, мало-помалу выбрасывать из себя понятия и свойства ветхости нашей, заменять их мыслями и свойствами евангельскими, Христовыми. В этом состоит задача, урок, которые должен разрешить, выполнить христианин во время земной жизни своей. Надо изобразить на душе портрет Христов, сообщить ей сходство с первообразом…

Когда Господь увидит душу, очищающую себя покаянием, тогда Он начинает мало-помалу, соответственно чистоте ее, обновлять на ней Святым Духом черты Своего образа, оттенки и цвета Своего подобия. Прежде всего запечатлевает ее кротостью и смирением. «Научись от Мене, — говорит Он, — яко кроток есмь и смирен сердцем, и обрящете покой душам вашим». Тогда только можно найти священный покой, когда мысль и сердце погрузятся в смирение Христово и Его кротость, научившись им из Евангелия. Эти две добродетели уставляют в порядок черты образа, расстроенного смущением, которое неотступно сожительствует всякому человеку, служащему страстям. Знамение порядка – священный покой. Тогда уже по исправленным чертам полагаются святые краски, утешающие взор духовный: благость,милосердие, чистота ума, сердца и тела, живая вера, небрегущая о всем суетном, начающая человека всецело последовать Христу, терпение… любовь к Богу и ближнему…».

«Истинное смирение – божественное таинство, оно недоступно для постижения человеческого. Будучи высочайшей премудростью, оно кажется безумием для плотского разума. Это Божественное таинство открывает Сам Господь верному ученику Своему, непрестанно сидящему у Ног Его и внимающему Его животворящим глаголам. И открытое, оно пребывает сокровенным: оно неизъяснимо словом и языком земным, для плотского разума непостижимо. Непостижимо постигается разумом духовным, и постиженное пребывает непостижимым».

«Что такое смиренномудрие? Смиренномудрие есть правильное понятие человека о человечестве: следовательно, оно есть правильное понятие человека о самом себе… Когда имеем в виду одно успокоительное, радостное, блаженное состояние, производимое в нас добродетелию, то называем ее смирением. Когда же намереваемся вместе с состоянием указать и на источник состояния, тогда именуем ее смиренномудрием…Смиренномудрие есть образ мыслей человека о себе и человечестве, внушенный и внушаемый Божественною Истиною Смиренномудрие есть правильное понятие человека о человечестве: следовательно, оно есть правильное понятие человека о самом себе… Сердце наше да будет наздано смирением в духовный жертвенник Богу, и жрец Бога Вышнего – ум наш – да возносит Ему духовные жертвы…преисполняя всякую жертву смиренномудрием: яко сердце сокрушенно и смиренно Бог не уничижит (Пс 5: 19)».

Преподобный Иосиф (Литовкин)

«Спрашиваешь: «Как сделать, чтобы считать себя за ничто?”… можешь еще и так смиренномудрствовать: «Ничего доброго у меня нет… Тело у меня не мое, оно сотворено Богом во чреве матернем. Душа дана мне от Господа. Потому и все способности душевные и телесные суть дары Божии. А моя собственность – только одни мои бесчисленные грехи, которыми я ежедневно прогневляла и прогневляю Милосердного Господа. Чем же мне после этого тщеславиться и гордиться? Ничем”. И при таких размышлениях молитвенно проси помилования от Господа. Во всех греховных поползновениях одно врачевство – искреннее покаяние и смирение» .

«Спрашиваешь: «Как сделать, чтобы считать себя за ничто?” Помыслы высокоумия приходят, и нельзя, чтобы они не приходили. Но должно им противоборствовать помыслами смиренномудрия. Как ты и делаешь, припоминая свои грехи и разные недостатки».

Архимандрит Софроний (Сахаров)

«И любовь Христова, которую отказался воспевать преп. Силуан как превосходящую всякий разум и всякое слово, — об этой любви Христа мы говорим, что она исходит от Бога, Который смирен… В формах Священного Писания, мы можем сказать, что «Бог есть смирение» (ср. 1 Ин 4:8). И смиренному Богу свойственна смиренная любовь, а не свысока. И когда речь идет о таком смирении, тогда речь идет и об истощании. Смиренная любовь Бога – потому что Он смирен – делает любовь кенотическою. Бог, сотворивший Словом Своим все сущее, воплотился и жил, унижая Себя до пределов, нам недоступных… И вот, когда мы по любви ко Христу вдруг исполняемся видением Божественного смирения, тогда ложится на нас печать Божия, и жизнь наша может стать святою и полною величия при всех своих рабских формах, в которых выражается этот кенозис-истощание».

«Аскетическое понимание смирения: «я хуже всех” – мы встречаем и у отцов… Но про Христово смирение, свойственное Самому Богу как атрибут Божий, говорит только Силуан. Я нигде не встречал подобного понимания. «Но иное, — говорит он, — неописуемое смирение Господне”. И когда он умирал, я спросил его: «Старец, Вы хотите умереть?” В ответ он мне сказал эти слова «Я еще не смирился”… состояние этого смирения Христова человеческая плоть не выносит. Он жил его, это Христово смирение, но не в полноте. В полноте – только во время откровения; а если бы оно продолжилось, то плоть земная не выдержала бы. Эта новая черта в его богословии – необычайно высокого порядка: «Иное – смирение человека, и иное – неописуемое смирение Христа”. «Неописуемое” почему? – Потому что Христос явил очень многие вещи, которые говорят о Его абсолютности Божественной. Но люди видели скорее тело, и ум их не постигал, что совершается… Так со Христом получается странная вещь: Он и недостижимый, и Он вместе с нами «идет рука об руку”».

«Как говорит наш отец – Силуан, есть смирение аскетическое: мы живем и чувствуем себя неспособными жить по заповедям, начинаем ненавидеть себя и говорить, что «я хуже всех”. И это уже есть смирение. «Но, — говорит прп. Силуан, — иное смирение Христа. Оно безотносительно, в нем ни сравнения, ни различения – ничего. Это абсолютное смирение Бога”. И когда это смирение Божественное касается нас, то радость нам доставляет не могущество наше раздавить брата, а любовь к брату, которая становится содержанием нашей жизни. И приходит странное чувство «услаждения ” уже духовного, божественного порядка от того, что человек чувствует себя меньшим среди других и не стремится к власти. Это есть Божественное смирение, про которое прп. Силуан говорит: «Оно неизъяснимо”, потому что выражаемое на нашем человеческом языке оно становится противоречивым».

Старец Иосиф Ватопедский

«… мы назвали смирение характерным признаком и как бы лицом разумной природы… добродетель смирения… все имеют право через нее воссоздать заново свою личность».

«…смирение – не просто отрасль нравственного закона, который противостоит противоположному пороку, как это происходит в отношении других добродетелей: смирение представляет собой онтологический принцип самостоятельного бытия личностей, которые согласно природе своего существа, при своей несомненной статичности, являются средоточиями силы, самовластия и энергии».

«Всесильный Бог Слово, о котором говорится, что вся Тем быша (Ин 1: 3) и всяческая Тем и о Нем создашася (Кол 1: 16), Он… есть начало всякого личностного бытия, и через Его Дар все остальные личности находят свое место. Понятие «смиренный сердцем”, относимое к Богу Слову, приобретает значение как условие достоверности и неподверженности изменению… через это положение достоверности и недвижимости ясно проявляется безусловность Его силы и владычества».

«Что такое блаженное смирение, как не страх Божий и всецелое самоотречение и повиновение? Удобнейшим способом приобрести страх Божий и смирение, сопутствующее этому страху, является памятование о своих прегрешениях и упущениях, а также памятование о благодеяниях Божиих, которыми Он награждает каждого из нас».

Святитель Николай Сербский (Велемирович)

«… если будешь заботливо сеять и взращивать в своей душе послушание и смирение, то увидишь, что вкупе с ними взойдет целый букет прочих благих дел и намерений, причем одной из первых будет простота, внутренняя и внешняя. Семь великих добродетелей суть смирение, молитва, пост, милостыня, целомудрие, праведность… мужество…» .

Митрополит Антоний Сурожский

«Самый же глубокий род смирения, смирение святых, происходит от того, что они видели своим духовным взором красоту Божию и святость Божию… и не то, чтобы сопоставляли, сравнивали себя, но бывали так поражены этой неописуемой красотой, что оставалось только одно: пасть ниц в священном ужасе, в любви, в изумлениии…».

Список используемой литературы:

Отечник, составленный святителем Игнатием (Брянчаниновым). – М.: Издательство Донского монастыря, 1993, с. 184

Отечник, составленный святителем Игнатием (Брянчаниновым). – М.: Издательство Донского монастыря, 1993, с. 368.

Макарий Египетский, преп. Духовные слова и послания: Собрание типа I (Vat. graec. 694), 2002, с. 665.

Христианская жизнь по Добротолюбию. М., 1991, с. 53.

Там же, с. 49.

Там же, с. 48-49.

Христианская жизнь по Добротолюбию. М., 1991, с. 51.

Григорий Синаит, преп. Творения. – М.: Новоспасский монастырь, 1999, с. 57-58.

Там же, с. 307.

Там же, с. 118.

Там же, с. 197-198.

Мудрость духовная в изречениях отцов Православной Церкви. – М.: Лепта, 2004, с: 285.

Игнатий (Брянчанинов), еп. Сочинения / В 5 т. Т. 3-4. – Свято-Троицкая Сергиева Лавра, Т. 4. 1993, 171, 172, 175.

Советы оптинских старцев. М., 1996, 40-41.

Там же.

Там же, с. 181-182.

Там же.

Там же, с. 193-194.

Там же, с. 162-163.

Там же.

Иосиф Ватопедский, старец. Ватопедские оглашения. Богородице-Сергиева Пустынь, 2004, с. 126.

Николай Сербский (Велемирович), святитель. Творения: О Боге и людях. М., 2006, с. 192.

Антоний, митроп. Сурожский. Человек перед Богом. – М.: Паломник, 2000. – 383 с. 121.

Сколько ни превозносится человек в гордыне сердца своего, все же попирает он землю, из которой взят, и в землю пойдет; возвышает же Господь смиренных.

На человеке кротком и смиренном почиет дух премудрости, потому что Господь любит ходящих по премудрости.

И Богу и людям ненавистна гордыня, а любящих смирение возвышает Господь.

Смиренный не тщеславится, не гордится, служа Господу из страха перед Ним. Смиренный не устанавливает собственной своей воли, прекословя истине, но повинуется ей. Смиренный не завидует успеху ближнего, не радуется его сокрушению, а, напротив, радуется с радующимися и плачет с плачущими. Смиренный не унижается в лишении и бедности и не оказывается надменным в благоденствии и славе, – он постоянно пребывает в той же добродетели. Смиренный не клевещет брату на брата (это сатанинское дело), но служит для них миротворцем, не воздавая злом за зло. Смиренный почитает не только высших, но и низших себя. Смиренный всеми силами стремится к благоговению. Смиренный не увлекается раздражительностью, никого не оскорбляет, ни на кого не кричит, но по благоговению все то презирает. Смиренный не упрямится и не ленится, хотя бы и в полночь позвали его на дело, ибо поставил себя в послушание заповедям Господним. Смиренный не знает ни досады, ни лукавства, но с простотой и непорочностью служит Господу во святыне, в мире и в радости духовной. Смиренный не упивается вином, не предается чревоугодию, боясь заповеди Господней. Смиренный, если услышит выговор, не ропщет, и если будет заушен, не выйдет из терпения, ибо он – ученик Претерпевшего за нас Крест. Смиренный ненавидит самолюбие, а поэтому не домогается первенства, но почитает себя в мире как бы временным пловцом на корабле. Смиренный любит слушать духовные речи и не устраняет ума своего от заповедей Всевышнего, ибо действительно отрекся он себя в надежде на Господа нашего Иисуса Христа. Блаженны таковые люди, им и скажет Господь: Я уже не называю вас рабами… Я назвал вас друзьями (Ин. 15, 15).

Блажен, кто всегда добровольно смиряет себя самого, ибо будет увенчан добровольно Смирившим Себя за нас.

Смирение по Богу – необоримая стена перед лицом врага, утес, о который ударяются и сокрушаются орудия и разожженные стрелы лукавого.

Искренним сердцем возлюби смирение и обретешь благодать у Вседержителя Бога и здесь, и в будущем веке. Если же высишься, то легко поколеблешься – как лист на дереве от ветра.

Отличительные черты и признаки человека, имеющего истинное смирение, суть следующие: почитать себя грешным перед Богом, укорять себя во всякое время, на всяком месте и за всякое дело, никого не хулить и не находить на земле человека, который был бы гнуснее, или грешнее, или нерадивее его самого, но всех хвалить и прославлять, никого никогда не осуждать, не уничижать и не оклеветывать, во всякое время молчать и без приказания или крайней нужды ничего не говорить, когда же спросят и есть намерение или крайняя нужда заставляет говорить и отвечать, тогда говорить тихо, спокойно, редко, как бы по принуждению и со стыдом; ни в чем не выставлять себя в пример, ни с кем не спорить ни о вере, ни о чем-либо другом, но если говорит кто хорошо, сказать ему: «Да», – а если худо, отвечать: «Сам знаешь»; быть в подчинении и гнушаться своей волей, как чем-то пагубным; иметь взор, поникший всегда в землю, иметь перед глазами смерть свою, никогда не празднословить, не пустословить, не лгать, не противоречить высшему; с радостью переносить обиды, уничижения и утраты, ненавидеть покой и любить труд, никого не огорчать, не уязвлять ничью совесть. Таковы признаки истинного смирения, и блажен, кто имеет их, потому что здесь еще начинает именоваться домом и храмом Божиим, и Бог вселяется в нем, и делается он наследником Небесного Царства.

Кто вступает в брань и желает одержать победу, тот пусть, как в броню, облечется в славные доспехи – смирение. Оружие лукавого – гордость, ею умертвил он отца нашего Адама, ею умерщвляет и всех чад его. А оружие Господа нашего – смирение, это оружие уготовил Он на лукавого, им низверг сатану с высоты самоуправного владычества. Смирением вооружились апостолы, им побеждали истинно верующие, оно доставляло победу и древним и новым. Препояшетесь же этим оружием, ученики Христовы, потому что им приобретете победу и сделаетесь наследниками Царствия. Кто любит победу, тот вооружайся этим оружием; кто желает

войти в Царство, входи этими вратами. Смирение – путь к Царствию. Это – дверь небесная, это – лествица, по которой человек восходит на небо. Им Бог сошел с высоты до обители земнородных, им потомки Адамовы восходят из глубины до обители горних. Им приобретается всякое благо, им преодолевается всякая напасть.

Смирением человек более благоугождает Богу, нежели жертвами и приношениями. Через него достигают совершенства праведные, приемлются Богом кающиеся, примиряются с Ним грешники, оправдываются виновные. Смирение есть источник, из которого истекает все доброе; напротив, гордость есть кладезь, из которого течет все худое. Кто облечен смирением, в том живет все доброе, а кто облечен гордостью, в том пребывает все худое. Смирение и грешников возводит к совершенству, а гордость и совершенных доводит до порока.

Сатана вначале был совершенный дух, но пал от гордости и стал князем геенским. Разбойник был злодей и преисполнен всяким злом, но исповедался в своем смирении и стал наследником Царства. Грешник, если приобретет себе смирение, делается праведником, напротив, праведник, если предается гордыне, делается грешником.

Господь наш верхом всех добродетелей поставляет любовь, но кто же богат любовью, как не смиренный? Смирением приобретаются как любовь, так надежда и вера. Оно пост делает истинным постом, оно охраняет девственников, дает цену милостыне, оно жертву делает угодной Богу. Кто постится без смирения, тот постом своим прогневляет Бога, и блудники лучше горделивых девственников; милостыня, поданная без смирения, не приемлется на небе, и жертва, принесенная без смирения, не угодна Святому Духу. Кто без смирения совершает бдение и молитву, тот не лучше сонливого; а молитва смиренного, хотя он и спит, – благоухающее кадило перед Богом. Смиренному, если и согрешит, легко принести покаяние, а гордый, если и праведен, легко делается грешным. Кто обременен грехами и желает от них освободиться, тому нужно только приобрести смирение. Оно приблизит его к Богу, от Kоторого получит оставление грехов – залог новой жизни. Доказательством утверждаемого мной служит блудница, которая обременена была грехами и, облекшись в ризу смирения, с сокрушением умоляла о прощении ей грехов. Поскольку Господь наш видел, как она смирялась, то омыл ее от греховной нечистоты и благоволил, чтобы имя ее вписано было в Евангелие и чтобы слава о ней распространилась в целом мире. А поскольку память ее так славна на земле, то имя ее превозносится и на небесах. И все это приобрела она смирением.

Ибо всякий возвышающий сам себя унижен будет, – говорит Господь наш в Своем Евангелии, – а унижающий себя возвысится (Лк. 14, 11), – учит нас Спаситель наш. И сколь гнусна гордыня показывает Христос, говоря: что высоко у людей, то мерзость пред Богом (Лк. 16, 15). Желательно тебе стоять высоко? Усердно возлюби смирение, оно без усилий делает человека праведным. Любишь ты праведность? Возненавидь гордыню и возгнушайся ею, она и дела правды делает неблагоугодными Богу. Смиряющиеся грешники и без добрых дел оправдываются, а праведные из-за гордыни губят и многие труды свои. Имейте всегда перед очами учеников Христовых, Самого Христа, Который уничижил Себя, и старайтесь приобрести смирение, потому что им угодите вы Богу. У кого есть смирение, с тем Сам Христос, а кто исполнен гордости, в том невидимо водворяется лукавый. Преданный высокомерию делает из себя жилище бесов, а кто облечен в смирение, тот пребывает в Боге. Кто любит смирение, тому легко любить и Бога, а кто любит гордыню, тот ненавидит Бога. Если хочешь одержать победу над лукавым, вооружись смирением, ибо диавол, как скоро увидит у тебя это оружие, с трепетом побежит от тебя прочь. И если хочешь благоугодить своему Господу, облекись в ризу смирения, ибо как скоро увидит тебя в ней, возрадуется о тебе и прославит тебя в Царстве Своем. Прекрасное оружие – смирение. И кто с ним выходит на брань, тот не бывает побежден. Смирение – высокая ограда, блажен, кто в нем находит себе убежище. Смирение наделяет непорочных благословениями и делает их наследниками светлого чертога в Небесном Царстве.

Смирение не дает места раздражительности в сердце твоем и искореняет гнев в душе твоей, далеко гонит от тебя прочь ненависть, зависть и злобу, и, напротив, исполняет тебя любви, мира, радости и веселья, – не радости людей, думающих о земном, не веселья сильных земли, но радости духа, веселья мудрости. Оно приобретает тебе благорасположение всякого человека и делает тебя боголюбезным. Ангелы радуются, видя тебя, а бесы приходят в смущение. Даже завистливые, которые ненавидят тебя, внутренне изумляются тебе, потому что упоены они яростью, а твое сердце спокойно и мирно. Никто в дольнем мире не живет такой высокой жизнью, как смиренный, и только совершенные из людей достигают высоты смирения. Приятно и сладостно иго смирения; кто несет его на себе, тот проходит высокое и великое служение. …Трудись под игом смирения, и труд твой угоден будет Богу. Нужно ли тебе получить прощение во грехах, получишь его за смирение. Желаешь ли преодолеть в себе порок, преодолеешь смирением. Желаешь ли наследовать вечную жизнь, им наследуешь. Желаешь ли стать высоким, оно вознесет тебя, как написано (см. Мф. 23, 12). Любишь ли чистоту, им приобретешь чистое сердце; вожделеваешь ли святости, оно сделает тебя святым; желаешь ли стать совершенным, оно – путь совершенных: и на всякую высоту взойдешь ты смирением.

Смирение – стезя к Царству, дверь небесная, сад райский, трапеза сладостей, начало благ, источник благословений, упование, не посрамляющее никого из притекающих к нему. Им очищаются грешные, оправдываются виновные, возвращаются на истинный путь заблудшие, спасаются погибшие, торжествуют сражающиеся, увенчиваются победители. Подлинно весьма высоко и величественно смирение. Блажен, кто пламенно возлюбил его, стремится вослед за ним и преуспевает в нем. Все сокровища заключены в смирении, все блага, все духовные богатства можно найти в нем. Сочти и перечисли их, если можешь, потому что в смирении есть все. Перечисли подвижников во времена древние, средние и новые и, если в состоянии, сочти всех, кто смирением приобрел победный венец. Вразумись же всем этим, ученик Христов, и отложи всякую гордость, избери же себе смирение.

Господь наш Сам облекся в смирение и нас научил смирению, чтобы дать нам средство Его смирением побеждать лукавого и всю силу его. Предлагаю тебе смирение Господа нашего; слушай и заучи это, ученик, чтобы не ошибиться тебе и не счесть себя смиренным, когда ты не смирен. Воздерживай уста свои от излишних речей. Не говори худого о том, кто противен и ненавистен тебе. С покорностью выслушивай старших себя; следуй не своей воле, но воле братии своей. Понемногу вкушай пищи, не предавайся продолжительному сну, будь неутомим в работе, в служении другим. Ревностно упражняйся во всех этих добродетелях, преимущественно же в смирении, потому что им уплатишь все свои долги, исправишься от всех своих погрешностей. Оно приблизит тебя к Богу, и Бог возвеселится о тебе и тебя возвеселит, и сделаешься сосудом в честь и к славе Господа твоего.

Всякое зло дерзко входит в род человеческий через господство страсти; потому Господь объявил гордость нечистой перед Богом, так как она делает человека нечистым перед Богом. Смирение же всем людям дал, как бы некоторую узду, так как (и Сам) в смирении повиновался воле и закону предков Своих.

Все слова, сказанные тем фарисеем, который молился (см. Лк. 18, 9–11), были истинны, но он говорил их с целью самовосхваления. Мытарь же в смирении открыл грехи свои. Тот, кто признавался в грехах своих, угодил Богу более того, который признавался в своей праведности. Труднее, конечно, для человека признаться в грехах своих, чем в праведности своей, а Бог обращает взоры Свои к тому, кто переносит и терпит более тяжкое. Итак, в одном только том, что смирился, открылось, что мытарь понес и потерпел более тяжкое, и (потому) он пошел более оправданным, чем тот (фарисей). Потому что если фарисей был грешником, то своей молитвой (еще) прибавил грех к грехам, мытаря же Господь объявил чистым от такового греха. Фарисей хотя и молился, (но) вызвал своей молитвой гнев Божий. Итак, от сего гнева научись молиться подобно мытарю.

Руки мудрые в своей сладости смирили себя, чтобы умыть ноги предателя своего, который за умовение воздал им гвоздями Креста.

Степень 25. О смиренномудрии

Гибель всех страстей — смиренномудрие.

Преподобный Иоанн Лествичник уделяет добродетели смирения очень большое внимание. Он поставляет ее на 25-й степени своей лествицы и говорит о ней подробно и с особой любовью. Святой учитель даже не находит достаточных слов, чтобы восхвалить эту величайшую христианскую добродетель достойным образом. Ведь эта добродетель — небесная и принесена на землю Самим Господом нашим Иисусом Христом. Он дал нам величайший образец смиренномудрия. Он, по слову апостола, будучи Всемогущим Богом, смирил Себя и был послушным до смерти, смерти же крестной (ср.: Флп. 2, 8).

Преподобный Иоанн Лествичник называет смиренномудрие «покровом Божиим, через который подвижник не видит своих преспеяний. Оно есть бездна самоуничижения, недоступная никакому татю, столп крепости от лица вражия (Пс. 60, 4), дверь Царствия, вводящая приближающихся к ней» (Лествица 25, § 27, 31). Смиренномудрие есть небесная труба, которая из бездны грехов может возвести душу на небо (§ 68).

«Смиренномудрие всегда гнушается своею волею, как погрешительною… и пребывает в послушании… Доверие к себе для смиренномудрого — остен и бремя, как для гордого чужое мнение» (§ 54).

Смирение, как и все добродетели, имеет первую, среднюю и конечную степени своего развития и получает от Бога дар — восхождение в тридцать, в шестьдесят и во сто крат. До последней меры смирения восходят бесстрастные, до средней — мужественные, до первой же могут доходить все (§ 49).

«Некто, увидев в сердце своем красоту смиренномудрия и объятый удивлением, просил сказать имя родителя его; спокойно и кротко улыбнувшись, смиренномудрие сказало: «Как хочешь узнать имя Родителя моего? Оно неиме-нуемо, смиренно и хочет быть всегда безвестным”» (§ 69).

Преподобный Иоанн Лествичник называет смиренномудрие «безымянным дарованием души, известным только тем, которые в нем искусились» (§ 4). Ничуть не причисляя себя к их сословию, преподобный старается дать понятие об этой высокой добродетели словами не своими, а тех, которые ее испытали и в ней искусны.

Из всего этого видно, что смирение есть особое качество сердца, совершенно противоположное гордыне: оно состоит из чувства самоуничижения, самоотвержения, самоосуждения. Такое именно расположение чувств в подвижнике повлечет за собой неисчислимое множество других добродетелей (§ 35, 36). И преподобный даже решается сказать, что истинно смиренномудрый не подвержен никакому пороку. Он советует, что если душу терзает какая-либо страсть, то в поборники для победы над нею следует брать смирение. «Оно, — говорит преподобный, — на аспида и василиска наступит и поперет льва и змия (ср.: Пс. 90, 13; Лествица 25, § 67), то есть сокрушит грех, поразит отчаяние, посрамит диа-вола».

«Многие улучали спасение без дара предсказания, озарений, знамений, чудес, но без смирения никто не войдет в брачный чертог» (§ 52).

«Когда увидишь или услышишь, что иной в немногие годы приобрел высочайшее бесстрастие, тогда заключай, что пешешествовал он не иным, как сим блаженным и кратким путем» (§ 36).

«Если предел гордости состоит в том, чтобы хвастаться добродетелями, которых не имеешь, то признаком смиренномудрия будет — представлять себя виновником и в том, в чем совершенно не виновен» (§ 44).

Способы приобретения смиренномудрия преподобный предлагает следующие:

1. Всегда содержать в памяти свои грехи, свои немощи, свои недостатки, чтобы, взирая на них, сокрушать свое сердце, бичевать себя, унижать и тем приближаться к смирению (§ 7-8, 35, 36);

2. Часто испытывать себя. Кто желает достигнуть смирения, тот должен постоянно входить в свою совесть, рассматривать свои помыслы и поступки (§ 32, 29, 40, 50). Сила этого средства очень велика, ибо если смирение есть уничижение самого себя в своих собственных глазах, то испытание своей совести есть лучший к тому способ. Оно способно открыть во всей наготе бедность, худость человеческой души, ее растленность, нечистоту, и тем самым человек признает свою безответность пред Богом;

3. Помнить, к какой святости мы призваны и какие высокие добродетели должны были бы иметь в себе, а, между тем, мы их не имеем и проводим жизнь беспечную, ленивую, нерадивую, недостойную нашего высокого назначения. Поэтому будем смиряться и еще раз смиряться и почитать себя одними из последних;

4. Молиться Богу о ниспослании этого драгоценного дара смиренномудрия. «Да упражняемся, — говорит преподобный, — в молитвах, прошениях до тех пор, пока Божиим содействием не освободим ладьи души своей от всегда свирепеющего моря гордости и вместо нее обретем смирение» (§ 35).

Таковы средства, содействующие подвижнику Христову при его восшествии на двадцать пятую степень лествицы. Кто же с помощью милосердого Бога восшел на сию степень, да дерзает, как соделавшийся подражателем Христу; таковый спасется.

Таким образом, смирение в союзе с кротостью на значительной высоте лествицы (степени 24-25) благодатно обновляют сердце труженика Христова. Облагороженное, освященное и облагоуханное ими сердце подвижника становится способным ощущать в себе блаженное Царство Божие, так как, очищенное от страстей, обновленное силою благодати, оно сделалось достойным вместилищем всеблаженного Бога.

Но обновление одного сердца и освящение его Божественною силою еще не обеспечивает человеку полного душевного возрождения. Необходимо просветить и обновить и вторую важную силу человеческой души — ум, чтобы и он, совлекшись греховного омрачения, стал ясным, проницательным и способным познавать и усваивать Божественные истины.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *