Карикатура в стихах

писатель Оноре де Бальзак, желая сэкономить, купил пару сапог с рук. вскоре выяснилось, что один сапог сшит из шагреневой кожи…

писатели браться Гонкуры и писатели братья Гримм соревнуются в перетягивании каната

знаменитая поэтесса Анна Ахматова увидела на столе забытые хлыстик и перчатку и сочиняет про них стихотворение

у писателя Корнея Чуковского зазвонил телефон. кто бы это мог быть?

писатель Максим Горький робко прячет тело пИнгвина

поэт Владимир Маяковский ищет свой паспорт в широких штанинах

поэт Борис Пастернак прислонился к дверному косяку и стоит

няня, добрая старушка, спешыт навстречю пужкену

поэт пужкен тащит крушку, чтобы выпить с няней и развеселить серцэ
писатель Гессе играет в бисер
писатель Хулио Кортасар играет в классики
писатель-сказочник Ганс Христиан Андерсен пытается сварить суп из колбасной палочки
поэт Михаил Юрьевич Лермонтов вышел один на дорогу
писательница Астрид Линдгрен вяжет длинный чулок
писатель Чернышевский насылает на Веру Павловну Четвертый Сон
великий русский поэт Александр Сергеевич Пушкин выгуливает Учёного Кота
английский писатель Оскар Уайльд пишет портрет прекрасного юноши Дориана Грея
английская писательница Вирджиния Вулф добралась-таки до маяка
бельгийский драматург Морис Метерлинк пытается поймать синюю птицу:
французский поэт Шарль Бодлер подкармливает цветы зла
писатель Франц Кафка превратился в жука и играет с нафталиновым шариком
поэт Борис Пастернак отмечает наступление февраля
писатель и драматург А.П. Чехов продает продукцию своего подсобного хозяйства
писатель Набоков играет в шахматы с Лужиным (Лужин защищается):
поэт Александ Блок ночью идет в дежурную аптеку
французский поэт Артюр Рембо посещает офтальмолога (рождение замысла знаменитого сонета «Гласные»)
французского писателя и философа Жана Поля Сартра тошнит, а другой французский писатель и тоже философ Альбер Камю смотрит и думает: «Вот чума!»
писатель Густав Майринк пляшет польку с Големом
кукольный дом — тайник Генрика Ибсена. знаменитый драматург прячет от жены бутылку водки
писатель Федор Михайлович Достоевский работает над ключевой сценой будущего шедевра
писатель Джеймс Джойс поминает Финнегана
поэт Игорь Северянин пытается приготовить ананасы в шампанском
писатель Эрнест Хемингуэй прощается с оружием
писатель и поэт Редьярд Киплинг сгибается под бременем белого человека
французская писательница Франсуаза Саган встречает Грусть в аэропорту им. Шарля де Голля
американский драматург Эдвард Олби боится Вирджинии Вулф
писатель Уильям Голдинг повелевает мухами
писатель Энтони Берджесс мастерит заводной апельсин
писательницу Этель Лилиан Войнич укусил овод
писатель Майн Рид создает образ для будущего произведения
писатель Антуан де Сент-Экзюпери и Большой Принц
к писателю Стендалю пришли в гости Красное и Чёрное
американский классик Фрэнсис Скотт Фицджеральд томится в нежных объятьях ночи
писатель Лев Николаевич Толстой одиноко вспахивает пашню в окрестностях Ясной Поляны, а крестьянин наблюдает за барином с ироничной улыбкой на устах
писатель Николай Васильевич Гоголь читает носу отрывки из «Мертвых душ»

(ОТРЫВКИ ИЗ ЖУРНАЛА ЗИМНЕЙ ПОЕЗДКИ
В СТЕПНЫХ ГУБЕРНИЯХ. 1828)

1
РУССКАЯ ЛУНА

Русак, поистине сказать,
Не полунощник, не лунатик:
Не любит ночью наш флегматик
На звезды и луну зевать.
И если в лавках музы русской
Луной торгуют наподхват,
То разве взятой напрокат
Луной немецкой иль французской.

Когда ж в каникулы зимы
Горит у нас мороз трескучий,
И месяц в небе из-за тучи,
Наверно, мерзнет, как и мы.

«Теперь-то быть в дороге славно!»
Подхватит тут прямой русак.
Да, черта с два! Как бы не та:;,
Куда приятно и забавно!

Нет, воля ваша, господа!
Когда мороз дерет по коже,
Мне теплая постель дороже,
Чем ваша прыткая езда.

2
КИБИТКА

Что за медвежие набеги
Сам-друг с медведем на спине?
Нет, нет, путь зимний не по мне:
Мороз, ухабы, вьюги, снеги.

А подвижной сей каземат,
А подвижная эта пытка,
Которую зовут: кибитка,
А изобрел нам зимний ад.

Неволя, духота и холод;
Нос зябнет, а в ногах тоска,
То подтолкнет тебя в бока,
То головой стучишь, как молот.

И всё, что небо обрекло
На сон вещественный смерти,
Движеньем облекают черти
Страдальцу горькому назло.

Подушки, отдыха приюты,
Неугомонною возней
Скользят, вертятся под тобой,
Как будто в них бесенок лютый,

Иль шерстью с зверя царства тьмы
Набил их адский пересмешник,
И, разорвав свой саван, грешник
Дал ведьмам наволки взаймы.

И в шапке дьявол колобродит:
То лоб теснит, то с лба ползет,
То голова в нее уйдет,
То с головы она уходит.

Что в платье шов, то уж рубец,
В оковах словно руки, ноги,
Их снаряжая для дороги,
Твой камердинер был кузнец.

Дремота липнет ли к реснице,
Твой сон — горячки бред шальной:
То обопрется домовой
На грудь железной рукавицей;

То хочешь ты без крыл лететь,
То падаешь в пучину с моста,
То вдруг невиданного роста
Идет здороваться медведь;

То новый враг перед страдальцем:
С тетрадью толстой рифмодул
Стихами в петлю затянул,
Схватя за петлю мощным пальцем.

3
МЕТЕЛЬ

День светит; вдруг не видно зги,
Вдруг ветер налетел размахом,
Степь поднялася мокрым прахом
И завивается в круги.

Снег сверху бьет, снег прыщет снизу,
Нет воздуха, небес, земли;
На землю облака сошли,
На день насунув ночи ризу.

Штурм сухопутный: тьма и страх!
Компас не в помощь, ни кормило:
Чутье заглохло и застыло
И в ямщике и в лошадях.

Тут выскочит проказник леший,
Ему раздолье в кутерьме:
То огонек блеснет во тьме,
То перейдет дорогу пеший,

Там колокольчик где-то бряк,
Тут добрый человек аукнет,
То кто-нибудь в ворота стукнет,
То слышен лай дворных собак.

Пойдешь вперед, поищешь сбоку,
Всё глушь, всё снег, да мерзлый пар.
И божий мир стал снежный шар,
Где как ни шаришь, всё без проку.

Тут к лошадям косматый враг
Кувыркнется с поклоном в ноги,
И в полночь самую с дороги
Кибитка набок — и в овраг.

Ночлег и тихий и с простором:
Тут тараканам не залезть,
И разве волк ночным дозором
Придет проведать: кто тут есть?

4
УХАБЫ. ОБОЗЫ

Какой враждебный дух, дух зла, дух разрушенья,
Какой свирепый ураган
Стоячей качкою, волнами без движенья
Изрыл сей снежный океан?

Кибитка-ладия шатается, ныряет:
То вглубь ударится со скользкой крутизны,
То дыбом на хребет замерзнувшей волны
Ее насильственно кидает.

Хозяйство, урожай, плоды земных работ,
В народном бюджете вы светлые итоги,
Вы капитал земли стремите в оборот,
Но жаль, что портите вы зимние дороги.

На креслах у огня, не хуже чем Дюпень,
Движенья сил земных я радуюсь избытку;
Но рад я проклинать, как попаду в кибитку,
Труды, промышленность и пользы деревень.

Обозы, на Руси быть _зимним судоходством_ {*}
{* Подражание князю Потемкину, который называл
жидов судоходством Польши.}
Вас русский бог обрек, — и милость велика:
Помещики от вас и с деньгой и с дородством,
Но в проезжающих болят от вас бока.

Покажется декабрь — и тысяча обозов
Из пристаней степных пойдут за барышом,
И путь, уравненный от снега и морозов,
Начнут коверкать непутем;

Несут к столицам ненасытным
Что целый год росло, а люди в день съедят:
Богатства русские под видом первобытным
Гречихи, ржи, овса и мерзлых поросят,

И сельских прихотей запас разнообразный,
Ко внукам бабушек гостинцы из села,
И городским властям невинные соблазны:
Соленые грибы, наливки, пастил
а.

Как муравьи, они копышатся роями,
Как муравьям, им счета не свести;
Как змии длинные, во всю длину пути
Перегибаются ленивыми хребтами.

То разрывают снег пронзительным ребром,
И застывает след, прорезанный глубоко;
То разгребают снег хвостом,
Который с бока в бок волочится широко.

Уж хлебосольная Москва
Ждет сухопутные флотильи,
В гостеприимном изобильи
Ее повысились права.

Всю душу передав заботливому взору,
К окну, раз десять в день, подходит бригадир,
Глядит и думает: придет ли помощь в пору?
Задаст ли с честью он свой именинный пир?

С умильной радостью, с слезой мягкосердечья
Уж исчисляет он гостей почетных съезд,
И сколько блюд и сколько звезд
Украсят пир его в глазах Замоскворечья.

Уж предначертан план, как дастся сытный бой,
Чтоб быть ему гостей и дня того достойным;
Уж в тесной зале стол большой
Рисуется пред ним покоем беспокойным.

_Простор локтям_! — изрек французской кухни суд,
Но нам он не указ, благодарим покорно!
Друг друга поприжав, нам будет всем просторно;
Ведь люди в тесноте живут.

И хриплым голосом, и брюхом на виду
Рожденный быть вождем в служительских фалангах,
Дворецкий с важностью в лице и на ходу
Разносит кушанья по табели о рангах.

Дверь настежь: с торжеством, как витязь на щитах,
Толпой рабов осетр выносится картинно;
За ним, салфеткою спеленутую чинно,
Несут вдову Клико, согретую в руках.

Молю, в желанный срок да не придет обоз,
И за мои бока молю я мщенья! Мщенья!
А если и придет, да волей провиденья
День именин твоих днем будет горьких слез.

Испорченный судьбой, кухмистром и дворецким,
Будь пир твой в стыд тебе, гостям твоим во вред;
Будь гость, краса и честь пирам замоскворецким,
Отозван на другой обед!

Но если он тебя прибытьем удостоит,
Пусть не покажется ему твоя хлеб-соль
И что-нибудь нечаянно расстроит
Устроенный ему за месяц рокамболь.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *