Орел и уж

Уж и Орёл

В расщелине таился уж,
Следя за пищей зорко,
Боясь ползти на сушь
(спасали мох и норка).
Он ждал оплошности «еды»,
Бросая хитро взоры,
Готовя ужасы беды,
Таща задушенных в затворы.
Свиваясь в кольца, нападал,
Завидя бедолагу,
И голод жадно утолял,
Хваля свою отвагу.
Палило солнце, но в тиши
Замшелой впадины утёса,
Лежали склизкие ужи –
Зверушек тайная угроза.
А в вышине парил Орёл,
Смыкая крылья для удара,
Ловил козлёнка, что забрёл,
И был ужам совсем не пара.
Терзал он зайцев и ежей,
Бросая в бездну, убивая,
Не рвал заплаканных мышей,
Ужам с насмешкой оставляя.
Ужи шипели… Клекотал
Боец родного поднебесья,
Не ползал юзом, а летал,
И раздавалась грозно песня.
О том, что видел, воевал,
Рождал воинственное племя,
И брал по праву, но не крал,
В любое суток время.
Ужи шипели: «Надо бы…,
Отринув плесень, возноситься,
И лезть на » острые горбы»,
Оттуда можно и сверзиться.
А то ли здесь! Лежи, ползи,
Души, кто слаб и нытик,
Удавкой скользкою грози…
И, что Орёл нам? Критик?!
Видали прытких. Акробат!
Любитель драки, солнца.
Гнезду из сучьев, ветру рад,
Там нет норы оконца».
Орёл паря, не слышал их
Пустого гадин разговора,
Путей не ведая иных,
Пленяясь пагубой узора,
Того, что вёл на высоте,
Готовя пиршество охоты,
Служил жестокой красоте,
Беря убийственные квоты.
Не долгий век. Так повелось:
Кто ползает, глядит спесиво.
Но если б вновь мне довелось:
Я был Орлом, где смерть красива.
______________
27 июля 2018 года
Василий Росов

Мой город Орел — он как гордая птица,
Мой город родной выживая гордится,
Орлы в нем живут — сей прекрасный народ,
И много поэтов у нас здесь живет,

Идя мимо скверов душа словно лента,
Что деду дана моему на войне,
Вдруг все обвивает — все прелести сквера,
Георгиевской радостью данной стране,

Вокзал наш прекрасен, красивы алеи,
И лишь пострадавший наш городской парк,
И был здесь когда-то известный Тургенев,
Музей его в очень хороших руках,

Пейзажи, деревья, огромные стеллы,
И наша родная проливом ока,
Любимый мой город прекрасен всецело,
И даже родные порой облака!

Селихов Артем

*****

Орёл – старинный русский город
На перекрёстке дней, дорог.
Познал он всё: и смерть, и голод,
Был от разрухи недалёк.

Вот век семнадцатый, татары…
Напрасно спешилась орда.
Что стоит город без товара?
Орёл отдать? Да никогда!

И всё же город был разрушен.
Поляков подлых тьма была.
Спасал, как мог, Бог чьи-то души,
Жила в тех душах Русь сама.

Где те поляки? Где Лисовский?
Забыли все о них давно.
Милее красоты Орловской
Зато нет в мире ничего!

В войну фашисты город взяли,
Разрушив там всё, что могли.
А сколько женщин в плен угнали?
Орлу обиду нанесли….

Недолго пир кровавый длился
И в сорок третьем был салют,
От пут Орёл освободился
И создал неземной уют.

В уюте том Ока и Орлик —
Красот Орловских две реки.
Садятся где-то там за столик,
Пьют чай, судачат старики…

Гаврюшкин Александр

*****

Орел… Одно простое слово,
Но сколько смысла в нем заключено:
Здесь жить судьбою мне дано,
Расти под крышею родного крова.
Нет ничего на свете ближе и дороже
Мне уголка земли родной:
Здесь все так мило и пригоже,
Что чувствуешь всегда покой.
И небо чистое, и звезды золотые,
И бледный свет луны, и птицы тихий лет,
И легкий ветерок, и чащи молодые…
Во всем любовь к Орлу живет.
Как я горжусь, мой город близкий,
Что смог войну ты пережить!
Сумела, Могучий, сумел Великий,
В смертельной схватке победить!
И благодарно наше поколенье
За то, что может в мире жить,
За те прекрасные мгновенья,
Что будешь долго ты дарить.
Гостеприимством, красотой
Прославился мой край родной.
И я судьбу благодарю
За то, что я в Орле живу!

Марусия

*****

Гимн города Орёл

Орёл, ты как крепость Российской Державы
Был прочно основан у южных границ,
Века пролетели и в Летопись Славы
Вписал ты немало достойных страниц:

Орёл – город хлебный: торги небывалые,
Ты флоту российскому дал паруса,
Великих писателей – родина малая…
Церквей купола здесь парят в небесах.

Припев:
Орёл – город славных традиций,
Делами орловцев расцвёл,
И будет Россия гордиться,
Что есть в её сердце Орёл!
В сердце России – Орёл!!!

Орёл, в твою честь в лихолетье военном
Впервые салют над Москвой грохотал,
Былые заслуги Орла незабвенны, –
И Городом Воинской Славы ты стал!

Орёл – наша гордость, Орёл – наша жизнь,
Расти, процветай, будь красивым,
И предков великих заветов держись,
В тебе, дорогой, наша слава и сила!

Припев:
Орёл – город славных традиций,
Делами орловцев расцвёл,
И будет Россия гордиться,
Что есть в её сердце Орёл!
В сердце России – Орёл!!!

*****

У слиянья двух рек зародился
Город мой, что был назван Орлом.
Здесь форпостом он стал на границе
Для защиты Руси от врагов.
Не сломили его злые силы,
И пожары стереть не смогли.
Восставал он из пепла,
Молодой и красивый,
Славный сын своей русской земли.

И над рекою над Окой
Он возвышался величаво.
И не желал минутной славы,
И не искал себе покой.
Он жил, как сотни городов:
Творил, любил и разрастался.
Но для истории остался
Он гордым стражем двух веков.

Много лет с той поры пролетело.
Проносились тревоги и боль.
Только снова враги захотели
Поживиться моею землей.
На защиту любимой Отчизны
Встали все, кто могли воевать.
И Орел, как могучая
Грозная птица,
Смог победу в бою одержать.

Гремели взрывы под Орлом.
Летели пули и снаряды.
И натыкаясь на преграды,
Шли наши танки напролом.
Гремели взрывы над Окой.
И помнят люди то сраженье,
Ведь за твое освобожденье
Заплачено большой ценой.

Но война – это только мгновенье
В вечной летописи городов.
Уж на смену спешит поколенье
Ветеранам военных годов.
Рассветает заря над Окою,
Над умытой росою землей.
Но погибших за счастье
И свободу героев
Будем помнить мы вечно с тобой.

Гремят салюты над Орлом.
И звезды в небе замирают.
Орел сегодня отмечает
Свою победу над врагом.
Гремят салюты над Окой.
И бередят былые раны
Поклон вам низкий, ветераны,
Вы сберегли наш дом родной.

Хорошилова Нина

*****

Давным-давно великий князь
Издал указ такой:
«В охрану южных рубежей построить град большой!»
Названье города ему пришло само собой.
Он взор свой в небо обернул – там гордый плыл орел.
С тех давних лет стоит наш град в сплетении двух рек
И дарит людям радость он вот уже пятый век.
И пусть Орел так и не стал охранником границ
Других достойных набралось в истории страниц.
Литературный центр здесь:
Тут вырос Тютчев, Фет.
Лесков здесь вырос и творил,
А им ведь равных нет.
И в страшный год, когда война сломила все кругом,
Не посрамился наш Орел под вражеским штыком.
За тот салют, за ту весну мы дедам шлем поклон,
За то, что в мире без войны теперь мы все живём.
И пусть наш город не большой, не всем известен он.
Во славу Родины одной пусть процветает он.
Недаром князь смотрел тогда на гордого орла
И город наш назвал Орлом на годы, на века!

Новикова Ольга

*****

Я закрою глаза — и нахлынет сирень.
Город майской сиренью охвачен.
Многогласием птиц наполняется день
В этом городе, словно на даче.

Или белое-белое, тихо шурша,
Вдруг повалится, мрак убивая.
В этом городе русском зима хороша
Так, что лучше уже не бывает.

Здесь по осени золотом очи полны —
От берез и от кленов… Помыслить:
Не пора ли к богатствам родимой страны
Это золото тоже причислить?

А весною Ока, отойдя ото сна,
Рвется к яру в неистовой силе.
В этом городе мне вся Россия видна
Потому, что он — в сердце России.

*****

Сквозь дырочку, что продышала я в окне,
Гляжу на город зимний, тёмный.
Когда бываю я в Орле,
Мир мне не кажется огромным.

Мой город – точка временных координат,
Судеб, мне непонятных измерений.
Здесь тех, кто счастлив был и был распят,
Живут оставшиеся тени.

И летом каждый раз на берегу
Высоком Орлика, гуляя,
Я слышу строки те, что берегу
В своей душе, не забывая.

Мне страстно хочется любви.
Всё изменилось; небо то же,
И вертикаль заката, свет зари
Меня на время делают моложе.

Буевич Татьяна

*****

Туман окутал рыжие курганы,
Стих ветерок, и гомон птиц затих.
Здесь пронеслись такие ураганы —
На тыщу лет вполне б хватило их.
И потому такая онемелость
И тишина — аж оторопь берет.
Как будто наревелось, нагремелось,
Навылось здесь на тыщу лет вперед.
Такой покой…
Сомкнешь невольно веки
И тихо сердцем вымолвишь одно:
Здесь столько крови пролито — вовеки
Ее пролиться больше не должно.

Еще не раз история расскажет,
Взметая версты огненных дорог,
Про танковый прорыв Вяжей,
Про жаркий бой за хутор Одинок.
Когда от гула землю закачало,
Броня — и та вдруг крылья обрела…
Вот тут споткнулся ворог одичалый,
Со сломанной хребтиной, —
У Орла!

*****

Содружество наше «Родное Полесье»
– Поэтов Орла авангард.
В день города: сёла, и дали, и веси
– Стихов принимают парад.

Литературная третья Столица
– Расцвечен стихами салют!
В сердца сеем счастья мы нано-частицы,
И верим – они прорастут!

«Родное полесье» не опозорим,
Достойно представим Орёл!
С Москвой, Петербургом стихами поспорим!
Талант для пота – пароль.

И гордою птицей взлетев на трибуну
Из стаи могучих Орлов
Уж так отчебучим, что даже Перуну…
Сказать – не нашлось больше слов.

Мы будем в любви, доброте состязаться,
Всю душу рванув на распах,
Искусством высоким друзей упиваться,
Орёл прославляя в веках.

Сегодня поэты прорвут оборону,
Истратив душевный запас.
И, как в сорок третьем, победы корону
Наденет Орёл в звёздный час.

Читатель-орловец в нём примет участье,
День радости вместе творим!
И всем устроителям праздника-счастья
Спасибо мы им говорим!!!

Белов Юрий

*****

Легенда об Орле

За лесами, лугами
Полыхали пожары…
У Оки на кургане
Задержались татары.
Взмыл Орел над Окою,
Над обрывистой кручей.
«И к чему бы такое?»
«Не к добру этот случай».
Над ногайским отрядом
Он кружил до заката.
Там, с татарами рядом,
Притаились орлята.
Плыли черные тучи,
И туманились дали.
Шли татары над кручей
И гнездо увидали.
Строги воинов лица:
«Что за берег проклятый!»
Не успев опериться,
Полетели орлята.
Полетели с откоса
Прямо в мутную воду.
И глаза свои косо
Поднял хан к небосводу.
На него, словно камень,
С криком падала птица.
Поднял руки. Руками
Он хотел защититься…

За лесами, лугами
Не пылали пожары.
Тишина на кургане, —
Убежали татары.
Истекающий кровью,
Взмыл орел к небосводу
И, сложив свои крылья,
Сверху бросился в воду.
Ясной осенью поздней,
Объезжая границы,
От крестьян Иван Грозный
Всюду слышал о птице.
Встанет крепость, — сказал он,
В честь орла над Окою.
Встанет город на страже
Тишины и покоя.
И седая легенда
Обернулася былью:
Вновь
Орел
над Окою
Распластал свои крылья.

Блынский Дмитрий

Катанов В. М.

Орёл-город

Я живу в Орле.

Мой май сиренев.

Мой октябрь багров и золотист.

Входит в парк задумчивый Тургенев —

Слышит каждый падающий лист.

Я брожу по орлицким откосам —

Синий Орлик сумерками сжат,

Звёзды, словно огненные осы,

Надо мною светятся-дрожат.

Эти звёзды виделись Лескову,

Шёл под ними Бунин молодой,

И звенело пушкинское слово

В ранний час над вешнею водой.

Просияв задумчиво и кротко,

Входит в город полная луна.

Анны Керн летучая походка

На вечерней улице слышна.

Гляну-гляну с рыжего кургана

И увижу в сполохе костра

Гневный профиль Грозного Ивана,

Треуголку Первого Петра.

Здесь о том, как труден путь к победе,

Как осколки падали звеня,

Говорят и Гуртьев, и Медведев,

И цветы у Вечного огня…

Ночь уйдёт испуганной волчицей,

За Окою где-то пропадёт.

Утро в Дом Калитиных стучится,

По дворцам Ботаники идёт.

Что ни дом старинный,

То преданье,

Имена, шагнувшие в века.

И большой истории дыханье

Вечный зов душе издалека.

Там полярник будущий Русанов,

Там Фатьянов — песенный поэт.

Фет и Тютчев с древнего кургана

Смотрят вдаль,

Как ширится рассвет.

* * *

Люблю великий город
По имени Орёл.
Заводами заметен
И славой окрылён..
Шумит в каштанах ветер.
Трамвайный перезвон.
Троллейбусные гулы.
Огни. Цветы. Весна
А между рек уснула
Седая старина.
Орёл, не вскинув лапки,
Лежал в краю степей.
Тут получал по шапке
Татарский хан Гирей.
Тянуло иностранцев
Сюда со всех сторон.
Спешили самозванцы
На всероссийский трон.
Папы из-под Варшавы,
Из Кракова папы
Степные мяли травы
Орловской стороны.
Горяч был пап Лисовский,
Месил конями грязь,
Пока сюда московский
Не заявился князь.

И у Царева брода
Вскипела сеча зла.
Пожарский воевода —

В истории Орла.
В истории России
Наш дорогой Орёл.
Полки от Новосиля
Сюда Горбатов вёл.
В той битве самой лютой
Поэзия жива:
Гром первого салюта
Дарила нам Москва!
Той славы в каждом деле
Победный отзвук есть,
Пока не проглядели
Мы мужество и честь.

Катанов В. М.

Начало

Постою у начала Орла —

У моста, у воды, у причала.
Две реки — два орлиных крыла:
Стариною меня укачало.
И опять исторический сон:
Казаки, мужики, воевода,
Шорох веток, и шелест знамён,
И орёл в синеве небосвода.

Катанов В. М.

Иван Тургенев

Каштаны. Сплетаются тени.

Скамейки, как будто в строю.

Сидит над Окою Тургенев

И думает думу свою.

Глядит знаменитый писатель

На парк у слияния рек,

России великий спасатель,

Усталый седой человек.

Таким он гулял по Парижу

И славу с улыбкою нёс.

Но я его более вижу

В краю, где родился и рос…

Над Орликом крылья тумана,

За Орликом — гомон и шум.

Так вот она, завязь романа,

Раздолье тургеневских дум.

Мелькают стрижи у карниза,

Черёмуха снежно цветёт.

И девушка, кажется, Лиза

Стоит у тесовых ворот…

Катанов В. М.

Городской сад

До старины подать рукою:
Шумит, как много лет назад,
Над величавою Окою
Орловский Шредеровский сад.
Скамейки строгого бульвара.
В цвету каштаны. Дуб седой.
Старинный вальс. Кружатся пары.
Идёт Тургенев молодой.

Катанов В. М.

Тени

Михаила Архангела храм,
А поодаль Василий Великий.
В воскресение звон по утрам,
Поздно вечером — лунные блики.
В полисадах бушует сирень —

Хорошо постоять у сирени…
Леонида Андреева тень,
Леонида Афонина тень —
Дорогие орловские тени.

Катанов В. М.

Генерал Ермолов

Орёл наш северный покоится в Орле,
Стена церковная украшена портретом.
Идёт молва, как песня, по земле:
В Орле Ермолов встретился с поэтом!
Великий Пушкин! Свет горячих глаз.
В стихах — солдат, не ведающий страха.
А где-то близко высился Кавказ,
Надвинув гордо белую папаху.

Катанов В. М.

Анна Керн

В родном Орле хотя бы тенью
Мелькни средь нашей суеты:
«Я помню чудное мгновенье,
Передо мной явилась ты».
Пройди бульваром, сонным садом,
Тропой над Орликом пройди…
Ермолов рядом,
Пушкин рядом
И всё бессмертье впереди.

Блынский Д.

Баллада об Орле

Пой, ветер, с низовья дунувший,

Я песню твою пойму.

Стоит над Окою юноша,

Четыреста лет ему.

Раздался в плечах он, шире стал,

В охапку берёт рассвет.

На веру ему — четыреста,

На взгляд — восемнадцать лет.

Под вздох топора горячего,

Под посвист чужой стрелы

Услышали детский плач его

Впервой на яру орлы.

Еще он едва утра достиг,

Далекий от ждущих дел,

Сам Грозный, смеясь от радости,

Младенцу в глаза глядел.

Глядел, причитая, окая,

На гребне крутого рва:

Живи, чтоб Москва далёкая

Надёжней была жива.

Встань, руки расставь, чтоб вороги

Не смели нести разбой

В пределы Руси, что дороги

Песчинкой своей любой.

Вся сила твоя в народе, чей

Прикрой сине-край крылом,

Недаром веленьем родичей

Тебя нарекли Орлом…

Над ярью лесной, сутулою

Он рос и таял мечту,

Пойти на свиданье с Тулою

И с Брянском сыграть в лапту.

В ночи налетали вороны,

Ползли среди дня ужи,

А он на четыре стороны

Глядел, не сходя с межи.

Мужал он, и шли столетия,

И недруги шли опять,

И злобу к его земле тая,

Катились с позором вспять.

А он, похудев от голода,

От горя и сед и стар,

Вставал на руинах молодо,

Отважней, чем в дни татар.

Но новая банда хитрая

С заката торила путь,

Грабители Лжедимитрия

Хватали его за грудь.

В карманах разбойно шаряли,

Бросали в разгул огней,

А он — не в лихом пожаре ли! —

Мужал, становясь сильней.

Фашисты путями торными

Шли к юноше напролом,

Одежда кусками чёрными

Отваливалась на нём.

Но раны опять залечены,

Опять закипел рассвет,

И краше, чем до неметчины,

В одежду свою одет.

…Пой, ветер, с низовья дунувший,

Я песню твою пойму

Стоит над Окою юноша,

Четыреста лет ему.

Блынский Д.

Легенда об Орле

За лесами, лугами

Полыхали пожары…

У Оки на кургане

Задержались татары

Взмыл Орёл над Окою,

Над обрывистой кручей.

«И к чему бы такое?»

«Не к добру этот случай».

Над ногайским отрядом

Он кружил до заката.

Там, с татарами рядом,

Притаились орлята.

Плыли чёрные тучи,

И туманились дали.

Шли татары над кручей

И гнездо увидали.

Строги воинов лица:

«Что за берег проклятый!»

Не успев опериться,

Полетели орлята.

Полетели с откоса

Прямо в мутную воду.

И глаза свои косо

Поднял хан к небосводу.

На него, словно камень,

С криком падала птица.

Поднял руки. Руками

Он хотел защититься…

За лесами, лугами

Не пылали пожары.

Тишина на кургане,

Убежали татары.

Истекающий кровью,

Взмыл орёл к небосводу

И, сложив свои крылья,

Сверху бросился в воду.

Ясной осенью поздней,

Объезжая границы.

От крестьян Иван Грозный

Всюду слышал о птице.

«Встанет крепость, — сказал он,

В честь орла над Окою.

Встанет город на страже

Тишины и покоя».

И седая легенда

Обернулася былью:

Вновь

Орёл

над Окою

Распластал свои крылья.

Блынский Д.

Слово о родимом крае

Орловский край, просторы полевые,

Родимая навеки сторона.

Как дочь великой матери — России.

Одним дыханьем с ней живёт

Она.

Бушует жизнь

Окой в большом разливе

По всем дорогам нашей стороны

От Болхова былинного до Ливен,

От Долгого до Мценска и Колпны…

…Земля моя,

И вдруг — опять орудья

Грохочут над Окою там и тут,

И Гуртьев падает с пробитой грудью,

Не слыша первый —

В честь Орла!

Салют.

Земля моя,

Родимый край орловский,

Здесь снова мир,

Здесь снова мир, покой

С поднявшимся заводом и берёзкой,

С влюбленными и с песней над рекой….

Орловский край, просторы полевые,

Родимая навеки сторона.

Как дочь великой матери — России,

Одним дыханьем с ней живёт

Она.

Д. Блынский

Пойдём в мой край…

Пойдём в мой край,
В поля, в луга Орловщины,
Нигде я лучше края не встречал.
Я тут на «ты»
С любым ручьем и рощею,
Тут для меня
Начало всех начал.
Пойдем в мой край,
Где первоцветы вешние
Весною по-особому цветут.
Тут сказки ты узнаешь
Только здешние,
«Матаню» нашу встретишь
Только тут.
В слух превратишься, наши песни слушая,
У нас такой в округе чернозем,
Что даже трактор
За рекою Зушею
На пашне светлым выглядит пятном.
А наша тройка-птица!
Не отсюда ли
Она впервые начала свой бег?!
Эй, рысаки мои!
В них столько удали,
Что славы хватит им на долгий век.
Тропинками извилистыми, узкими,
Пойдем туда, где земляки мои,
Где по соседству
С соловьями курскими
Поют не хуже
Наши соловьи.
Пойдем в мои край.
Я покажу село мое.
В нем мило все, хоть бедно до поры:
Простые хаты, крытые соломою,
Коровий рев и песни детворы…
Весна. Сугробы снега за калитками,
А по откосам рыжим, у воды
Проталины подснежниками вытканы, —
Последний снег
И первые цветы!
…Дни перволетья — дни невыразимые.
Их нужно видеть, слышать.
Что слова?
Пух тополей плывет, цветут озимые,
Кричат стрижи, и дремлет сон-трава…
…А бабье лето с тихою прохладою,
Со вспыхнувшими шапками берез,
Над плесом листья кружатся
И, падая,
Как будто искры, поджигают плес.
…Зимой у нас — что в русской сказке.
Где еще
На свете есть подобная зима?
Представь — летящий снег и дуб седеющий.
Да это же поэзия сама.
Пойдем в мой край,
В поля, в луга Орловщины,
Нигде я лучше края не встречал.
Я тут на «ты»
С любым ручьем и рощею,
Тут для меня

Начало всех начал.

Машукова Е. А.

Далеко по-над русской равниной

Виден крыльев орлиный размах

Это город мой тополиный

Отражается в куполах.

Дом Тургенева. Дом Лескова.

Здесь по линии береговой

Слышно эхо нетленного слова,

Виден памяти крест вековой.

Два крыла — на одно дыханье:

Как от левой до правой руки

Невесомое расстоянье

Здесь от Орлика до Оки.

Здесь земля всех других теплее.

Мне дороже земли этой нет.

Рождены и укрыты ею

Навсегда и отец мой, и дед.

И возможно ли большее счастье —

Будто тоже крылья обрёл —

Утонуть в твоих птичьих объятьях

И остаться с тобою, Орёл.

Садовский В.

Люблю мой Орёл на исходе ночей

Люблю мой Орёл на исходе ночей,

Когда, величавый и крупный,

Парит в ожидании первых лучей

Михайло-Архангельский купол.

Люблю, когда первый трамвай прозвенит

И звук его,

медленно тая,

Над городом сонным,

А небо светлеет.

Светает

дрожащий, летит,

Люблю растворяться в симфонии дня,

В рабочем размеренном ритме,

Когда этот ритм наполняет меня,

Подобно высокой молитве.

Люблю мой Орёл предзакатной порой,

Когда уже солнышко низко

И лучик последний его золотой

Скользит по звезде обелиска.

И мягкая свежесть окрестных лесов

Вливается в микрорайоны…

Люблю тебя, город мой — песня без слов.

И вечно останусь влюблённым.

Сытникова А. С.

Всему на земле нужно время,

Чтоб силу почуять свою …

Взошло полновесное семя,

И снова я песни пою.

О ясных медвяных закатах

Над сонной прохладной Окой,

Где месяц в убранстве богатом

Всю ночь караулит покой

Российской срединной природы

В излучине древней реки.

Здесь ивы плакучие в воду

Свои окунают платки,

И стайка берёз белоствольных

Почти подбегает к воде.

Здесь так хорошо и привольно,

Как больше не будет нигде…

И водной мелодии вторя,

Иду вдоль реки не спеша.

Пою о российском просторе

И полнится светом душа.

Попов Г.А.

Дворянское гнездо в Орле

Висит в тиши Дворянское гнездо

Погожим днём в зерцале отраженья.

И солнечной энергией движенья

Наполнен каждый взгляд и каждый вздох.

И охрой листьев трепетных берёз,

И благостью осеннего покоя…

Летящей глыбой светится откос,

Что высится над стынущей рекою.

Иссиня-золотистая вода

Возносится к высотам листопада…

А может, лучше ничего не надо

И ничего не будет никогда?..

Грибанова Т. И.

Лишь только звёзды брызнут над Орлом,

И стихнет скрип последнего трамвая,

Такси мелькнёт у сквера за углом,

Окно откроешь — звуки тают, тают…

Услышишь, как в невидимой дали,

Куда? — Они одни на свете знают,

Над Орликом, дворянкой журавли

Шепчась, на зорьке ранней пролетают.

И с этой стаею наедине

В притихшем, до утра уснувшем мире,

Останешься на мартовской волне

Стучать о наступающей весне

Капелями, морзянками в эфире.

Грибанова Т. И.

Осень на дворянке

Сентябрь. Дворянка в стылой рани…

Куда-то вдаль, куда-то мимо,

Над нею птицы — осень манит

Крылата и неповторима!

То парк умыт и акварелен,

А то — смещались густо краски,

И листья ветер каруселит

В лихой кадрили, в русской пляске.

Кусты над Орликом пылают,

Горят кресты у Михаила,

Над ними тоже – стаи, стаи

В дорогу осень всполошила.

Спускаюсь тропкой мозаичной

Чуть слышный шёпот спелых листьев,

И никого… Лишь крики птичьи

В стеклянном воздухе зависли.

А скоро первые морозы

Рассеребрят дворянку пылью,

И лягут стёжки — строчки прозы,

Поэзия умчит на крыльях.

Вечерний сумрак над рекою,

Резные ставни и карнизы…

Я наваждение рукою

Смахну — в окне мелькнула Лиза.

В. Дронников

В спасских аллеях свежо.
В чистые дни золотые
Грустно и как хорошо
Липы шумят вековые.
В шуме высоких дерев
Чудится, будто я слышу:
Крепнет далёкий напев
Все различимей и ближе.
Голос идёт с высоты,
Сколько в нём чувства и муки.
Липы шумят, и чисты
В Спасском и мысли и звуки.

В. Дронников

Два дуба

Два дуба в Спасском, одногодки

Один – тургеневский, другой

На безымянном тихом взгорке

Сажал какой-то крепостной.

Один открытками размножен,

В воспоминаньях отражён

Стоит оградкою стреножен

Всегда толпою окружён.

Побыть стараются подольше,

В его величье погостить,

Хрустят по желудям подошвы –

И семени не прорасти.

Конечно, дуб достоин чести,

Ему я поклониться рад.

Но там, за Спасским, в тихом месте,

Шумит его забытый брат.

Его грозой и ветром точит,

Но листья свежи и крепки.

Вокруг никто травы не топчет,

Вокруг растут, растут дубки.

Он первым в день вступает ясный

И первым отряхает тьму.

Когда вас грусть застанет в Спасском,

Вы поклонитесь и ему.

А. Пахомов

Орёл

Вот он!

Поднимается всё выше.

Расправляет крылья над Окой.

Смотрит вдаль и каждый шорох слышит –

Город удивительный, родной.

Помнит войны, беды, лихолетья

И стоит на страже, как солдат.

Я иду. Каштановые ветви

Надо мной приветливо шумят.

Далеко он виден всей округе,

Совершает подвиг трудовой:

Дружит он с хорошим, верным другом,

А с врагом готов на смертный бой!

Город мой, воскресший из развалин,

Шире стал, поднялся в вышину.

И не зря Орлом его назвали

При царе Иване в старину.

Н. Перовский

На Орлике

Воды Орлика спокойны,

Холодны и зелены.

Дух болотный, запах хвойный,

Ожидание луны.

Шелестят в ночи деревья,

Камыши в воде по грудь,

Дремлет город, спит деревня,

Проплывает Млечный Путь.

Шиляев А.

Бессмертье

Родной Орёл,

«начало новой славы»,

Седой солдат и труженик

державы,

За мирный труд и ратные

дела

Тебе награду Родина дала.

Крылатый город первого

салюта,

Светла твоя высокая минута,

Часы и дни, и годы,

и столетья –

Мгновения работы

и бессмертья,

Родной Орёл, от зелени

кудрявый,

Проверенный разрухами

и славой,

Живи и пой, делами

озабочен,

Солдат в бою,

а в мирный день – рабочий.

И. Озеров

Родины салют

Нет, не забыть нам этой славной даты!

Мы начинали на рассвете бой.

В мир всей душой влюблённые солдаты,

Орлу мы утро принесли с собой.

И как же было нам не веселиться!

Еда Орёл был вызволен из тьмы –

Водой Оки мы охлаждали лица,

Родную землю целовали мы.

Нас не сломили никакие беды –

Разгромлен враг, хоть был жесток и лют.

И в честь такой сверкающей победы

Гремел впервые Родины салют!

Песня о Соколе

Максим Горький Море — огромное, лениво вздыхающее у берега, — уснуло и неподвижно в дали, облитой голубым сиянием луны. Мягкое и серебристое, оно слилось там с синим южным небом и крепко спит, отражая в себе прозрачную ткань перистых облаков, неподвижных и не скрывающих собою золотых узоров звезд. Кажется, что небо всё ниже наклоняется над морем, желая понять то, о чем шепчут неугомонные волны, сонно всползая на берег. Горы, поросшие деревьями, уродливо изогнутыми норд-остом, резкими взмахами подняли свои вершины в синюю пустыню над ними, суровые контуры их округлились, одетые теплой и ласковой мглой южной ночи. Горы важно задумчивы. С них на пышные зеленоватые гребни волн упали черные тени и одевают их, как бы желая остановить единственное движение, заглушить немолчный плеск воды и вздохи пены — все звуки, которые нарушают тайную тишину, разлитую вокруг вместе с голубым серебром сияния луны, еще скрытой за горными вершинами. — А-ала-ах-а-акбар!.. — тихо вздыхает Надыр-Рагим-оглы, старый крымский чабан, высокий, седой, сожженный южным солнцем, сухой и мудрый старик. Мы с ним лежим на песке у громадного камня, оторвавшегося от родной горы, одетого тенью, поросшего мхом, — у камня печального, хмурого. На тот бок его, который обращен к морю, волны набросали тины, водорослей, и обвешанный ими камень кажется привязанным к узкой песчаной полоске, отделяющей море от гор. Пламя нашего костра освещает его со стороны, обращенной к горе, оно вздрагивает, и по старому камню, изрезанному частой сетью глубоких трещин, бегают тени. Мы с Рагимом варим уху из только что наловленной рыбы и оба находимся в том настроении, когда всё кажется призрачным, одухотворенным, позволяющим проникать в себя, когда на сердце так чисто, легко и нет иных желаний, кроме желания думать. А море ластится к берегу, и волны звучат так ласково, точно просят пустить их погреться к костру. Иногда в общей гармонии плеска слышится более повышенная и шаловливая нота — это одна из волн, посмелее, подползла ближе к нам. Рагим лежит грудью на песке, головой к морю, и вдумчиво смотрит в мутную даль, опершись локтями и положив голову на ладони. Мохнатая баранья шапка съехала ему на затылок, с моря веет свежестью в его высокий лоб, весь в мелких морщинах. Он философствует, не справляясь, слушаю ли я его, точно он говорит с морем: — Верный богу человек идет в рай. А который не служит богу и пророку? Может, он — вот в этой пене… И те серебряные пятна на воде, может, он же… кто знает? Темное, могуче размахнувшееся море светлеет, местами на нем появляются небрежно брошенные блики луны. Она уже выплыла из-за мохнатых вершин гор и теперь задумчиво льет свой свет на море, тихо вздыхающее ей навстречу, на берег и камень, у которого мы лежим. — Рагим!.. Расскажи сказку… — прошу я старика. — Зачем? — спрашивает Рагим, не оборачиваясь ко мне. — Так! Я люблю твои сказки. — Я тебе всё уж рассказал… Больше не знаю… — Это он хочет, чтобы я попросил его. Я прошу. — Хочешь, я расскажу тебе песню? — соглашается Рагим. Я хочу слышать старую песню, и унылым речитативом, стараясь сохранить своеобразную мелодию песни, он рассказывает.

I

«Высоко в горы вполз Уж и лег там в сыром ущелье, свернувшись в узел и глядя в море. «Высоко в небе сияло солнце, а горы зноем дышали в небо, и бились волны внизу о камень… «А по ущелью, во тьме и брызгах, поток стремился навстречу морю, гремя камнями… «Весь в белой пене, седой и сильный, он резал гору и падал в море, сердито воя. «Вдруг в то ущелье, где Уж свернулся, пал с неба Сокол с разбитой грудью, в крови на перьях… «С коротким криком он пал на землю и бился грудью в бессильном гневе о твердый камень… «Уж испугался, отполз проворно, но скоро понял, что жизни птицы две-три минуты… «Подполз он ближе к разбитой птице, и прошипел он ей прямо в очи: «— Что, умираешь? «— Да, умираю! — ответил Сокол, вздохнув глубоко. — Я славно пожил!.. Я знаю счастье!.. Я храбро бился!.. Я видел небо… Ты не увидишь его так близко!.. Ох ты, бедняга! «— Ну что же — небо? — пустое место… Как мне там ползать? Мне здесь прекрасно… тепло и сыро! «Так Уж ответил свободной птице и усмехнулся в душе над нею за эти бредни. «И так подумал: „Летай иль ползай, конец известен: все в землю лягут, всё прахом будет…“ «Но Сокол смелый вдруг встрепенулся, привстал немного и по ущелью повел очами. «Сквозь серый камень вода сочилась, и было душно в ущелье темном и пахло гнилью. «И крикнул Сокол с тоской и болью, собрав все силы: «— О, если б в небо хоть раз подняться!.. Врага прижал бы я… к ранам груди и… захлебнулся б моей он кровью!.. О, счастье битвы!.. «А Уж подумал: „Должно быть, в небе и в самом деле пожить приятно, коль он так стонет!..“ «И предложил он свободной птице: „А ты подвинься на край ущелья и вниз бросайся. Быть может, крылья тебя поднимут и поживешь ты еще немного в твоей стихии“. «И дрогнул Сокол и, гордо крикнув, пошел к обрыву, скользя когтями по слизи камня. «И подошел он, расправил крылья, вздохнул всей грудью, сверкнул очами и — вниз скатился. «И сам, как камень, скользя по скалам, он быстро падал, ломая крылья, теряя перья… «Волна потока его схватила и, кровь омывши, одела в пену, умчала в море. «А волны моря с печальным ревом о камень бились… И трупа птицы не видно было в морском пространстве…

II

«В ущелье лежа, Уж долго думал о смерти птицы, о страсти к небу. «И вот взглянул он в ту даль, что вечно ласкает очи мечтой о счастье. «— А что он видел, умерший Сокол, в пустыне этой без дна и края? Зачем такие, как он, умерши, смущают душу своей любовью к полетам в небо? Что им там ясно? А я ведь мог бы узнать всё это, взлетевши в небо хоть ненадолго. «Сказал и — сделал. В кольцо свернувшись, он прянул в воздух и узкой лентой блеснул на солнце. «Рожденный ползать — летать не может!.. Забыв об этом, он пал на камни, но не убился, а рассмеялся… «— Так вот в чем прелесть полетов в небо! Она — в паденье!.. Смешные птицы! Земли не зная, на ней тоскуя, они стремятся высоко в небо и ищут жизни в пустыне знойной. Там только пусто. Там много света, но нет там пищи и нет опоры живому телу. Зачем же гордость? Зачем укоры? Затем, чтоб ею прикрыть безумство своих желаний и скрыть за ними свою негодность для дела жизни? Смешные птицы!.. Но не обманут теперь уж больше меня их речи! Я сам всё знаю! Я — видел небо… Взлетал в него я, его измерил, познал паденье, но не разбился, а только крепче в себя я верю. Пусть те, что землю любить не могут, живут обманом. Я знаю правду. И их призывам я не поверю. Земли творенье — землей живу я. «И он свернулся в клубок на камне, гордясь собою. «Блестело море, всё в ярком свете, и грозно волны о берег бились. «В их львином реве гремела песня о гордой птице, дрожали скалы от их ударов, дрожало небо от грозной песни: „Безумству храбрых поем мы славу! „Безумство храбрых — вот мудрость жизни! О смелый Сокол! В бою с врагами истек ты кровью… Но будет время — и капли крови твоей горячей, как искры, вспыхнут во мраке жизни и много смелых сердец зажгут безумной жаждой свободы, света! „Пускай ты умер!.. Но в песне смелых и сильных духом всегда ты будешь живым примером, призывом гордым к свободе, к свету! „Безумству храбрых поем мы песню!..“» …Молчит опаловая даль моря, певуче плещут волны на песок, и я молчу, глядя в даль моря. На воде всё больше серебряных пятен от лунных лучей… Наш котелок тихо закипает. Одна из волн игриво вскатывается на берег и, вызывающе шумя, ползет к голове Рагима. — Куда идешь?.. Пшла! — машет на нее Рагим рукой, и она покорно скатывается обратно в море. Мне нимало не смешна и не страшна выходка Рагима, одухотворяющего волны. Всё кругом смотрит странно живо, мягко, ласково. Море так внушительно спокойно, и чувствуется, что в свежем дыхании его на горы, еще не остывшие от дневного зноя, скрыто много мощной, сдержанной силы. По темно-синему небу золотым узором звезд написано нечто торжественное, чарующее душу, смущающее ум сладким ожиданием какого-то откровения. Всё дремлет, но дремлет напряженно чутко, и кажется, что вот в следующую секунду всё встрепенется и зазвучит в стройной гармонии неизъяснимо сладких звуков. Эти звуки расскажут про тайны мира, разъяснят их уму, а потом погасят его, как призрачный огонек, и увлекут с собой душу высоко в темно-синюю бездну, откуда навстречу ей трепетные узоры звезд тоже зазвучат дивной музыкой откровения…

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *