Философская теология

23.03.2009 — Теология и философия Фомы Аквинского

1. Соотношение теологии и философии
2. Философия как самостоятельная наука
3. Теология как основанная на философии наука
4. Отсутствие противоречий между теологией и философией
5. Источники
6. Задачи философии
Фома Аквинский и соотношение теологии и философии
Фома Аквинский явился родоначальником рациональной теологии.
Согласно Фоме, и теология и философия, суть «науки» в аристотелевском понимании, т. е. системы знания, в основании которых лежат первые принципы, а из этих принципов посредством силлогистических рассуждений выводятся заключения. Теология и философия суть самостоятельные науки, ибо принципы теология – догматы – и принципы разума не зависят друг от друга.
Часть истин Откровения носит сверхразумный характер (догматы троичности, первородного греха и др.), – другие являются рационально постижимыми (существование Бога, бессмертие души и др.).
Откровенное (сверхразумное) и естественное знание не могут противоречить друг другу, поскольку и то и другое является истинным.
Задача теологии состоит в систематическом изложении и истолковании спасающей истины Откровения; для того чтобы сделать положения веры понятными и убедительными для «естественного разума» человека. Для этого теология прибегает к помощи философии, в частности к его понятийному аппарату. Рассматриваемая как средство достижения главной цели христианского вероучения – спасения человека, философия есть служанка теологии. (Фома повторяет это за своим предшественником Петром Дамиани).
Богословие использует философию и науку, чтобы более доходчиво, наглядно, убедительно показать человеку истины христианского учения. Это – следствие того, что человек имеет несовершенный ум, который не может привести человека непосредственно к богопознанию, для этого есть предварительные ступени.
Фома Аквинский. Философия как самостоятельная наука
В трудах Фомы Аквинского была окончательно признана важная и относительно самостоятельная роль науки, и в первую очередь – философии. Еще учитель Фомы Альберт Великий обвинил блж. Августина в том, что он не знал природы. Правда, из всего богатого спектра научных начинаний учителя Фома воспринял только теологически-философскую часть, но зато придал ей завершенную форму. (Другие же ученики Альберта продолжили его естественнонаучные исследования, а также развили и платонические мотивы его философии: особенно Ульрих и Теодор, известные под именем «альбертистов», не раз вступали в конфликт с «томистами»).
По мнению Фомы, область знания достаточно обширна: разум познает не только материальные вещи, но и Бога – в Его существовании, Его характеристиках, Его деятельности. Правда, существуют истины, которые разуму недоступны, такие как Святая Троица, первородный грех, воплощение, сотворение мира во времени. Это такие истины веры, которые только Откровение может сделать доступными для людей. Подобное разграничение, полученное на основе более точного понимания знания, было новым: оно явилось началом критического разграничения истин с точки зрения их различной природы, которому философия последующих столетий посвятила множество произведений. Схоласты XII в., такие как Ансельм, пытались еще доказать все истины Откровения. У Фомы доказательство таинств веры превышает возможности разума, возможны лишь защита этих истин и демонстрация недостаточности тех попыток, которые направлены против них.

Как «преамбула веры» философия обладает безусловной автономией, ибо ее инструменты и методы не ассимилируемы теологическими методами и инструментами. В схватке с еретиками можно апеллировать ко всей Библии. Но на что опереться в спорах с язычниками, как не на разум? Поэтому, будучи апологетом, не следует упускать из внимания то, что разум образует нашу сущностную характеристику: не пользоваться им, значит, не уважать его природных требований. Такое умаление не оправдывает даже ссылка на Всевышнего. Более того, существует со времен античности философский корпус как результат своего рода гимнастики рацио: эти плоды стали органичной частью христианской традиции. Наконец, уверен Аквинат, радикальная зависимость человека от Бога не лишает его относительной автономии. И тут необходимо держать в боевой готовности весь арсенал средств чистого разума, познавательный потенциал, чтобы сделать достойным его ответ на изначальный вызов «знать и господствовать над миром». И если верно, что теология не вытесняет философию, а вера – разум, то ясно, что он – последний мотив и единственный источник истины.
По мнению Аквината, философия имеет свою сферу деятельности, ограниченную рамками познания того, что доступно человеческому разуму. Используя свои, рациональные методы познания, Философия, способна изучать свойства окружающего мира.
Более того, догматы веры, доказанные с помощью разумных, философских доводов, становятся более доступными человеку и тем самым укрепляют его в вере. И в этом смысле, научно-философское знание является серьезной опорой в обосновании христианского вероучения и опровержении критики веры.
Теология как основанная на философии наука
Фома Аквинский считал, что с помощью научно-философских доводов возможно даже доказать истинность некоторых христианских догматов, например догмат о бытии Бога.
В то же время, другие догматы научно недоказуемы, так как в них показаны сверхъестественные, чудесные качества Бога. И значит, они являются предметом веры, а не науки. Так, по его мнению, разум просто бессилен в обосновании большинства христианских догматов – возникновения мира «из ничего», первородного греха, воплощения Христа, воскресения из мертвых, неизбежности Страшного Суда и дальнейшего вечного пребывания человеческих душ в блаженстве или же в муках.
Поэтому истинное, высшее знание науке неподвластно, ибо человеческий разум не способен постичь Божественный замысел в полном объеме. Бог – это удел сверхразумного познания, и, следовательно, предмет теологии. Так что теология – это совокупность человеческих представлений о Боге, частично доказанных с помощью науки, частично основанных на вере.
Теология, в понимании Фомы Аквинского, является высшей формой человеческого знания именно потому, что в ее основе лежит вера. Иначе говоря, теология – это тоже знание, только сверхразумное знание.
Отсутствие противоречий между теологией и философией
Между философией и теологией нет противоречия, ибо философия, как «естественная познавательная способность» человека, в итоге приводит к истинам веры. Если же подобного не происходит, то в этом виновата ограниченность самих людей, которые не умеют правильно пользоваться своим разумом. Поэтому, в представлении Фомы Аквинского, изучая вещи и явления природы, истинный ученый прав лишь тогда, когда раскрывает зависимость природы от Бога, когда показывает, как в природе воплощается Божественный замысел.
Точка зрения Аквината на взаимоотношения науки и веры значительно расходилась и с идеями Августина, и с популярными тогда воззрениями Пьера Абеляра. Блж. Августин утверждал принципиальную иррациональность веры, считая, что истины веры совершенно недоступны разуму и наука только в самой малой степени раскрывает людям содержание догматов. – Пьер Абеляр, наоборот, пропагандировал идею о том, что вера абсолютно невозможна без науки, и подвергал критическому научному анализу все постулаты (догматы) христианского вероучения.
Фома Аквинский занимает между ними как бы среднюю позицию, почему его учение и было в конце концов так быстро принято римско-католической Церковью. Развитие научного знания в XIII столетии достигло уже определенного высокого уровня и потому без учета достижений науки официальное учение католицизма просто не могло существовать.

Фома Аквинский разделяет теологию и науку по разным принципам: теология черпает свое знание из Откровения, а науки – из чувств и разума. Предмет у теологии и философии один, различны лишь методы познания.
Науки бывают высшие и низшие. Высшая наука – та, которая черпает свои знания из некоторых общих принципов, а низшая основывается на высшей науке. Из наук естественных к высшим наукам относятся арифметика и геометрия, поскольку они основываются на некоторых очевидных аксиомах. Среди низших Фома отмечает, например, теорию перспективы, основанную на геометрии, и теорию музыки, основанную на арифметике.
Такая же классификация приводится Фомой Аквинским и в отношении богопознания. Есть высшая наука, но этой наукой владеет лишь Бог. Только лишь Бог знает Сам Себя полностью и совершенно. И есть наука низшая, основанная на божественном знании, эта наука – богословие. Богословие черпает свои положения из высшей науки, Откровения, но поскольку человек не может своим умом постигнуть Бога, то основные принципы, которое берет богословие, это принципы, которые сам Бог дает нам в Своем Откровении. Поэтому богословие черпается из божественного Откровения, в первую очередь из Священного Писания.
Хотя предмет у наук и теологии один, но метод, которым изучается и исследуется этот предмет, разный. Поэтому не запрещается, чтобы теология и наука исследовали один и тот же предмет, но разными методами. Так Фома Аквинский приводит такое сравнение: земля может исследоваться и астрономом и физиком. Однако если астроном исследует землю, используя метод арифметический, математический, то физик использует метод рациональный и метод чувственного познания. Но это не означает, что результаты, которых достигнут эти ученые, будут отличаться по своей истинности. Наоборот, они будут друг друга дополнять, и если между ними возникает противоречие, то следует отдавать предпочтение более высшей науке перед низшей.
То же самое можно видеть и в отношении истин, которые постигаются в богословии. Поскольку предмет богословия и философии один и тот же, лишь методы разные, то предметы, с которыми имеет дело богословие, могут быть доказаны. Т. е. и философия и теология могут размышлять о Боге, используя разный метод. Богословие использует метод откровения, а философия – метод рационального познания, и философия благодаря своим методам может доказать истинность некоторых положений христианской религии. К таким истинам относится факт существования Бога, бессмертие души, сотворение мира, единство Бога, единичность Бога. Однако божественное знание и божественная природа настолько превышают человеческие способности, что и здесь существует предел. Так что философия не может доказать существование Пресвятой Троицы, воплощения Иисуса Христа, искупление Иисусом Христом человеческих грехов, грехопадение и многие другие догматы, которые не могут быть доказаны, но познаются лишь верой.

Из этого не следует, что эти догматы противоразумны. Наоборот, поскольку многие положения христианства могут быть доказаны, а многие – не могут, то говорит это о том, что эти догматы не противоразумны, а сверхразумны. Они не противоречат разуму, а превосходят его. Поэтому наука не противоречит религии, а если и возникает кое-где противоречие некоторых научных положений христианским догматам, то, памятуя о том, что философия есть служанка богословия, мы должны отдавать предпочтение христианству перед наукой. Таким образом, наука не отвергается Фомой Аквинским. Наука приобретает подчиненную роль, причем эта роль такова, что теология всегда может контролировать истины, которые открываются наукой. Если эти истины противоречат христианским положениям, то Церковь должно поправить науку и указать ей на более истинную точку зрения.
Фома Аквинский и задачи философии
Отличие философского метода от богословского состоит в том, что философ и богослов по-разному идут к предмету своего исследования. Если богослов принимает бытие Бога за очевидную данность и исходя из этой очевидной данности спускается к чувственному миру и объясняет все явления мира, то философ, наоборот, идет не от более очевидного по сути, как богослов, а от более очевидного по познанию. Более очевидным по познанию является то, что окружает человека в этом мире. Поэтому философ идет от факта существования чувственного мира и затем восходит далее и далее к вершине, к цели существования и познания, к Богу. Поэтому задача философа состоит в том, чтобы правильно показывать и доказывать существование Бога исходя из данных чувственного мира, т. е. философия является, прежде всего, естественной теологией.
На этом основании возникла простая концепция разграничения философии и теологии, которую старая схоластика, несмотря на довольно многочисленные попытки, создать не смогла. Теология строится на основании Откровения, философия – исключительно на принципах разума. Даже в том случае, когда они говорят об одних и тех же истинах, каждая говорит о них по-разному. Философия если и служит теологии, то только в том смысле, что она подготавливает к вере и защищает ее. Это разделение обеих дисциплин было повсеместно принято в схоластике. Их компетенция была разделена в 1272 г., и философский факультет в Париже запретил своим членам вторгаться в теологические проблемы.
Учение о самодостаточности «естественного разума» в познании мира и человека есть, в сущности, новое, чуждое основным течениям даже античной мысли понятие: возвышая Откровение над «естественным разумом», Аквинат в то же время рассекает целостность познания.
Лит: Лега В.П. История западной философии
В. Татаркевич. История философии. Античная и средневековая философия
Э.Жильсон «История христианской философии в Средние века»
Опубликовано на сайте: http://intencia.ru

РЕЛИГИОЗНАЯ ФИЛОСОФИЯ – направление философской мысли, делающее данные религиозного опыта и богословские концепты факторами теоретического познания мира, уяснения смысла человеческого и мирового бытия, а также стремящееся постичь феномены религиозного духа со стороны их чисто смыслового существа. В отличие от богословия, которое идет от Богооткровенной истины к миру и человеку, р.ф. исходит из живых запросов личного самосознания, стремясь удовлетворить предельные потребности человеческого разума за счет обращения к духовному опыту религии и богословия.

Развитие р.ф., в качестве первой и важнейшей формы философского мировоззрения во всех значительных цивилизациях, объясняется фундаментальной культурогенной ролью как религии, так и человеческого разума. Потребность личности уяснить свои религиозные переживания, а также религиозный опыт своего народа, оживить существо исторически транслируемого в мифологических и догматических формах Откровения, осмыслить суть сложившейся религиозной традиции закономерно порождает в рамках различных культур религиозно-философскую рефлексию, будь то рефлексия авторов Упанишад, античных философов, отцов христианской Церкви, средневековых схоластов или современных религиозных мыслителей Востока, Запада и России.

Изначально тесно связанная с религией, признававшая главенство духовно-мистического начала в богопознании, в понимании природы человека и мирового бытия, а потому сохранявшая органическую связь с религиозным сознанием в течении многих веков, философия только в Европе Нового времени предприняла попытку радикально возвыситься над религией. В частности, абсолютная философия Гегеля свела содержание религиозного сознания до уровня низшей, чувственной формы мышления, объявив спекулятивную философию высшей формой миросозерцания и отношения к Истине. Предпосылки такого рода абсолютизации человеческого разума были созданы еще в эпоху европейского средневековья, поскольку, в отличие от православного Востока, на Западе произошла рационалистическая трансформация богословия. Принятие католицизмом в качестве официальной богословско-философской доктрины учения Фомы Аквинского одновременно означало отказ от богословского апофатизма, формальное ограничение свободы богословской мысли и подчинение внутренне мотивированного, экзистенциально живого и лично свободного философствования теологическим нормам «христиански правильного мышления». Качество духовного опыта богослова, существенно важное для истинного богомыслия на православном Востоке, на католическом Западе оказалось подменено критериями формальной теологичности.

Но разросшиеся в Новое время в западноевропейской культуре философский рационализм, позитивизм, религиозный нигилизм были не в состоянии удовлетворить духовно-интеллектуальные потребности человека и окончательно подавить традицию религиозного философствования.Вот почему, наряду с разными формами научной, позитивистской и атеистической философии, в Западном мире не пресекается и религиозно ориентированная философская культура, ярко представленная в прошлом веке Ф.Баадером,С.Къеркегором, отчасти Ф. Шеллингом, а в ХХ столетии Тейяром де Шарденом, К.Бартом, К.Ранером, В.Лонерганом и многими другими мыслителями. Американский философ Вильям Джемс, обосновывая человеческую естественность тесной связи религиозной веры и философствования, говорит на страницах своей широко известной книги «Многообразие религиозного опыта”, что глубоко сомневается в возможности философского творчества в мире, где вовсе отсутствовали бы религиозные чувства. Ибо именно эти чувства, а не бесстрастное интеллектуальное созерцание, побуждают человеческую мысль. С другой стороны, деятельность интеллекта дополняет нашу веру, придает ей более определенные черты, устанавливает ее ценность среди других переживаний. ”Как существа мыслящие, мы не можем запретить разуму принимать участие в какой-либо из областей нашей деятельности. Даже себя и свои чувства мы рассматриваем при свете разума. Наши идеалы и наши религиозные или мистические опыты неизбежно истолковываются нами согласно с той средой, в которой живет наше мыслящее я » ( Указ соч. С. 343).

Религиозная философия в России сформировалась как вполне определенная сфера отечественной культуры к середине XIX в. Под русской р.ф. следует понимать многообразие форм отечественной мысли, стремящихся сделать религиозное начало конструктивным фактором философствования, а также сочетать в рамках целостного мировоззрения богословское наследие восточно-христианского мира, религиозно-нравственный опыт русского православия и достижения западноевропейского интеллектуального развития. Именно установка на новое качество миросозерцания, культурного самосознания, потребного России в условиях Нового времени, выражает типологическое существо отечественной р.ф., позволяет определять ее наиболее типичных представителей и говорить о ее национально особенном историко-культурном происхождении. В этом смысле, явления русской р.ф. обладают многогранной собственной спецификой, сравнительно с более или менее религиозно нейтральным и узко специальным философским дискурсом на русской почве, с религиозно ориентированным философствованием в сфере католической и протестантской культуры и с теми формами философии религии, которые представляют опыт научно отвлеченного исследования религиозного сознания.

Хотя основополагающие принципы отечественной р.ф. восходят к идеям русских философов 30-50-х гг. XIX в., ее предпосылки возникают гораздо раньше, в процессе становления русского православного сознания, и потому их можно отыскать уже в древней русской книжности. Предтечами же отечественной р.ф., предвосхитившими ее основные установки и темы, стали выдающийся мыслитель XVII в. Ю.Крижанич, и христианский философ XVIII столетия Г.С.Сковорода.

Важным фактором процесса формирования религиозно-философского течения на русской почве стало творчество П.Я. Чаадаева, который, подчеркнув значение веры в качестве момента познавательной активности и ограниченность собственных сил человеческого разума, стимулировал поиск традиционных религиозных источников развития отечественной философии. Ключевую роль в формировании отечественного религиозно-философского дискурса сыграли идеи И.В.Киреевского. Именно он 1) четко осмыслил духовно-интеллектуальную ситуацию в современном ему христианском мире, 2) указал на причину слабости русского просвещения и жизненную необходимость интеллектуально развитого православного миросозерцания, 3) сформулировал православно ориентированное понимание специфических задач философии в рамках русской культуры. Обратившись к опыту западной интеллектуальной традиции, К. показал, что философия, вне отношения к Откровению, не имеет духовных ресурсов для углубления в истину бытия, и из своих собственных источников способна породить лишь всеобъемлющий рационализм, сводящий все бытие мира к «прозрачной диалектике» мыслящего ума. Потому, оторвавшись от живой вероисповедной связи с Откровением, введя в веру логические выводы, западное христианство способствовало развитию внешне блестящей, но по существу глубоко ложной, рационалистической просвещенности, оставляющей неудовлетворенными высшие потребности человеческого разума и человеческой души. Россия же, храня христианское предание в наиболее чистой форме, исторически впала в чрезмерный консерватизм, парализовавший ее умственную активность. Заключив, что «уважение к преданию, которым стояла Россия, нечувствительно для нее самой, перешло в уважение более наружных форм его, чем его оживляющего духа» ( Полн. собр. соч., т. 1. – М., 1911. С. 220), К. из неосмысленной привязанности русских к внешним формам православной традиции вывел неосмысленную же привязанность их образованной части к формам западной цивилизации, что стало новым препятствием для самобытного развития русского просвещения. Традиционная вера народа и образованность русского дворянства вступили в острое разногласие. Из этой ситуации вытекали два взаимосвязанных условия создания подлинно русского просвещения: осмысленный возврат к духовному существу православия и критическое освоение опыта европейской образованности. Стало быть, философский элемент приобретал для К. ключевое, жизненно важное, культуростроительное значение в исторической судьбе России. Определив философию не как одну из наук и не как веру, а как «общий итог и общее основание всех наук, и проводник мысли между ними и верою» (там же. С. 252), К. указал, что русская философия призвана проникнуться истиной писаний св. отцов Православной Церкви, переосмыслить в их свете плоды науки и вывести следствия, соответствующие требованиям просвещения (Там же. С. 254). Внутренней силой этой философии должно стать «верующее мышление», как мышление выражающее не одностороннюю рассудочность, но органическую целостность познающего духа в единстве разума, воли, совести, чувства прекрасного и милосердного. Причем новая философия, замечал мыслитель, может быть создана не отдельными теоретиками, но «вырастать на виду сочувственным содействием общего единомыслия» (Там же. С. 271).

Существенный вклад в оформление основополагающих принципов Р.Ф. внес А.С.Хомяков, выдвинувший идею соборности человеческого бытия и сознания, а также развивший мысль о том, что подлинная разумность стоит несравненно выше философского рационализма и достигается не соответствием мысли ряду формальных понятий, но в итоге развития веры, как внутреннего согласии человеческого ума с Божественным разумом. Дальнейшее развитие и упрочение принципов русской р.ф. связано с деятельностью целого ряда мыслителей Духовных академий, подобных Ф.А.Голубинскому, В.Д.Кудрявцеву-Платонову и В.И.Несмелову. Так, например, Кудрявцев-Платонов, утверждал, что «свет Откровения не уничтожает самодеятельности человеческого ума; он не ослепляет человека, а делает более ясным его зрение» (Соч., т. 1, вып., 1. Сергиев Посад, 1893.С. 107). Мыслитель превратил, по природе своей вероисповедный, принцип христианского теизма в настолько органичный методологический фактор всей своей теоретической философии, что сама эта теоретическая конструктивность теистической установки в трудах Кудрявцева-Платонова стала впечатляющим подтверждением ее объективной истинности. Значительный вклад в осмысление взаимоотношения веры и знания внес В.И.Несмелов. Рассмотрев веру как способ постижения истинности христианства, афилософскую мыслимостьистины как форму ее разумного усвоения, он пришел к выводу, что «в действительности нет и не может быть ни чисто научного, ни научно-философского мировоззрения, а есть и вечно будет только религиозное созерцание и религиозно-философское понимание мира” ( Вера и знание с точки зрения гносеологии. С. 11). Фундаментальную роль в теории познания и определении собственных задач философии вера вообще и христианское религиозное сознание, в частности, приобрели у Вл.Соловьева, что было унаследовано и целой плеядой русских мыслителей ХХ века. Так С.Л.Франк настоятельно подчеркивал, что единственный предмет философии, как и религии, есть Бог, что философское творчество предполагает религиозную настроенность, религиозную устремленность духа и руководствуется религиозной интуицией. Продолжая линию И.В.Киреевского, Франк говорил, что «философия… есть необходимая связь между знанием высшего и низшего, горнего и земного, между усмотрением Божества и тем рациональным знанием действительности, которое есть основа как научного постижения, так и житейски-практического отношения к действительности” ( Философия и религия. С. 334). Со своей стороны И.А.Ильин указывал на особое задание религиозно ориентированной философии – «открыть каждому доступ к самостоятельному испытанию очевидности в вопросах высшего и последнего жизнеопределения” и тем самым соблюсти как автономию личного духа, так и предмет религии, преодолев нигилизм, релятивизм и беспринципность. «Поэтому предметный опыт философии, – заключал Ильин, – есть путь, достойный и человеческого духа, и его божественного предмета” (Философия и жизнь. С. 58). Большое внимание отношению религиозной веры и философской мысли придавал С.Н.Булгаков, который основательно рассматривал вопрос о возможности религиозной, в особенности христианской философии. Мыслитель указывал на несоответствие между собственно философской теоретичностью, проблематичностью мысли и живой неизречимостью, полнотой, неразложимостью Истины. Однако при всей своей отвлеченности философия реально связана с Истиной, которая открывается, говорит философствующему разуму на языке, ему доступном, и указывает ему дорогу за философию. «Логически область веры начинается там, – писал Булгаков, – где останавливается разум, который должен употребить все усилия, чтобы понять все, ему доступное. Грани разуму указуются не внешним авторитетом, но его собственным самосознанием, постигающим свою природу. Поэтому-то философия не исходит из догматов веры, но приходит к ним как подразумеваемым и необходимым основам философствования” (Свет невечерний. С. 81-82). Настаивая, что чистая философия, «философия вообще” есть призрак, предрассудок, гегелевский фантом, Булгаков показывал необходимость свободной, личностной, искренней христианской философии, как философствования христиан, которые стремятся осмыслить свое религиозное бытие. И только при полной искренности, достижимой в полной свободе мысли, на его взгляд, становится возможной религиозная философия, осуществляющая собственные задачи философской мысли и приобретающая ценное значение в глазах религии ( См.: Там же. С. 80-81).

Развитие р.ф. в России сопровождалось ее разносторонней критикой. Сторонники позитивизма, в частности В.В. Лесевич, называли религиозных мыслителей «химеросоздателями”, окончательное суждение над творчеством которых призвана произнести не философия, а психиатрия. Рационалистически настроенные философы из редакции журнала «Логос” расценивали религиозно-философское течение как продукт российского теоретического невежества, как результат подмены чистой мысли субъективными и смутными представлениями, вынимаемыми из «мешка готовых переживаний». Ревнители традиционного православного богословия осуждали некоторых религиозных философов за отклонение от догматически установленных истин христианского мировоззрения. Для подробной критики, особенно для последнего рода замечаний, имелись действительные основания. Дело в том, что р.ф. в России не во всех своих проявлениях являлась строго христианской философией. Влияния неоплатонического наследия, старых гностических идей, германской мистики и немецкого идеализма существенно отклонили философское творчество ряда отечественных мыслителей от принципов христианского теизма, духовного энергетизма и персонализма в сторону пантеистической и имперсоналистической метафизики. Особенно сильно это проявилось в философии всеединства, восходящей к П.Я. Чаадаеву и В.С. Соловьеву, продолжаемой С.Л. Франком и завершаемой в крайних формах Л. Карсавиным. Даже у весьма углубленных в Православие П.А. Флоренского и С.Н. Булгакова можно встретить влияния декадентского духа времени и метафизики всеединства, что снижает ценность их философских изысканий.

Но при всех теоретических погрешностях и методологических недостатках, встречающихся в трудах русских религиозных мыслителей XIX – ХХ вв., эти мыслители в общем и целом сформировали основоположения христианской философской культуры в России, восполняя, с одной стороны, рационалистическую ограниченность европейского теоретического идеализма из ресурсов живого религиозного чувства, а с другой – интеллектуально проясняя смысл древней православной традиции в русском культурном самосознании.

Для понимания особенностей русской р.ф., законности ее места и важности ее значения в отечественной духовной культуре, сложившейся под многовековым, исключительно глубоким, всесторонним влиянием восточного христианства, следует учитывать, что в рамках православной традиции вопрос о соотношении философии и богословия не мог получить и не получил формального решения. Православная Церковь, в отличие от Римско-католической, никогда не стремилась опираться на какое-либо определенное философское учение и, не отрицая многообразия философских и научных идей, свободно пользовалась ими в апологетических целях, вполне отличая эти цели от преходящих научных и философских средств апологетики. Только влияние западного рационализма на греко-православный мир заставило поднять вопрос о соотношении философско-теоретического и богословско-мистического путей познания в восточно-христианской мысли. Во время знаменитых «исихастских споров» XIV в. св. Григорий Палама, вынужден был достаточно строго разграничить прерогативы мистического богословствования и теоретического философствования. Выразив решительный протест против превознесения сверх меры «внешней мудрости», против тезиса о равноценности философско-теоретического и богословско-мистического познания, Гр. Палама признал, что философское мышление, внутренне руководимое должным религиозно-духовным опытом и церковным преданием, практически сливается с истинным богословием (См.: Триады в защиту священнобезмолствующих. II. 1, 9). Он не отказывал в некоторой самостоятельной ценности и чисто теоретической философии. Проводя духовно-существенное различение внешней, теоретической мудрости и внутренней, опытно-религиозной, Гр. Палама не только нигде не осуждает философию, не только не утверждает между ней и богословием формальных границ, но определенно признает ее собственное познавательное, воспитательное и культурное значение. Собственно за философией, как спекулятивной дисциплиной, святитель оставляет познание Бога через сущее, аналитическое прояснение истинных начал миросозерцания и усовершенствование умозрительной способности души. Святитель, озабоченный защитой церковной веры и мистико-богословской традиции Православия, не детализирует своих представлений о ценности и значении чисто философского метода познания, но достаточно ясно сводит уровень его компетенции к плану мирских проблем человеческого бытия. Сам косвенно-интеллектуальный характер философского познания Бога, природы мира, предназначения человека определяет для Гр. Паламы принципиальную неполноту и конечную несамостоятельность философии, ибо подлинный Божественный Смысл открывается отнюдь не в опыте чистого теоретизирования. В силу условности самой своей природы философия становится безумием, когда замыкается в себе, и является средством возвещения Премудрости Божией, разлитой в творении, орудием смысла и истребления незнания, когда постигает сущее в лучах Божия Света (См.: Там же. I. 1, 13).

Таким образом, феномен русской р.ф., с ее экзистенциально живой религиозной напряженностью, обращением к опыту богословия и органичным включением проблем богопознания в круг ключевых вопросов самосознания человека и осмысления природы мира, по своей культурно-исторической типологии выражает в интеллектуальной сфере специфику именно восточно-христианской духовности. Поэтому деятельность даже таких представителей р.ф., как П.Я. Чаадаев и В.С. Соловьев, (придерживавшихся общехристианских взглядов, но выступавших против ряда традиционных ценностей православно-русской цивилизации и принципиально отрицавших ее положительную самобытность), в конечном счете явилась фактором дальнейшего развития русского православно-национального самосознания. В полемике различных течений р.ф. вырабатывались собственно русский взгляд на универсальные проблемы философии и своеобразные принципы их осмысления, русское отношение к западной секулярной цивилизации и к ценности восточно-христианского богословского опыта для построения отечественной православной культуры. К типологически характерным чертам именно русского умозрения, ярко проявившегося в творчестве религиозных философов, можно отнести:

1. Интуициюцелостности Истины, предполагающую в ней не только логически мыслимое содержание, но начала любви, блага и красоты, а, соответственно, требующую не рационально-аналитического отношения к Истине, но духовно-органического ее познания в союзе веры, мысли, эстетических и нравственных чувств познающего субъекта.

2. Интуицию одухотворенной телесности и телесной воплощенности духа, ориентирующую на смягчение строгих понятийных границ между духовным и материальным планами реальности, на проблематику духовно-телесной органичности человека, общества, космоса.

3. Духовно-смысловую конкретность и эсхатологическую направленность мышления, озабоченного многосторонним возведением осмысливаемого предмета к всеобъемлющей Правде, а потому ищущего живого многообразия форм соприкосновения частного явления со «всеединым Смыслом»; оправдания всего отдельно сущего в его внутреннем и живом отношении к Премудрости Божией; преображения и вечного спасения не только человеческой личности, но всего конкретного многообразия мира.

4. Соборный персонализм, свободный от формально-логических дилемм «единичное-общее», «часть-целое» в исследовании мира, человеческой личности, сознания, духовных оснований культуры и общественности. Стремясь к преодолению как индивидуалистического, так и коллективистского уклонов в мировоззрении, русская р.ф. видит универсальное содержание в личности и личностное в универсуме, духовно-органическое единство «Я» и «МЫ» во всех основаниях человеческого сознания, общества и культуры.

5. Металогическую интуицию смысла. Реальность некоего запредельного понятию «эйдетического поля», изучаемого Божественным разумом, внутренне очевидна для основных представителей русской р.ф. Различие между ними выражается только в том, что одни, как Н.О.Лосский, считают, что философия должна останавливаться в сфере логической проблематики, и созерцать «металогическое» молча, получая основания для последующих теоретических выводов, другие, как П.А.Флоренский, С.Н.Булгаков, Н.А.Бердяев, А.Ф.Лосев, стремятся интуитивно проникнуть за этот рубеж и символически отразить единство сверхмыслимого и мыслимого в метафизических построениях.

При известной типологической общности феномена русской р.ф. XIX – начала ХХ в., он обладает глубоким внутреннем многообразием, так что отдельные формообразования отечественной религиозно-философской мысли по своим историческим особенностям, миросозерцательным и методологическим принципам далеко расходятся между собой. Только для того, чтобы подчеркнуть это внутреннее разнообразие русской р.ф., уместно выделить в ней следующие течения.

Еще раз заметим, что предложенная дифференциация р.ф. является довольно условной и схематичной, в силу чего ряд разносторонних и ярких мыслителей не попадает в русло ни одного течения, а ряд других можно вписать в русла нескольких.

Органическое развитие р.ф. в России не только не было прервано революцией, но и получило новые стимулы в пореволюционной духовной ситуации. Отчасти поэтому большевистская власть решила искусственным образом пресечь активность религиозно-философских объединений. В 1922 г. из страны за границу были высланы ведущие представители р.ф., а религиозно-философские исследования строжайшим образом запрещены. Поскольку естественное развитие и осмысление р.ф. было остановлено в России на долгое время, то лишь в последнее десятилетие здесь возрождаются в социально значимых формах традиции религиозно-философского творчества и возобновляются исследования отечественного историко-философского процесса. В работах Маилова, Хоружего, Ильина (см. указ. лит-ру) можно найти весьма различные, но в равной мере достаточно обоснованные принципы уразумения сложного и неоднозначного феномена русской р.ф., ее достоинств и недостатков.

Ю.Ю.Булычев

Теология (учение о божестве) всегда авторитарна, догматична, потусторонна и мистична.

Философия критична, руководствуется принципами и законами, говорит о посюстороннем мире и чувственно рациональна.

Средневековая антропология утверждает, что природа человека, как божественна (душа), так и греховна (тело).

Средневековая гносеология(наука о познании) утверждает, что истинной может быть признана не только то, что основано на разуме, но и то, что основано на вере.

Центральной проблемой зрелой схоластики является спор об универсалиях – общих понятиях, об отношения единичного к общему и о реальности существования общего. В зависимости ответа на этот вопрос формируется 3 позиции: реализм ( представ. — Фома Аквинский), номинализм (Вильям Оккам), концептуализм (Пьер Абеляр).

Номиналисты принижали значения общих понятий и полагали, что общее существует только в уме человека, они ставили под сомнение универсальное, предельно абстрактное понятие – бог, за что и преследовались в церкви.

Реалисты в свою очередь утверждали реальность общих идей, а единичные вещи и соответствующие им понятия считали производными от общих.

Суть концептуализма – позиции , примеряющая реализм и номинализм, согласно которой реально существую отдельные вещи, а общее обретает реальность в сфере ума в виде понятий.

Фома Аквинский создал учение о возникновении гармонии веры и разума.

Поскольку у них отдельный предмет – бог и созданный им мир, кроме того вера и разум как методы познания дополняют друг друга, а не исключают, но между ними есть не только сходства, Но и существенные различия: разум постоянно сомневается в добытых им истинах, а вера принимает истину, основываясь на воле и желании, поэтому вера выше разума.

5 рациональных доказательств бога:

1.посколько все движется и изменяется, то должен быть перводвигатель, «первоисточник», то есть бог.

2.мир многообразен и совершенен => есть бог, как высшее совершенство.

3.поскольку в живом мире есть цель, то должен быть и источник целесообразности, т.е. бог.

4.хотя в вере и есть случайное, но в целом его развитие носит закономерный характер, что исходит от бога.

5.мир единственен и конечен в пространстве, но в нем всюду есть упорядоченность, т.е. бог.

Религиозная идеология важный фактор, способствующий возникновению и укреплению государств, развитию их духовной жизни (архитектура, музыка) и проповедуя общие человеческие ценности равенство всех перед богом

Средневековая философия способствовала утверждению идеалов гуманизма.

Ренессанс 15-16в. Европейское человечество пережило настоящий революционный поворот, суть у которого стало освобождение культуры от религиозного диктатора в это время появляется светское искусство, философия, политика очищенная от религиозных предписаний. Характернейшей чертой возрождения –антропоцентризм. т.е. человек становится главным предметом философии, которая постепенно вырабатывает новый идеал личности, отличительными качествами человека становятся разносторонность , своеобразие и уникальность каждой личности. Осознание собственной силы и таланта как творение природы и самого себя.

В философии возрождения впервые появляются пантеистические идеи, отожествляющие природу и бога. Возрождение предлагает принцип деизма, согласно которому бог творит мир, но затем в дела мира не вмешивается. Одним из выдающихся пантеистов – Николай Кузанский. Пересмотру подверглась представление о вселенной, схоластической картине мира противопоставлялось учение о космосе. Поскольку мир не имеет самостоятельного отграниченного от бога существования и хотя он не бесконечен, его нельзя представить и конечным, так как у него нет пределов, между которыми он заключен. Отсюда следует вывод, что земля не является неподвижным центром мира, а лишь подобна другим планетам. Вселенная бесконечна. Джордано Бруно.

Творчество – создание нового.

Джордано Бруно жил в эпоху возрождения самая радикальная и последовательная из всех натур философских систем., в частности итальянского возрождения. Один из главных выводов Бруно – это утверждение о бесконечности природы. Вселенная едина, материальна, бесконечна и вечна, земля – малая пылинка в беспредельных просторах мироздания. Большое значение за развитие философии имела теория познания Бруно, против схоластических догм церковного авторитета он выдвинул принцип сомнения, утверждая критическое отношение старом теориям и общепринятым предложениям. Отбросив истину веры и признав лишь истину научного знания, Бруно развивал в основе своей материалистическую теорию познания. Предметом познания является природа, а задача познания – установить за внешней изменчивостью вещей, постоянство природы закону, процесс познания бесконечен.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *