Искусство и религия

Эссе по обществу искусство никогда не должно превращаться в действительность(нужны только некоторые пункты)

Ответ оставил Гость

Данная философская тема достаточно актуальна в наше время, так как сейчас вопросы искусства волнуют большое количество людей. В современное время жизнь плавно начала переплетаться с искусством, мы стараемся добиться гармоничной красоты практически в каждом предмете обихода.
Так что же такое искусство, и почему оно не должно превращаться в действительность?
Для ответа на этот вопрос рассмотрим сами понятия, данные в теме. Искусство- это творчество, созидательная деятельность человека. Действительность- существование, материальность предмета и способ познания.
Теперь ответим на поставленный вопрос: почему искусство никогда не должно превращаться в действительность?
С одной стороны, искусство является частью действительности, ведь через него можно видеть эту самую действительность. Но с другой стороны, искусство существует как бы в другой реальности. Поскольку является больше духовными качествами, чем материальными или какими-либо другими. То есть, выходит, что если мы познаем действительность через искусство, то полученное знание будет искажено и абстрактно. Именно поэтому нельзя искусство делать реальностью. Надеюсь я чем-то помог!!

Оцени ответ

«Похвала скуке»

Речь, произнесенная Бродским перед выпускниками Дармутского колледжа, мало похожа на торжественные наставления в духе Stay Hungry, Stay Foolish. От текста разит тоской, мизантропией и местами даже сожалениями о потерянных годах.

Бродский объясняет, что скука — главный атрибут человеческой истории, что механическое повторение, будучи пагубным для искусства, вместе с тем есть основной инструмент эволюции и развития сугубо материального мира. Конкретных рецептов от скуки Бродский не дает, зато объясняет природу сопутствующих скуке симптомов и предостерегает от главных ловушек, расставленных ей.

При всей грустной раздражительности, с какой написана речь, главное в ней — искренность. «Похвала глупости» — это будни Бродского-поэта, это его творческие муки и нелюбовь к заскорузлой будничности; и если уж в тексте чего-то и нет, так это попыток притвориться, что творческая натура — это праздник, который всегда с тобой.

«Ни точные науки, ни гуманитарные не предлагают вам курсов скуки. В лучшем случае они могут вас познакомить со скукой, нагоняя ее. Но что такое случайное соприкосновение по сравнению с неизлечимой болезнью? Наихудший монотонный бубнеж, исходящий с кафедры, или смежающий веки велеречивый учебник — ничто по сравнению с психологической Сахарой, которая начинается прямо в вашей спальне и теснит горизонт»

«Об уме и умничанье»

Лаконичное эссе Уэллса посвящено феномену «оригиналов», расцветшему к концу XIX века: они, если верить Уэллсу, были сведущи во всех вопросах, имели собственное мнение по любой проблеме, а главное — шутили обо всем на свете с завидной хлесткостью. По мнению Уэллса, произведения искусства «умников» — не что иное, как помещенные в раму лучшие их остроты.

Поразмышляв о том, кому хорошо от таких шуток (и придя к выводу, что никому), Уэллс замахивается на более масштабные рассуждения — о судьбах государств и о тех, кто стоит в их главе. «Уверяю вас, разумное есть противоположность великому. Британская империя, как и Римская, создана тупицами. И не исключено, что умники нас погубят», — пишет Уэллс, и затем в одном абзаце объясняет родство великого искусства с умением избегать того мелкого эгоизма, проявлением которого и является умничанье.

Наивный Уэллс полагал, что конец XIX века — последнее пристанище «умничанья», но, как показала история, джентльменство с его «умением быть великодушно-банальным» осталось в истории, уступив место острословию в качестве высшего проявления человеческого духа.

«Наверно, эпоха умничанья переживает свой последний расцвет. Люди давно уже мечтают о покое. Скоро заурядного человека будут разыскивать, как тенистый уголок на измученной зноем земле. Заурядность станет новым видом гениальности. И тогда, подымет голову круглолицая и заспанная литература, литература огромной цели и крупной формы, полнотелая и спокойная»

«Доверие к себе»

Чтобы понять, откуда растут ноги у сегодняшних экоактивистов во всем их разнообразии (начиная с защитников китов и заканчивая теми, кто вопреки здравому смыслу сортирует мусор у себя на кухне), достаточно прочесть сборник эссе Эмерсона «Природа». Правда, воспринимать его в сугубо материалистичном контексте не стоит: оно, как никакое другое, пытается понять что есть человеческий разум, вернее даже — сознание.

Ученик Эмерсона (а позже его садовник) Генри Торо, прочитав работы своего наставника, стал по сути первым экопоселенцем, уйдя жить в леса. В некотором смысле его поступок предельно ясно выражает идею о том, что человеческая действительность ущербна в первую очередь потому, что сами люди открещиваются от собственной природы. Для Эмерсона важно было также определить само понятие человеческой природы — не привычки, возобладавшей человеком на протяжении жизни, но подсознательного стремления к прекрасному, ведущего через заросли человеческих обычаев и заблуждений.

«Человек — существо боязливое, вечно оправдывающееся; он больше не осмеливается сказать «я думаю» и «я убежден», но прикрывается авторитетом какого-нибудь святого или знаменитого мудреца. Ему должно быть стыдно при виде побега травы или розы в цвету. Вот эти розы, растущие у меня под окном, не оправдывают свое существование ни тем, что до них здесь тоже росли розы, ни тем, что бывают и более красивые экземпляры; они то, что они есть, они живут сегодня и живут вместе с Богом»

«Традиция и индивидуальный талант»

В ключевом эссе из сборника «Назначение поэзии» Элиот размышляет о двух составляющих поэзии: личном чувстве автора, вносящего свою индивидуальность в произведение, и также о литературной традиции, в которой автор существует. Ключевая мысль эссе, если пытаться втиснуть ее в рамки одной неловкой фразы, — о ценности эмоции, возникающей внутри произведения (она, по мнению Элиота, — плод попытки автора убежать от того, что он чувствует в своей привычной реальности).

Гениальность «Традиции…» — в том, что, разбирая как будто бы только поэтическое творчество, Элиот охватывает всю литературу, а если вдуматься, то и все искусство. И еще в виртуозно простом определении разницы между хорошими и плохими поэтами, которая заключается в осознанном или бессознательном подходе к созданию: хороший поэт, уверен Элиот, предпочитает сознание как более тонкую сферу.

«Ни один поэт, ни один художник, представляющий свой вид искусства, взятый сам по себе, не исчерпывает своего значения. Его значение, его оценка является оценкой его отношения к поэтам и художникам прошлого. Нельзя оценить только его одного, необходимо, ради контраста и сравнения, рассматривать его в сопоставлении с предшественниками. Я считаю это принципом эстетического, а не только исторического критицизма»

«Произведение искусства в эпоху его технической воспроизводимости»

В небольшом — всего несколько страниц — эссе Беньямин поднимает, в общем-то, все главные вопросы об искусстве «тогда» и «сейчас». О том, как мы воспринимаем искусство вообще. О том, как менялось это восприятие на протяжении веков. О том, искусство ли фотография — и о том, как изменилось представление об искусстве вообще с появлением фотографии. О том, как оценивать пресловутую «техническую воспроизводимость» в контексте ценности отдельного произведения.

Ответов, как таковых, у Беньямина нет, но способ, который он избрал для объяснения своей позиции, вполне красноречиво заменяет все пространные рассуждения, которые могли бы появиться, задай он себе труд ответить. По большому счету, для того, чтобы понять бурление чувств автора, достаточно несколько раз подряд прочитать одно-единственное предложение из его эссе: «Ориентация реальности на массы и масс на реальность — процесс, влияние которого и на мышление, и на восприятие безгранично».

«Удивительный рост наших технических возможностей, приобретенные ими гибкость и точность позволяют утверждать, что в скором будущем в древней индустрии прекрасного произойдут глубочайшие изменения. Нужно быть готовым к тому, что столь значительные новшества преобразят всю технику искусств, оказывая тем самым влияние на сам процесс творчества и, возможно, даже изменят чудесным образом само понятие искусства»

Слово «искусство» и в русском и многих других языках употребляют в двух смыслах — в узком (специфическая форма практически-духовного освоения мира), и в широком — как высший уровень мастерства, умения, независимо от того, в какой сфере жизни общества они проявляются (полководческое искусство, мастерство хирурга, сапожника и т. д.). Нас сейчас интересует анализ искусства именно в первом, узком смысле слова, хотя оба смысла между собой связаны исторически. Искусство как самостоятельная форма общественного сознания и как отрасль духовного производства вырастало из производства материального, было первоначально вплетено в него в качестве хотя и эстетического, сугубо утилитарного момента. Человек, подчеркивал А. М. Горький, по натуре своей художник, и он всюду так или иначе стремится вносить красоту. Эстетическая деятельность человека постоянно проявляется в его труде, в быту, в общественной жизни, а не только в искусстве. Происходит эстетическое освоение мира общественным человеком.

Искусство реализует ряд общественных функций.

Во-первых, это его познавательная функция. Произведения искусства являются ценным источником информации о сложных общественных процессах, порой о таких, сущность и динамику которых наука схватывает гораздо труднее и с запозданием (например, повороты и переломы в общественном сознании).

Разумеется, не все в окружающем мире интересует искусство, а если и интересует, то в разной степени, да и сам подход искусства к объекту своего познания, ракурс его видения весьма специфичен по сравнению с другими формами общественного сознания. Генеральным объектом познания в искусстве всегда был и остается человек. Вот почему искусство в целом и, в частности, художественную литературу именуют человековедением, учебником жизни и т. п. Тем самым подчеркивается еще одна важнейшая функция искусства — воспитательная, то есть его способность оказывать неизгладимое воздействие на идейное и нравственное становление человека, его самосовершенствование, или, напротив, падение.

И все-таки познавательная и воспитательная функция не являются специфическими для искусства: эти функции выполняют и все другие формы общественного сознания. Специфической функцией искусства, делающей его искусством в подлинном смысле слова является его эстетическая функция. Воспринимая и постигая художественное произведение, мы не просто усваиваем его содержание (подобно содержанию физики, биологии, математики), мы пропускаем это содержанию через свое сердце, свои эмоции, даем чувственно-конкретным образам, созданным художником, эстетическую оценку как прекрасного или безобразного, возвышенного или низменного, трагического или комического. Искусство формирует в нас саму способность давать подобные эстетические оценки, отличать подлинно прекрасное и возвышенное от всевозможных эрзацев.

Познавательное, воспитательное и эстетическое в искусстве слито воедино. Благодаря эстетическому моменту, мы наслаждаемся содержанием художественного произведения, и именно в процессе наслаждения просвещаемся и воспитуемся. В связи с этим иногда говорят о гедонистической функции искусства (от греч. «гедоне» — удовольствие).

Афоризмы

Бегство в прошлое, собственно говоря, то же самое, что бегство в идеал.

Богатым может быть и такое общество, в котором немногие очень крупные капиталы прибавляются ко многим небольшим.

Большинство столь же легко может заблудиться, как и отдельный человек, и еще вопрос, «На чьей стороне большая вероятность истины?»

В глубочайшей сущности культура есть не что иное, как творческий синтез.

Великие образы человеческой истории разделяет с великими образами искусства одно высшее преимущество: они неисчерпаемы.

Великий художник не ведает правил, он создает их.

Весь процесс мышления покоится на различении представлений.

Весь процесс человеческой культуры, углубление и расширение всего ценного в ней в истории, снова и снова вселяет в нас убеждение во включенности нашей жизни в разумную связь, по своему значению бесконечно превосходящую нас самих.

Весь шум окружающего мира бессилен по отношению к слабому звуку, который может заставить сочувственно задрожать наше внутреннее существо.

В нашем познании и знании мы больше не можем быть цельными людьми, но в нашей действенной вере в идеалы мы всегда должны оставаться ими.

Время, которое не щадит планет, справится и с нашими пирамидами.

Всегда рост преступлений против собственности дает нам возможность говорить о росте нужды населения, а рост преступлений против жизни — о росте его нравственной одичалости. Общественная психология проявляется в отдельных людях. Ответственность человека уменьшается в том случае, если свобода выбора была ограничена

Все человеческие мнения относительны: каждый смотрит на вещи так, как ему удобно.

Все, что происходит с нами, совершается при нашем собственном деятельном участии.

Всякая культурная работа есть сознательное творчество жизни.

Всякая оценка предполагает в качестве собственного мерила определенную цель и имеет смысл и значение только для того, кто признает эту цель.

Вся наша нравственность коренится в нравах.

Где нужда сильнее всего, там ближе всего и помощь.

В этом вечна слава Афин: до афинян не было народа, у которого научная образованность была бы общественной силой; нет после этих афинян народа, у которого она перестала бы быть таковой.

Гений в этом мире осужден на отрешенность.

Даже самый удаленный от общества отшельник обусловлен в своей духовной жизни обществом, которое его создало.

Для истинности или ложности представления совершенно безразлично, сколько людей таковую признают или не признают.

Для того чтобы обнаружить в истории разум, надо обладать не только знанием истории, но и знанием разума.

Если я захочу схватить луну, то моих сил на это не хватит. Я буду в состоянии только протянуть к ней руки.

Естественный процесс может соответствовать норме, но не должен соответствовать ей.

Есть оценки, которые имеют абсолютное значение, хотя бы они фактически не пользовались всеобщим признанием или даже никем не признавались.

Есть такие люди, которые могут проливать горькие слезы при одном представлении о несчастье, хотя бы при этом не могло быть и речи о возможности этого несчастья.

Задачи не реализуются сами, их нужно реализовать.

Идеи могут находиться только в головах мыслящих людей.

Изменение не есть прогресс.

Из одних и тех же посылок можно вывести только один правильный вывод и, наоборот, массу ложных.

Интеллектуальный элемент не является настолько значительным шансом в жизненной борьбе, чтобы быть всегда решающим.

Искусство никогда не должно превращаться в действительность.

Истина есть совместное мышление.

Истина не влетает, как жареный голубь, в разинутый от удивления рот.

История греческой философии есть история зарождения науки Философия подобна королю

Лиру, который раздал детям все свое имущество и затем должен был примириться с тем, что его, как нищего, выбросили на улицу.

История знает множество мыслителей, одушевленных чистейшим влечением к познанию и все же запутавшихся в самых печальных заблуждениях.

Когда нравственный человек и человек безнравственный вступают в борьбу, то безнравственный при прочих равных условиях имеет больше шансов на победу.

Ко многому из того, что нас прежде когда-то волновало, мы потом при воспоминании относимся вполне равнодушно.

Кто привык правильно мыслить, тот окажется в общественной борьбе наиболее приспособленным и переживет других.

Культурный человек обладает не только нравственной, но и логической и эстетической совестью.

Людей, которые идут и могут идти своим путем, становится все меньше.

Логический закон противоречия или моральный принцип долга нельзя доказать: их можно лишь довести до сознания.

Недостаток знания ограничивает свободу нашего выбора.

Нелепо было бы требовать, чтобы одно и то же дерево одновременно приносило цветы и плоды.

Нет истинной гениальности и полного расцвета духовных сил без величия характера.

Ни в чем мы не ошибаемся так часто, как в том, что затрагивает нас лично.

Никогда свобода не является абсолютной.

Никто не станет отрицать того, что философия всегда есть продукт человеческого духа, явление интеллектуальной жизни, но никто не сочтет это соображение хоть сколько-нибудь ценным.

Ни один человек не сможет сказать заранее, какое из чувств будет в нем сильнее, голод или любопытство.

Нужда развивает изобретательность, и легко все то, что мы делаем охотно и с любовью.

Общество неспособно чувствовать, лишь индивиды могут быть счастливы или несчастны.

Один и тот же человек может очень живо создавать себе в фантазии определенные представления и в то же время очень вяло возбуждать в своем воображении соответствующие этим представлениям чувства.

Ответственность доходит лишь до тех пределов, в которых действует причинная связь.

Односторонность и ошибочность индивидуальных мнений покоится главным образом на том, что каждый наше дело.

Мое право состоит в том, что у других есть обязанности по отношению ко мне.

Моральность не дает преимущества в борьбе за существование.

Мы не можем принять прежнее неизменным, ибо мы сами стали другими.

Мы ни от кого не требуем, чтобы он был гениален, но мы не можем допустить, чтобы человек был слишком уж глуп.

Названия имеют свою судьбу, но редкое из них имело судьбу столь странную, как слово «философия».

Народ, который учится, должен стать народом, который действует.

Наука одна не может дать нам охватывающее все наши потребности сознание.

Находиться в оковах созерцания времени — таков, боюсь, наследственный грех интеллекта.

Наши мысли повсюду непроизвольно приспособляются к нашим потребностям, причем эти последние отнюдь не всегда сознаются нами.

Невозможно обсуждать логические или научные законы с тем, кто отрицает значимость законов мысли; невозможно достигнуть нравственного понимания с тем, кто вообще отрицает долг.

Никто не может размышлять в пустоте, хотя и нельзя отрицать, что многие в конце своих размышлений приходят к пустоте.

Отдельные личности иногда обгоняют свое время, иногда отстают от него.

Очень немногие из нас становятся выше окружающей их обстановки.

Очень часто то, что мы называем знанием, представляет собой простую ассоциацию.

Парламентаризм — это государственная форма дилетантизма.

Право большинства — это право сильного и не имеет нравственного основания.

Представления приходят и уходят.

Самое худшее в распространении дилетантизма — его господство в области воспитания.

Самый тяжкий и мучительный труд — работа мысли.

Свет вечности сияет для меня не в знании, а в совести.

Свобода есть господство совести.

Свобода — вершина, до которой поднимаются лишь немногие.

Сильная личность следует только собственному мнению, слабая хватается то за одно, то за другое мнение; но каждый верит, что как физически, так и нравственно он — центр мира!

Солнце естественной необходимости озаряет правых и виноватых.

Стремление мыслить далеко не всегда обеспечивает достижение цели.

Сознание долга — высшее условие, при котором возможна нравственная жизнь.

Суеверная приверженность большинству относится к особенностям нашего времени.

Существование общества — не высшая цель, но оно средство для осуществления этой цели.

С философами дело обстоит, по-видимому, таким же образом, как с различными людьми, носящими имя Павла, для которых также невозможно найти общий признак, на основании которого они носят это имя.

Толпа или даже большинство не есть трибунал.

Только там, где мышление рассматривается как нравственный долг, оно может достигнуть своих целей.

Тот пленный герцог, которому предоставлен был выбор быть потопленным в мадере или в хересе, вряд ли радовался своей свободе выбора.

Тот, кто требует от философии абсолютного суждения о том, дает ли устройство мира больше радостей, чем страданий, или, наоборот, тот трудится над фантомом, ибо хочет найти абсолютные определения в области, где ни один разумный человек их не ищет.

То, что мы требуем от других, мы должны требовать и от себя.

То, что прежде называлось ненормальным, скоро будет для нас просто необычным.

Умереть с голоду, находясь между двумя связками сена — это, пожалуй, сделает только метафизический осел; настоящий же осел значительно умнее: он уничтожит одну за другой обе связки сена.

Трудно умереть за истину, но еще труднее жить для нее.

Уже один только мир нашего знания не сможет никогда уложиться в одном уме.

Философия хрестоматий и книг для чтения, желающая выбрать самое общее из всех научных областей, столь же бесплодна, сколь скучна.

Часто достаточно малейшего смещения угла зрения, малейшего изменения освещения, чтобы уловить новые, доселе незамеченные контуры образа

Часто человек сам губит свою надежду мнимыми и бессмысленными сомнениями.

Чтобы быть бессмертным, я должен умереть.

Чувство свободы коренится в совести.

Чувство Я — наиболее сильное, живое и влиятельное из всех чувств.


нет комментариев

Людвиг Винтгенштейн – один из крупнейших философов 20 века. Этот австрийский логик однажды сказал, что искусство не должно превращаться в действительность. Иными словами – искусство не должно выходить за свои рамки, не должно смешиваться с реальностью. И проблема, которую ставит автор – принижение некоторых функций искусства. Эта проблема имеется и в наше время.

Действительно, как гласит определение, искусство – центральное звено эстетической культуры. Итак, первый аргумент в пользу высказывания. Одними из важнейших функций искусства являются гедонистическая и эстетическая. Они имеют схожую сущность – преобразование мира на основе красоты и доставление человеку радости и приятных чувств. Если это станет действительностью, то совершенно перестанет цениться людьми и потеряет свой изначальный смысл. Ведь так бывает с деньгами – когда они в изобилии, то их перестают считать. Перед вторым аргументом я хочу огласить некоторые виды искусства – это кино, фото, литература, музыка и эстрада. Ещё несколько десятков лет это всё было в крайнем дефиците. Музыка, эстрада и кино было сложно доступно – невозможно было просто так, от нечего делать, посмотреть перед сном новый фильм. Я за год послушал музыки больше, чем мои предки за всю жизнь. Фотография вообще стала самым обычным делом. Сделать семейное фото — больше не особенное событие. Это одновременно и хорошо, и плохо – искусство стало доступнее, но оно же потеряло свою ценность.

Высказывание Людвига Витгенштейна должно стать девизом двадцать первого века. Осталось совсем немного видов ценного искусства, и мы должны их сохранить. Можно подытожить следующим образом: нам нельзя превращать искусство в обыденность, оно должно оставаться в своей отдельной реальности, чтобы сохранилась некая недоступность и сложность этой особой формы общественного сознания.

Эффективная подготовка к ЕГЭ (все предметы) — начать подготовку

Обновлено: 2018-03-11

Внимание!
Если Вы заметили ошибку или опечатку, выделите текст и нажмите Ctrl+Enter .
Тем самым окажете неоценимую пользу проекту и другим читателям.

Спасибо за внимание.

.

Искусство и действительность. Художник создат произведение искусства не потому, что он отражает в определнном образе свой внутренний мир, а потому, что его помощью выражает потребность возвысить какую-то форму жизни до уровня всеобщей ценности, типичной для духовности. Произведение искусства действительно является символом, и его красота проявляется входе бесконечных поисков, которые совершаются в нем и вне его души, обретающие духовность в е чистой форме.

Ни одно произведение искусства, как ни одно из субъективных состояний, не реализует в себе красоту в чистом виде, абсолютно чистую идеальность, свободную от каких либо форм реального, которые необходимы для е гармоничности. Значит и эстетической жизни никогда не удатся достичь окончательной конкретной объективизации, собственно ценности.

Последняя, кстати, является ценностью лишь поскольку в каждом творении вскрывает наличие идеального смысла, выходящего за пределы определнной формы. А. Банфи. Философия искусства стр. 35 Через совокупную сферу культуры общественная структура нацеливает искусство на то содержание, которое искусство должно разработать и насытить значением собственно исторической обстановки.

Тем самым структура эта оказывает воздействие на весь комплекс художественной реальности, на е внутреннее строение, определяя попутно формальные проблемы, вытекающие из обновления содержания. Очевидно, к примеру, что в конце эпохи Возрождения усиление самостоятельности буржуазии, вызванные в этой связи изменения во взглядах на городскую и семейную жизнь, на отношение между городом и деревней, повышение одних ценностей жизни и обесценивание других привели к появлению в искусстве реалистических тенденций.

Вспомним в этой связи об интерьерах, пейзаже, жанровых сценах, портрете, натюрморте. Эти жанры в свою очередь вызвали к жизни новые композиционные схемы, новые формальные проблеме, связанные с перспективой, светом, цветовой гаммой, от которых зависело и появление новых ценностей в живописи. Другой идеальной сферой отношений субъекта-объекта является ценность или, скорее, ценности. Сведения их- в том, что касается искусства- к чистой эстетической ценности, хотя и может показаться правомерным лишь при поверхностном исследовании.

В самом деле, по своей сути произведение искусства основывается на ряде ценностей, более или менее способных к гармоничному синтезу. Это и внимание к окружающему миру, и традиция, и жизненность. Это и этические, технические, и собственно эстетические ценности. Эти последние относящиеся к сложной и многогранной общественной роли искусства, не только сами по себе являются важным аспектом, моментом, художественной убедительности, но и лежат в основе других ценностей, определяя проникновение в ткань произведение искусства.

Общественные ценности приобретают очевидное своеобразие в некоторых видах искусства. Вспомним, например, архитектуру и градостроительство, театральное искусство и малые декоративные формы. В целом присущи всем художественным сферам и характеризуют важные качественные различия. Сопоставим наглядную публичность фресковой живописи и интимность картины, вспомним, как отличаются друг от друга социальное содержание, являющееся неотъемлемой частью вокальной и инструментальной музыки и присущее самим инструментам.

Не следует также забывать о том, что усиление выразительных форм и отношений, воздействующих на наши ощущения, подчеркивание эмоциональной и образной стороны содержание в произведении искусства ведт к концентрации на них внимания и оказывает влияние на основы их социальных структур и выразительности. А. Банфи. Философия искусства стр.186 Искусство является реализацией прекрасного в произведении человека.

Эта реализация может происходить в чисто формальном плане осуществлении тех канонов чистой красоты, которые вкус уже опробовал на опыте. Но в этом случае произведение искусства может быть искусным, но бездушным построением, чья красота остатся внешней по отношению к реальности предмета, который в свою очередь, вводит е в определнные рамки. Таков случай с декоративным искусством. Произведение искусства должно быть эстетически самостоятельным, должно выглядеть как результат абсолютной спонтанности, словно несущей в самой себе собственную целесообразность, определяющую все е аспекты- спонтанности, словно несущей в самой себе собственную целесообразность, определяющую все е аспекты.

А. Банфи. Философия искусства стр.189 Такой абсолютной спонтанностью является творческая деятельность гения. Но гений может творить лишь постольку, поскольку у него образуется в связи с определнным понятием представление эстетическая идея, которое не допускает саморастворения в этом понятии, а дат толчок к неограниченному развитию мыслей, сопровождающийся неограниченной сменой образов, так что обе способности души- воображение и рассудок- приходит в бесконечно свободное движение в условиях взаимной согласованности разнообразных мотивов, из которых тот или мной находит наибольший отзвук у зрителей.

Чистый эстетический образ не может быть создан в искусстве без всякой увязки с идеалом, и его ценность заключена не в статическом созерцании, а в многообразии и глубине воображения и мыслей, которые вызывает.

Конец работы —

Эта тема принадлежит разделу:

Искусство в контексте культуры

А. Банфи. Философия искусства Искусство это сфера духовно-практической деятельности людей, которая направлена на художественное постижение и.. Выделяются различные значения понятия искусство, тесно связанные между собой.. Здесь также решающее значение имеет мастерство, но направленное на реализацию внутренних закономерностей структуры..

Если Вам нужно дополнительный материал на эту тему, или Вы не нашли то, что искали, рекомендуем воспользоваться поиском по нашей базе работ:

>Что будем делать с полученным материалом:

Если этот материал оказался полезным ля Вас, Вы можете сохранить его на свою страничку в социальных сетях:

Понятие религиозного искусства

Разговор о религиозном искусстве следует начать с уточнения этого понятия, т. е. определить критерии, позволяющие то или иное произведение искусства считать религиозным.

Религия и искусство в ходе их исторического развития не просто взаимодействовали, они проникали друг в друга, переплетались между собой, сливались, образуя те своеобразные явления истории культуры. Религиозные организации стремились поставить к тому, чтобы подчинить себе искусство, поставить его себе на службу.

Никакая религия не может существовать без культа, т. е. системы особых действий, с помощью которых религиозные люди пытаются влиять на сверхъестественные объекты их веры — духов и т. п. Культовые действия предполагают создание особой обстановки, отличной от повседневности, насыщенной религиозными символами и образами сверхъестественных сил и существ. Уже на заре человеческой истории, в первобытном обществе, культовые действия включали в себя многие эстетические компоненты.

Религиозным искусством можно назвать те произведения искусства, которые включены в систему религиозного культа и выполняют в ней определенные функции.

Включение в систему религиозного культа оказывало существенное воздействие как на содержание искусства, так и на его форму. Художественная форма рассматривалась служителями культа лишь в качестве средства, способного вызвать у людей эмоциональное отношение к мифологическим образам, утвердить в них веру в существование сверхъестественного.

В процессе исторического развития искусство получало все большую относительную самостоятельность. Уже в эпоху рабовладения и феодализма возникает искусство, не связанное непосредственно с культом. В античное время развивается светское зодчество, живопись, скульптура, литература. Появляются художники-профессионалы, не связанные с религиозными организациями. Средневековье существенно затормозило процесс развития светского искусства, но не прекратило его. Особенно бурным было развитие нецерковного искусства в эпоху Возрождения. Многие художники и писатели этой эпохи творят по заказу светских властителей и богачей. Содержание их произведений становится все более многообразным, форма все более свободной и оригинальной. Канонические религиозные традиции перестают оказывать определяющее влияние на их творчество.

Если в средние века почти вся живопись непосредственно обслуживала церковь (фрески, иконы и т. п.), то в последующую эпоху вне церкви появляется станковая живопись с религиозным содержанием.

Следовательно, ныне существует не только религиозное искусство, включенное в систему культа, но и религиозное искусство, не связанное непосредственно с культом, но имеющее религиозную идейную направленность. Очевидно, к религиозному искусству нельзя отнести то или иное художественное произведение только потому, что его тема, сюжет, образы заимствованы из религиозной мифологии. В искусстве народов Европы немало произведений живописи, скульптуры, литературы, которые используют отдельные сюжеты и образы библейской мифологии, но по своей идейной направленности, по мироощущению очень далеки от христианства.

Таким образом, ни сюжет, ни образы сами по себе не делают произведение искусства религиозным. Религиозным его делает общая идейная направленность, общий смысл. Если художник средствами искусства утверждает реальность сверхъестественного мира и трактует человека как существо слабое и греховное, целиком зависящее от сверхъестественного, данное произведение религиозно.

Искусство, как правило, не воспринимается однозначно разными людьми, т. к. его художественно-образная система весьма сложна и многопланова. Не все глубины художественного произведения бывают доступны каждому зрителю, читателю или слушателю. К тому же на оценку тех или иных произведений художественного творчества всегда влияют субъективные вкусы, пристрастия, симпатии и антипатии. Поэтому при оценке идейного смысла и идейной направленности определенных произведений искусства возможны не только споры, но и резкие расхождения. Угринович Д.М. Искусство и религия: (Теорет. очерк). — М.: Политиздат, 1982. — С. 98-102, 105, 106.

Взаимосвязь искусства и религии

В целом, тесная взаимосвязь искусства и религии определяется рядом общих моментов. Главное, они выражают ценностное отношение человека к действительности, к миру бытия, к смыслу собственной жизни и будущего своей земли.

Искусство и религия были тесно переплетены в структуре древнего синкретического сознания. Культура существовала в концентрировании своих ценностей, образов и значений вокруг мифологии как ядра, синтеза общей идеи и конкретного образа. Религиозный культ и ритуальные действия строились на художественно-эстетической основе, где художественные элементы ритуала воздействовали на сознание человека. Древние обряды представляли собой целостное сакрально-художественное действо, в которое включались и окружающая природа (земля, пещеры, горы, источники), и художественные предметы культа, и песни, музыка, и слово жреца.

Эдуард Тейлор, известный английский исследователь первобытной культуры, задавался вопросом: существуют ли на земле или существовали когда-нибудь прежде племена людей, у которых совсем не было бы никаких религиозных понятий? В своей книге «Первобытная культура», в которой собрано огромное количество мифов самых различных народов мира, автор сделал вывод: нет, наука не знает таких племён.

У исследователя, стремящегося заглянуть в прошлое на 30 — 40 тыс. лет, т. е. увидеть первые ростки человеческих сообществ на земле, имеется в распоряжении только два инструмента. Первый — это археологические находки, и среди них — немногочисленные каменные, глиняные или деревянные фигурки, а также наскальные рисунки, связанные с религиозными древнейшими культами. Второй — это мифы, легенды, поверья племён, по той или иной причине оказавшихся в стороне от так называемых цивилизованных народов и живущих, видимо, так, как жили их предки тысячи и десятки тысяч лет назад. Хотя иногда их называют «дикими», но человек конца ХХ столетия, окружённый могучими техническими приспособлениями, порой завидует «дикарю», беззаботно пляшущему вокруг костра и даже не подозревающему об экологической катастрофе, генетических болезнях, энергетических кризисах или угрозе атомной войны — всех этих «прелестях» цивилизации.

Во всяком случае, именно у народов по сей день сохраняющих в целом примитивный уклад жизни логично искать ответ на вопрос о религиозных представлениях наших пращуров. Сопоставляя мифы с археологическими находками, неизбежно придётся сделать вывод о том, что с самых первых своих шагов по земле человек всегда ощущал рядом с собой присутствие таинственной незримой силы, от которой во многом зависела его жизнь.

В глубокой древности человек и не думал отдалять себя от природы, но это не значит, что он не стремился понять объяснить мир, в котором жил. Видимо, одним из первых способов подобного объяснения стало перенесением человеком своих собственных свойств и ощущений на окружающий его мир. Так родилась вера в то, что природа — живая. Камни, деревья, реки, облака — всё это живые существа, только не похожие на человека, как не похожи на него тигр, слон, медведь. И те, которые отличаются от человека слишком сильно, могут обладать и совершенно особыми, непонятными и не доступными людям свойствами. Огонь обжигает, молния убивает, гром гремит так, как не под силу крикнуть ни одному человеку.

Люди наблюдали, как из земли появляются ростки, крепли, становились деревьями, — значит, кто-то заботился о том, чтобы вырастить для них съедобные плоды, кто-то населил земли, воды и небеса животными рыбами и птицами. Кто-то, наконец, произвёл на свет самого человека. Чуткий, настороженный, внимательный человек древнейших времён, просто не мог не ощутить не зримо присутствующую в мире силу, от которой зависели и жизнь и смерть. Часто, изучая первобытные верования, учёные встречают почитание этой силы в лице Богини — Матери.

Зарождение одного из религиозных древнейших культов отделяют от нас десятки тысяч лет. Неудивительно, что известно о нём немногое, а то, чем располагают учёные, может послужить основой лишь более или менее достоверных гипотез.

У народов, сохранивших пережитки отдалённых неолитических времён, практически повсеместно встречается культ всеобщей Матери.

Все женские божественные лики — разновидность единой богини, и эта богиня — женское начало мира, один пол, возведённый в абсолют.

Богиня-Мать — всеобщая прародительница. Из её лона вышли растения, животные, люди. Поэтому в мышлении первобытного человека живёт чувство родства, которое связывает все живые существа. Для охотников каменного века зубры и медведи, орлы и бобры — это такие же дети природы, как и они сами. Даже опасные звери, даже объекты промысла представлялись им таковыми. Следы этого чувства мы находим у многих примитивных народов.

До наших дней дошло множество фетишей амулетов-оберегов. Амулетом служит предмет, которому приписываются магические свойства отвращать от человека несчастья и приносить удачу. Амулет-оберег должен был оберегать своего владельца.

Фетишем иногда становилось часть чего-то большого: например, камень с почитаемой горы, кусочек священного дерева или изображение почитаемого животного. Фетиш мог быть просто рисунком или татуировкой на теле.

Особая группа фетишей связана с распространённым у многих народов культом предков. Их изображения становятся фетишами, которым поклоняются. Иногда это идолы — человекоподобные фигурки из дерева, камня, глины, а иногда предка изображает специальный знак, как это было принято, например в Китае.

Ярким примером фетиша, связанного с культом предков, являются алелы енисейских кетов. Алел — деревянная кукла с большой головой, руками, ногами, глазами из бусин или пуговиц, одетая в традиционную кетскую одежду из сукна и оленьих шкур. Обычно куклы изображают старух, которые призваны помогать семье во всех её делах. Они охраняют дом, следят за детьми и скотиной — оленями, собаками. Алелы переходят от родителей к детям. При перекочёвках их возят в специальном берестяном туеске. По представлениям кетов, человек должен о них заботиться, кормить, одевать, почтительно с ними обращаться. В противном случае членам семьи грозит гибель.

Фетишизм тесно переплетается с другими формами верований, в первую очередь с тотемизмом.

Тотемизм — это система религиозных представлений о родстве между группой людей и тотемом — мифическим предком, чаще всего каким-либо животным или растением. К тотему относились как к доброму и заботливому предку и покровителю, который оберегает людей — своих родственников — от голода, холода, болезней и смерти. Первоначально тотемом считалось только настоящее животное, птица, насекомое или растение. Затем достаточно было их более или менее реалистического изображения, а позже тотем мог изображаться любым символом, словом или звуком.

Каждый род носил имя своего тотема, но могли быть более «специализированные» тотемы. Например, все мужчины одного рода считали своим предком одно животное или растение, а у женщин был другой тотем.

Выбор тотемов часто связан с физико-географическим характером местности. Так, например, у многих племён Австралии в качестве тотемов выступают обычные здесь кенгуру, страус эму, опоссум, дикая собак, ящерица, ворон, летучая мышь.

Важно отметить, что тотем не обожествляется, его не наделяют свойствами и качествами бога, люди просто верят в своё родство и ним.

Тотемизм — это религия раннеродового общества, где кровнородственные связи являются самыми важными среди людей. Подобные же связи, человек усматривает и в окружающем мире, он наделяет всю природу родственными отношениями. Животные и растения, составляющие основу жизни охотника и собирателя, становятся предметом его религиозных чувств.

Тотемизм послужил одним из главных источников возникновения зоолатрии — культа животных, широко распространённого у многих народов мира. Формы зоолатрии разнообразны: прямое поклонение животным, страх перед ними, вера в оборотней, посвящение животных божествам, вера в их особую связь с миром духов и богов.

Одним из проявлений зоолатрии является, например, уподобление животных людям. При этом считается, что животные слышат и понимают человеческую речь, могут превращаться в людей или когда-то были людьми.

Именно культ животных проявляется в запрете убивать определённых зверей и есть их мясо или, наоборот, в ритуальном заклании зверя, мясо которого съедают во время обряда умилостивления духа животного. О культе животных у того или иного народа свидетельствуют предания об умирающем и воскрешающем звере, о браках людей с животными и рождении детей от них, вера в духов — хозяев животных и обряды, посвящённые им.

Кроме тотемизма и фетишизма к наиболее ранним формам религии можно отнести и анимизм. Вера в существование души и духов присуща всем культурам человечества. Среди этнографов и религиоведов распространено мнение, что анимизму предшествовала более ранняя ступень религиозного сознания — аниматизм, когда существовала вера не в отдельных духов, а во всеобщую одушевлённость природы.

Эстетическое чувство первобытного мастера с древнейших времен воспитывалось на создании орудий труда. Они были первыми произведениями прикладного пластического искусства; совершенные формы многих первобытных орудий восхищают и нас. Совершенствуясь в практической целесообразности и приобретая вместе с тем эстетическую ценность, орудия труда заложили основы искусства скульптуры. Как и в других произведениях первобытного человека, в орудиях труда воплощены не только его техническая мысль, но и эстетический идеал. Совершенство этих изделий — результат не только технических, но и эстетических требований. В то же время совершенные — в техническом и эстетическом отношениях — изделия утверждают авторитет и общественное положение мастеров. Благодаря своему совершенству приобретают магические свойства и, подобно многим другим произведениям творческой мысли первобытного человека, играют важную роль в религиозной жизни первобытного общества.

Погружаясь в глубины истории, те же фундаментальные представления о циклизме жизни и смерти, уничтожении и восстановлении природного и человеческого мы читаем в археологических памятниках среднего и позднего палеолита с их расчлененными погребениями животных и людей, со следами продуцирующих обрядов в глубинах пещер. Мы читаем их в пещерах, где цикл смерти и возрождения символически воспроизводился и в инициациях подростков, и в преднамеренном уничтожении предметов искусства, связанных с ритуалом. Та же идея творения через уничтожение проходит, сквозь всю этнографически засвидетельствованную религиозную обрядность.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *