Парацельс философия

Биографические сведения. Теофраст фон Гогенгейм (1493— 1541) в основном известен иод псевдонимом Парацельс. Родился в Швейцарии, окончил Феррарский университет; был известным врачом, химиком, философом, имел репутацию чернокнижника.

Его учение пронизано магическими идеями, но он внес и большой вклад в развитие медицины, химии и научной методологии. Медицина того времени полностью опиралась на авторитет Гиппократа, Галена и Авиценны. Но, как говорил Парацельс своим студентам-медикам, «чтение никогда еще не создало ни одного врача». Свое преподавание в Базельском университете он начал с публичного сожжения книг по медицине и химии. Он был первым, кто привел студентов к постелям больных, заставляя их изучать течение болезней на практике, а не но книгам. Преподавал он не на латыни, а на родном языке и яростно отстаивал право на это.

Философские воззрения. Вселенная — единый живой организм, одушевленный единой звездной (астральной) душой. Душа эта невидима, не связана с определенным местом в пространстве; но именно ее деятельность все порождает, является источником всякого движения и изменения. Поскольку человек — микрокосм, подобный Вселенной, то, постигая свою собственную душу, мы можем найти средства магически воздействовать на природу. Порождая в своем воображении (но не в фантазии!) различные образы, мы создаем астральное тело нашей мысли, которое при определенных условиях может воздействовать и на материальные тела.

«Космическое тело» образовано четырьмя традиционными элементами (вода, воздух и т.д.), но, кроме того, в его состав входят еще и алхимические начала: ртуть, сера и соль. Ртуть понималась им как неизменный дух, обеспечивающий изменение всего живого, сера порождает рост всего живого, соль является основой прочности, телесности. В человеке ртуть соответствует духу, соль — телу, сера — душе, которая связывает дух с телом. Процессы, происходящие в человеческом организме, представляют собой химические реакции этих трех алхимических начал. Болезни трактовались как результат отклонения от нормального соотношения этих начал. Самая всеобъемлющая наука — медицина, она изучает человека, а человек — это «венец» мироздания.

Судьба учения. Учение Парацельса оказало значительное влияние на мистицизм Бёме, а через него — и на философию Шеллинга. Особенно значимы оказались идеи Парацельса для развития оккультизма в XIX—XX вв. (схема 46).

Схема 46. Парацельс: истоки и влияние Телезио (Telesio)

Биографические сведения. Бернардино Телезио (1509—1588) родился в неаполитанском королевстве в г. Козенца. Окончил Паду- анский университет, где изучал философию и математику, затем отправился в Рим, где изучал естествознание. С целью опытного познания природы он основал собственную академию в Козенце (Телезианская, или Козентинская, академия), позднее по ее образцу возник еще ряд научных обществ. Критика схоластической философии, проводимая Телезио, привела к тому, что по распоряжению папских властей академия Телезио была закрыта.

Основные труды. Трактат «О природе вещей в соответствии с ее собственными началами» (написан на латинском языке).

Философские воззрения. Критика предшественников. Главная цель ученого — изучение законов природы. Всех своих предшественников (и античных, и средневековых) Телезио упрекает

в том, что они «измышляли мир по своему произволу»: «они приписали телам, из которых он (мир), по-видимому, состоит, не ту величину и расположение, которыми они с очевидностью обладают, и не те достоинства и силы, которыми они, как кажется, наделены, но те, какими, по их собственному разумению, им следовало бы обладать».

Признавая творение природы со всеми ее законами Богом, Теле- зио утверждает, что ученый должен заниматься изучением только того, что уже имеется, т.е. неизменных законов природы. Основой такого изучения должен быть не дедуктивный метод (выведение по правилам логики новых истин из общепринятых положений), а опыт, основанный на ощущениях.

Онтология. В основе природы лежит материя, вечная и неизменная, однородная и бескачественная; количество материи в мире неизменно. Она наполняет все пространство, так что никакой пустоты не существует, и одни тела вплотную примыкают к другим. Материя сама по себе неизменна и пассивна. Все изменения происходят иод влиянием двух противоположных борющихся сил, или начал, — тепла и холода. Эти две силы изначальны, бестелесны и одушевленны; но они не существуют без материи и вне материи, для них характерно стремление к самосохранению, и потому они борются за материю как «два жениха за женщину». Этим силам свойственна способность к ощущениям.

Природа есть порождение материи и этих двух сил. Теплота воплощается в солнце, а холод — в земле. Поэтому два мира — подлунный (центр которого — земля) и надлунный — находятся в непрерывной борьбе: солнечный жар стремится «сжечь» землю, а земля — «заморозить» солнце. Острее всего эта борьба идет на границе миров. Но «ни одна из частей материи не может быть целиком во владении одного лишь (начала) при том, что другому, побежденному, не достанется ничего, но по большей части все части материи находятся в обладании обоих, постоянно сражающихся между собой и поочередно терпящих поражение».

Качественное своеобразие вещей объясняется преобладанием в них тепла или холода. Тепло порождает расширение, а значит, и малую плотность вещества, свет и прозрачность, движение. Холод порождает сгущение и плотность, темноту и непрозрачность, неподвижность и покой. Небо, в котором много тепла, движется очень быстро, ему присуще бесконечное круговое движение. Земля же, где преобладает холод, чувствует «омерзение к движению», поэтому тела на Земле движутся по прямой, направляясь к пределу, «как бы для отдыха».

Учение о человеке и теория познания. Важнейшая составляющая человека как телесного существа — его дух. Но дух понимается у Телезио как разновидность материи, особо тонкое, теплое, подвижное и чувствующее вещество. Его основное место пребывания — мозг человека, но оттуда он распространяется по нервам по всему телу. Вещи, существующие вне тела человека, воздействуют на наш дух, вызывая его расширение или сжатие, передающееся по нервам; чем больше тепла, тем интенсивнее движение. Этим и объясняются различия в восприятии разных вещей. Со смертью тела умирает и дух. Но кроме духа человек обладает еще бестелесной и бессмертной душой, данной людям Богом.

Этика. Поскольку материя человека пронизана силами тепла и холода, которым изначально свойственно стремление к самосохранению, то оно характерно и для каждого человека. Человек любит все то, что способствует его самосохранению, и ненавидит все, мешающее этому. Поскольку в этом все люди одинаковы, то они должны уважать и признавать это чувство друг в друге. Гуманность — это высшая добродетель у людей.

Судьба учения. Идеи Телезио оказали влияние на Кампанеллу, Бруно, а в Новое время — на Фр. Бэкона и Декарта (схема 47).

Схема 47. Телезио: истоки и влияние

В общественном сознании Парацельс предстает как врач-новатор, который чуть ли не первым стал полагаться в лечении и диагностике на опыт, а не на схоластику и авторитеты древних. И самое главное — он считается основателем современной фармакологии. Его имя стоит в одном ряду с Гиппократом, Авиценной, Галеном и другими великими врачами прошлого.

Именно таким его описывают в учебниках по истории медицины, и в романе братьев Вайнеров «Лекарство от страха». В 1989 по нему был снят популярный фильм, в котором Парацельс показан врачом, вынужденным сражаться со всем косным миром. Он проводит жизнь в постоянных скитаниях, поскольку его отовсюду гонят. В поисках мифического лекарства от всех болезней, ему удается сделать открытия, которые легли в основу современной фармакологии.

Кем же Парацельс был на самом деле?

При рождении отец дал ему имя Теофраст (богоречивый). Ученики иронично прозвали его Какофрастом (злоречивым). Полностью его законное имя звучало так — Филипп Ауреол Теофраст Бомбаст фон Гогенгейм. Этого ему показалось мало, и он сам стал скромно величать себя Парацельсом. Обычно это имя переводят, как «Подобный Цельсу». Рискнём высказать предположение, что выбирая это имя, Парацельс вкладывал в него другой смысл. Греческая частица «пара» означает не только близко, около, но и нарушающий что-либо. Поскольку Парацельс не признавал никаких авторитетов, даже Гиппократа, Галена и Авиценну, то вряд ли он представлял себя равным древнеримскому врачу и философу Авлу Корнелию Цельсу. Скорее всего, он видел себя уничтожающим его. Похоже, фанатичному Теофрасту не нравились призывы Цельса к примирению всех медицинских школ и попытки «сохранять середину между крайними мнениями». Важная деталь, Парацельс смело издевался над этими медицинскими авторитетами, и публично сжигал их книги.

Доктор Парацельс: пьяный горбун и гениальный врач-новатор Подробнее

Встречают по одежке…

Давайте повнимательнее присмотримся к Парацельсу, но присмотримся по-русски: встретим по одежке. Внешность у него запоминающаяся. По словам знаменитого психоаналитика и философа Карла Юнга, серьезно изучавшего историю Гогенгейма, «природа дала ему лишь приблизительно полутораметровый рост, болезненный вид, слишком короткую верхнюю губу, не до конца прикрывавшую зубы (признак, который нередко встречается у нервных людей), и таз, женственность которого казалась поразительной, когда в XIX веке его останки эксгумировали…». После этого ходила даже молва, что он был евнухом. В связи с этим заметим, что Теофраст любил выпить, покутить, но ни в одном труде о нём нет ни слова о его женщинах.

Парацельс по неделям мог не переодеваться, гордился, что он и его ученики «платья носят грубое, кожаное, шкурой либо фартуком завешенное, о кои они руки вытирают, пальцы свои в угли, в отбросы и всяческую грязь суют, а не в кольца золотые, и подобно кузнецам и угольщикам закопчены».

Провожают по уму

Не будем ханжами и проводим Парацельса по уму, то есть, по его достижениям, о которых можно прочесть во многих статьях. Во-первых, ему приписывают создание ятрохимии — врачебной химии, которую считают краеугольным камнем современной фармакологии и биохимии. Во-вторых, многие упорно утверждают, что он ввел в медицину опытный подход. То есть, в отличие от врачей-схоластов, он полагался не на теории, оторванные от реальности, а шел от жизни, полагаясь на наблюдения и результаты. Можно сказать однозначно, человек, сделавший в то время такие открытия, достоин не одной, а многих Нобелевских премий.

Колесо истории. Чем известен Гиппократ? Подробнее

Странный опыт

Но давайте повнимательнее рассмотрим «опытный подход» Парацельса.

«Он страстно боролся с медицинской наукой своего времени и провозглашал ценность и необходимость «опыта», но столь восхваляемый им опыт не имел ничего общего с сегодняшним пониманием опыта», — пишет Александр Койре, наш соотечественник, покинувший Россию перед революцией, и ставший самым известным историком науки в мире. Парацельса он изучал специально, и посвятил ему большой очерк.

Что же такое «опытный подход по Парацельсу»? Он несколько своеобразен — Какофраст признает только свой опыт, а опыт Авиценны, Галена и прочих великих медиков для него не существует. Проповедуя опытный подход, Парацельс практически исключает объект опыта — пациента. Будучи астрологом и алхимиком, он считает, что для постановки диагноза и выбора лечения сам больной не нужен. Про него все можно узнать по расположению звезд на небе.

«Для нас, — говорит Парацельс, — внешнее небо путеводитель по небу внутреннему». Внешнее небо это макрокосм, в котором отражается микрокосм — сам больной. И поскольку, небо внешнее перед глазами, а внутреннее, сокрыто от глаз кожными покровами, мышцами и прочими анатомическими структурами, лучше о нём судить по макрокосму. «Ибо кто смотрит вовнутрь сквозь кожу?» — задается вопросом Парацельс, и сам же отвечает: «Никто».

По его мнению, анатомия, изучающая строение человеческого тела, и проникающая внутрь его — тоже не нужна. Гогенгейм выступал против только начинавшихся медицинских вскрытий трупов, так как «внешнее небо учит и указывает, откуда происходит недуг у человека, а сам человек не показывает свой недуг». То есть, по сути, он даже отрицает необходимость осмотра и обследования пациента, а также необходимость изучения симптомов. Якобы «достаточно посмотреть на звезды, и вычислить его болезнь». Он вел себя как самые типичные врачи того времени, против которых так яростно выступал. Тогдашние доктора почти поголовно были астрологами. К слову, точно так же без осмотра он поставит диагноз своему современнику знаменитому гуманисту Эразму Роттердамскому. Согласитесь, вне всякого сомнения, такой опытный подход не может быть положен в фундамент современной медицины.

Ятрохимия или ятроалхимия

А теперь вернемся к врачебной химии (ятрохимии). Правильнее её называть ятроалхимией, которая бесконечно далека от привычной нам химии. Конечно, алхимики, многие из них были врачами, иногда проводили опыты, которые сопровождались химическими превращениями (их изучение — суть химии), но для развития настоящей химии гораздо больше пригодились не их исследования, а лабораторная посуда, используемая ими — реторты, колбы, мензурки и т.д. Химия и алхимия гораздо более отдалены друг от друга, чем алхимия и астрология. Поэтому, считать Парацельса родоначальником химии и фармакологии, оснований нет: «Не существует прямого пути от Гогенгейма к современной химии», — пишет швейцарский исследователь Парацельса Пирмин Майер.

Главное его новшество, использование вместо лечебных трав всякой «химии», главным образом, ртути, серы и сурьмы. Не странно, что от таких лекарств многие больные умирали. Парацельса стали обвинять в отравлениях. Он глубокомысленно отвечал: «А знаете ли вы, что есть яд? Все есть яд, и все есть лекарство. Одна лишь доза делает вещество или ядом, или лекарством». На самом деле, эту сентенцию, которой пытаются часто показать новаторство Теофраста, придумали ещё в древней Греции.

О своих будущих врачах-последователях Парацельс говорит: «Они будут геомантами, они будут адептами, они будут археями, они будут спагириками, у них будет квинтэссенция». Не уверен, что современные потомки Гиппократа узнают себя в этом описании. Карл Юнг, врач, психоаналитик и философ, изучая Парацельса по первоисточникам, сознался, что кроме бунта против официальной медицины затрудняется «указать, какие другие врачебные открытия принципиального характера можно приписать Парацельсу». При этом, если мы заглянем в более древние труды Гиппократа, то сможем найти массу рецептов и советов, актуальных и сегодня. Такова история науки, за несколько веков до Парацельса и после она сильно ушла в сторону, и лечиться у врачей было очень опасно. Часто опаснее, чем болеть.

Пламенный революционер

Возможно, в силу этого бунтарства советские историки медицины записали Парацельса в разряд пламенных революционеров, и представляли его как предтечу современной медицины. Но в реальности, это был человек своего раздираемого религиозными войнами времени, бесконечно далекий от современной науки. Нам кажется более справедливым взгляд на него Александра Койре: «Парацельс является одним из самых любопытных авантюристов в истории человеческой мысли. Избыточная, даже сверхизбыточная фантазия, страсть к познанию и жгучий интерес к миру, к конкретной живой реальности, воплотились в его гении — варварском, но все же гении, — и распад средневековой науки вызвал у него возрождение и оживление самых примитивных предрассудков более, чем у кого-либо из его современников. Половина того, чему он учил — это не что иное, как фольклор, выряженный в причудливые имена, которые он с детски наивной радостью изобретал по всякому поводу или даже без повода; имена, которым он придавал «латинские» и «греческие» корни и окончания. Он наслаждался возможностью — противопоставить ученой терминологии своих современников и соперников ещё большую абракадабру».

А, как известно, в абракадабре, если постараться, можно откопать истоки всех наук.

Второй исторической формой медицинской этики стало понимание взаимоотношения медика и пациента , сложившееся в Средние века. В эпоху Возрождения получили признание гуманные заветы великих античных медиков. Выразить их особенно четко удалось известному врачу и химику Парацельсу (1493-1541). Карл Юнг писал о нем: «В Парацельсе мы видим не только родоначальника в области создания химических лекарств, но и в области психического лечения».

В его этическом учении нравственное отношение к пациенту рассматривается как необходимое условие всего лечебного процесса. Если в модели Гиппократа завоевывается социальное довериеличности пациента, то

Модель Парацельса особо учитывает эмоционально-психические особенности личности, глубину духовного контакта с медиком, включение этого контакта в лечебный процесс

Успешность лечения во многом определяется верой пациента медицинскому работнику: «Тот, кто больше верит, излечивается лучше», утверждал выдающийся доктор 16-го века Д.Кардано. В терминологии современной психоаналитической медицины пациент, который всецело доверяет медицинскому работнику, готов поделиться с ним своими переживаниями, секретами, находится в состоянии позитивной трансференции (открытости) . Это накладывает на медика особую ответственность за нравственную безупречность, за точность следования нравственным нормам.

В модели Парацельса ярко проявляется патернализм как тип взаимоотношения медика и больного. Употребление латинского слова «патер» (отец) используется здесь для того, чтобы показать, что идеалом отношения медика и пациента являются кровно-родственные отношения, для которых характерны положительные психо-эмоциональные привязанности и социальная ответственность. Парацельс указывал на особую целебность подобного контакта.

А. Маслоу в своей книге «Психология бытия» рассматривает здоровье человека как интегральную характеристику, включающую здоровье физическое, душевное и духовное). На это обстоятельство указывает и Сократ: «нельзя лечить тело, игнорируя душу».

«Сила медика – в его сердце, работа его должна руководствоваться Богом и освещаться естественным светом и опытностью ; главнейшая основа лекарства – любовь».

В рамках этики Парацельса нравственное отношение к пациенту понимается как важнейшая составляющая стратегии терапевтического поведения медицинского работника. В медицинской и в популярной литературе встречается яркое выражение Парацельса:

«Сила медика – в его сердце, работа его должна руководствоваться Богом и освещаться естественным светом и опытностью ; главнейшая основа лекарства – любовь».

Жизненным кредо Парацельса была евангельская фраза «Спешите делать добро», отсюда главный принцип второй модели Биомедицинской этики ( этики Парацельса) принцип «Сотвори добро».

Проверьте себя на этом этапе.

1.Какое условие считал необходимым Парацельс в терапевтическом процессе?

2.Как вы понимаете принцип патернализма во взаимоотношениях медика и пациента?

3.Назовите главный принцип этики Парацельса.

Более 25 веков в европейской культуре формировались, изменялись различные моральные принципы и правила, сопровождавшие многовековое существование медицины. Различные нравственные регуляторы, функционировавшие на разных этапах развития общества, — религиозные, культурные, этнические, социально-экономические — влияли на формирование этических моделей и в медицине. Учитывая все многообразие врачебного нравственного опыта, можно выделить 4 сосуществующие модели:

  1. Модель Гиппократа (принцип «не навреди»).

  2. Модель Парацельса (принцип «делай добро»).

  3. Деонтологическая модель (принцип «соблюдения долга»).

  4. Биоэтика (принцип «уважения прав и достоинства личности»).

Исторические особенности и логические основания каждой из моделей определяли становление тех моральных принципов, которые составляют сегодня ценностно-нормативное содержание современной биомедицинской этики.

МОДЕЛЬ ГИППОКРАТА

Первой формой врачебной этики были моральные принципы врачевания Гиппократа (460-377 гг. до н. э.), изложенные им в «Клятве», а также в книгах «О законе», «О врачах», «О благоприличном поведении», «Наставления» и др.

В древних культурах — вавилонской, египетской, иудейской, персидской, индийской, греческой — способность врачевать свидетельствовала о «божественной» избранности и определяла элитное, как правило, жреческое положение в обществе.

Считается, что Гиппократ был сыном одного из жрецов бога Асклепия — Гераклида, который дал ему первоначальное медицинское образование. Становление светской медицины в Древней Греции связано с принципами демократии городов-государств, и освященные права врачующих жрецов неизбежно сменялись моральными профессиональными гарантиями и обязательствами лекарей перед страждущими.

Помимо этого этика Гиппократа, что хорошо иллюстрируется «Клятвой», была вызвана необходимостью отмежеваться от врачей-одиночек, разных шарлатанов, которых и в те времена было немало, и обеспечить доверие общества к врачам определенной школы или корпорации асклепиадов.

Практическое отношение врача к больному и здоровому человеку, изначально ориентированное на заботу, помощь, поддержку является основной чертой профессиональной врачебной этики.

Ту часть врачебной этики, которая рассматривает проблему взаимоотношения врача и пациента под углом зрения социальных гарантий и профессиональных обязательств медицинского сообщества, можно назвать «моделью Гиппократа».

Речь шла:

  • об обязательствах перед учителями, коллегами и учениками,
  • о гарантиях непричинения вреда («Я направлю режим больных к их выгоде сообразно с моими силами и моим разумением, воздерживаясь от всякого вреда и несправедливости»), оказания помощи, проявления уважения,
  • об отрицательном отношении к убийству и эвтаназии («Я не дам никакому просимого у меня смертельного средства и не покажу пути для подобного замысла»), абортам («Я не вручу никакой женщине абортивного пессария»),
  • об отказе от интимных связей с пациентами («В какой бы дом я ни вошел, я войду туда для пользы больного, будучи далек от всего намеренного, неправедного и пагубного, особенно от любовных дел с женщинами и мужчинами, свободными и рабами»,
  • У врача с больными немало отношений: ведь они отдают себя в распоряжение врачам, и врачи во всякое время имеют дело с женщинами, с девицами и с имуществом весьма большой цены, следовательно, в отношении всего этого врач должен быть воздержанным»), о врачебной тайне («Что бы при лечении — а также и без лечения я ни услышал касательно жизни людской из того, что не следует когда-либо разглашать, я умолчу о том, считая подобные вещи тайной»).

Основополагающим среди перечисленных принципов для модели Гиппократа является принцип «не навреди», который фокусирует в себе гражданское кредо врачебного сословия. Этот принцип формирует исходную профессиональную гарантию, которая может рассматриваться как условие и основание его признания обществом в целом и каждым человеком отдельно, который доверяет врачу свое здоровье и жизнь.

Большое внимание Гиппократ уделял облику врача, не только моральной, но и внешней (одежда, опрятность) респектабельности, что было связано с необходимостью формирования доверия обращающихся к врачебной касте в период перехода от жреческой медицины к светской. Жрецы, за всю историю развития религии, приобрели статус приближенных к богам, считалось, что от них получали они мудрость и наставления, знания и навыки. Врачи же, преодолевшие храмовость, должны были приобретать и обладать такими качествами, которые способствовали бы формированию облика всего врачебного профессионального сообщества того времени. Гиппократ определял эти качества, отталкиваясь от обобщенных ценностей Древней Греции.

В книге «О благоприличном поведении» наиболее полно отражено представление об идеале врача, сложившемся в недрах медицинских школ в эпоху греческого «просвещения»: «Каковы они по внешнему виду, таковы и в действительности: врач-философ равен богу».

Гиппократом были определены общие правила взаимодействия врача с пациентом, при этом акцент ставился на поведении врача у постели больного.

При контакте с больным предлагалась такая форма общения, которая способствовала бы ориентации пациента на выздоровление: «Очевидным и великим доказательством существования искусства будет, если кто, устанавливая правильное лечение, не перестанет ободрять больных, чтобы они не слишком волновались духом, стараясь приблизить к себе время выздоровления».

Немаловажным и сложным в этическом отношении был вопрос о вознаграждении врача за оказанную помощь и лечение. В условиях жреческой медицины дары и подношения вручались не самому жрецу, а храму, в котором он служил. При переходе к светской медицине, когда гонораром обеспечивается непосредственно врач, необходимы были соответствующие правила, не нарушающие общую архитектонику врачебной этики: «Лучше упрекать спасенных, чем наперед обирать находящихся в опасности».

МОДЕЛЬ ПАРАЦЕЛЬСА

Второй исторической формой врачебной этики стало понимание взаимоотношения врача и пациента, сложившееся в Средние века.

Выразить ее особенно четко удалось Парацельсу (1493-1541 гг.). Эта форма врачебной этики, в рамках которой нравственные отношения с пациентом понимаются как составляющая стратегии терапевтического поведения врача.

Если в гиппократовской модели завоевывается социальное доверие личности пациента, то «модель Парацельса» — это учет индивидуальных особенностей личности, признание глубины ее душевных контактов с врачом и включенности этих контактов в лечебный процесс. «В Парацельсе мы видим родоначальника не только в области создания химических лекарств, но также и в области эмпирического психического лечения» (Юнг).

В границах «модели Парацельса» в полной мере развивается патернализм как тип взаимосвязи врача и пациента. Медицинская культура использует латинское понятие pater — «отец», распространяемое христианством не только на священника, но и на Бога. Смысл слова «отец» в патернализме фиксирует, что «образцом» связей между врачом и пациентом являются не только кровнородственные отношения, для которых характерны положительные психоэмоциональные привязанности и социально-моральная ответственность, но и «целебность», «божественность» самого контакта врача и больного.

Неудивительно, что основным моральным принципом, формирующимся в границах данной модели, является принцип «делай добро», благо, или «твори любовь», благодеяние, милосердие.

Врачевание — это организованное осуществление добра. Парацельс писал: «Сила врача — в его сердце, работа его должна руководствоваться Богом и освещаться естественным светом и опытностью; важнейшая основа лекарства — любовь».

Под влиянием христианской антропологии Парацельс рассматривал физическое тело человека «лишь как дом, в котором обитает истинный человек, строитель этого дома». Считается, что христианское понимание души способствовало становлению суггестивной терапии, которую активно применял выдающийся врач XVI в. Кардано, рассматривая ее как необходимую и эффективную составляющую любого терапевтического воздействия. Кардано понял роль фактора доверия и утверждал, что успешность лечения во многом определяется верой пациента во врача: «Тот, кто больше верит, излечивается лучше».

Важность доверительных отношений между врачом и пациентом неоднократно подчеркивалась выдающимися врачами прошлого, еще в VIII в. Абу-ль-Фарадж писал: «Нас трое — ты, болезнь и я; если ты будешь с болезнью, вас будет двое, я останусь один — вы меня одолеете; если ты будешь со мной, нас будет двое, болезнь останется одна — мы ее одолеем».

В конце XIX — начале XX вв. Фрейд десакрализировал патернализм, констатировав либидинозный характер взаимоотношения врача и пациента. Его понятия переноса и контрпереноса являются средством теоретического осмысления сложного межличностного отношения между врачом и пациентом в психотерапевтической практике. Фрейд полагал, что всякий психотерапевт, а деятельность врача любой специальности включает в себя психотерапевтическую компоненту, «должен быть безупречным, особенно в нравственном отношении».

Фрейд писал не только о «безупречности» как теоретически выверенной стратегии терапевтического поведения, основывающегося на особенностях природы лечебной деятельности, но и «безупречности» как почти механической точности соответствия поведения врача тем или иным нормативам этических требований.

ДЕОНТОЛОГИЧЕСКАЯ МОДЕЛЬ

Впервые термин «деонтология» («deontos» — должное, «logos» — учение) ввел английский философ Бентам (1748-1832), обозначая этим понятием науку о долге, моральной обязанности, нравственного совершенства и безупречности.

Деонтология особенно важна в той профессиональной деятельности, где широко используются сложные межличностные взаимовлияния и ответственные взаимодействия.

В медицине это соответствие поведения врача определенным этическим нормативам. Это деонтологический уровень медицинской этики, или «деонтологичекая модель», опирающаяся на принцип «соблюдения долга».

Основой деонтологии является отношение к больному таким образом, каким бы в аналогичной ситуации хотелось, чтобы относились к тебе. Глубокую сущность деонтологии врачевания раскрывает символическое высказывание голландского врача XVII в. ван Туль-Пси: «Светя другим, сгораю сам».

Термин «деонтология» ввел в советскую медицинскую науку в 40-х годах XX в. Петров для обозначения реально существующей области медицинской практики — врачебной этики, — которая была «отменена» в России после революции 1917 г. за ее связь с религиозной культурой.

Деонтологическая модель врачебной этики — это совокупность «должных» правил (соизмерение, соблюдение себя с «должным» и осуществление оценки действия не только по результатам, но и по помыслам), соответствующих той или иной конкретной области медицинской практики.

Деонтология включает в себя вопросы:

  • соблюдения врачебной тайны,
  • меры ответственности за жизнь и здоровье больных,
  • взаимоотношений в медицинском сообществе,
  • взаимоотношений с больными и их родственниками.

Так, примером этой модели являются правила относительно интимных связей между врачом и пациентом, разработанные Комитетом по этическим и правовым вопросам при Американской медицинской ассоциации (JAMA, 1992, № 2):

  • интимные контакты между врачом и пациентом, возникающие в период лечения, аморальны;
  • интимная связь с бывшим пациентом может в определенных ситуациях признаваться неэтичной;
  • вопрос об интимных отношениях между врачом и пациентом следует включить в программу обучения всех медицинских работников;
  • врачи должны непременно докладывать о нарушении врачебной этики своими коллегами.

Как видно, характер рекомендаций достаточно жесткий, и очевидно, что их нарушение может повлечь за собой дисциплинарные и правовые последствия для врачей, которых объединяет данная Ассоциация.

«Соблюдать долг» — это значит выполнять определенные требования. Недолжный поступок — тот, который противоречит требованиям, предъявляемым врачу со стороны медицинского сообщества, общества, собственной воли и разума.

Когда правила поведения открыты и точно сформулированы для каждой медицинской специальности, принцип «соблюдения долга» не признает оправданий при уклонении от его выполнения.

Идея долга является определяющим, необходимым и достаточным основанием действий врача. Если человек способен действовать по безусловному требованию «долга», то такой человек соответствует избранной им профессии, если нет, то он должен покинуть данное профессиональное сообщество.

Наборы «точно сформулированных правил поведения» разработаны практически для каждой медицинской специальности и представляют собой перечень и характеристику этих правил по всем медицинским областям.

К середине XX в. медицинская деонтология становится интернациональной — появляются международные документы, регламентирующие поведение врача: Женевская декларация (1948), Международный кодекс медицинской этики (Лондон, 1949), Хельсинская декларация (1964), Токийская декларация (1975) и др.

БИОЭТИКА

В 60-70-х гг. XX в. формируется новая модель медицинской этики, которая рассматривает медицину в контексте прав человека.

Термин «биоэтика» (этика жизни), который был предложен Ван Ренселлером Поттером в 1969 г., который раскрывается как «систематические исследования поведения человека в области наук о жизни и здравоохранении в той мере, в которой это поведение рассматривается в свете моральных ценностей и принципов».

Основным моральным принципом биоэтики становится принцип «уважения прав и достоинства личности».

Под влиянием этого принципа меняется решение «основного вопроса» медицинской этики — вопроса об отношении врача и пациента. Сегодня остро стоит вопрос об участии больного в принятии врачебного решения. Это далеко не «вторичное» участие оформляется в новых типах взаимоотношения врача и больного — информационный, совещательный, интерпретационный типы являются по своему формой защиты прав и достоинства человека.

В современной медицине обсуждают не только помощь больному, но и возможности управления процессами патологии, зачатия и умирания с весьма проблематичными физическими и метафизическими (нравственными) последствиями этого для человеческой популяции в целом.

Медицина, работающая сегодня на молекулярном уровне, становится более «прогностической». Доссе (французский иммунолог и генетик) считает, что прогностическая медицина «поможет сделать жизнь человека долгой, счастливой и лишенной болезней». Только одно «но» стоит на пути этой светлой перспективы: «лицо или группа лиц, движимых жаждой власти и нередко зараженных тоталитарной идеологией». Прогностическую медицину еще можно определить как бессубъектную, безличностную, то есть способную к диагностированию без субъективных показателей, жалоб и пациента. И это действительно реальный и безпрецедентный рычаг контроля и власти как над отдельным человеческим организмом, так и над человеческой популяцией в целом.

Биоэтика — это современная форма традиционной профессиональной биомедицинской этики, в которой регулирование человеческих отношений подчиняется сверхзадаче сохранения жизни человеческого рода.

Регулирование отношений со сверхзадачей сохранения жизни непосредственно связано с самой сутью и назначением морали вообще. Сегодня «этическое» становится формой защиты «природно-биологического» от чрезмерных притязаний культуры к своим естественно-природным основаниям.

Биоэтика (этика жизни) как конкретная форма «этического» возникает из потребности природы защитить себя от мощи культуры в лице ее крайних претензий на преобразование и изменение «природно-биологического».

Начиная с 60-70-х гг. XX в., как альтернатива патернализму, все большее распространение приобретает автономная модель, когда пациент оставляет за собой право принимать решения, связанные с его здоровьем и медицинским лечением.

В этом случае врач и пациент совместно разрабатывают стратегию и методы лечения. Врач применяет свой медицинский опыт и дает разъяснения относительно прогнозов лечения, включая альтернативу нелечения; пациент, зная свои цели и ценности, определяет вариант, который больше всего соответствует его интересам и планам на будущее.

Таким образом, вместо патерналистской модели защиты и сохранения жизни пациента, в настоящее время на первый план выходит принцип благополучия пациента, который реализуется доктриной информированного согласия — самоопределение пациента зависит от степени его информированности.

Врач обязан снабдить больного не только всей интересующей его информацией, но и той, о которой, в силу своей некомпетентности, пациент может не подозревать. При этом решения пациента носят добровольный характер и соответствуют его собственным ценностям. Из этого и вытекает нравственный стержень взаимоотношений «врач-пациент» в биоэтике — принцип уважения личности.

Большое значение приобретает также вопрос об определении начала и конца жизни. (См. Эвтаназия)

Конфликт «прав», «принципов», «ценностей», а по сути человеческих жизней и судеб культуры — реальность современного общества.

Конфликт «права плода на жизнь» и «права женщины на аборт», или правовое сознание пациента, восходящее до осознания «права на достойную смерть», вступающее в противоречие с правом врача исполнить не только профессиональное правило «не навреди», но и заповедь — «не убий».

В отношении аборта как уничтожения того, что может стать личностью, существует три нравственных позиции:

  • консервативная — аборты всегда аморальны и могут быть разрешены лишь при угрозе жизни женщины;
  • либеральная — умеренная — абсолютное право женщины на аборт, безотносительно к возрасту плода
  • и умеренная — оправдание аборта до наступления определенного развития эмбриона (до стадии развивающегося плода — 12 недель, когда ткань мозга становится электрически активной).

Активность мозга служит также и критерием смерти. Современная интенсивная терапия способна поддерживать жизнь пациентов, не способных ни к самостоятельному дыханию, ни к мыслительным процессам. Поэтому возникают новые нравственные проблемы, связанные с пациентами, находящимися на грани жизни и смерти.

Вопрос об эвтаназии обычно возникает, когда пациент необратимо утратил сознание; умирая, испытывает интенсивные непереносимые страдания, вынуждающие медиков поддерживать пациента в полубессознательном состоянии или когда новорожденный имеет анатомические и физиологические дефекты, несовместимые с жизнью.

Существует большой диапазон мнений: от полной легализации права врача прерывать жизнь больного с его согласия («активная эвтаназия»), до полного неприятия эвтаназии как акта, противоречащего человеческой морали.

Существует вариант так называемой «пассивной эвтаназии», когда используется принцип нелечения, исключающий сам акт умерщвления (отключение искусственных систем, обеспечивающих жизнедеятельность, прекращение введения лекарственных препаратов и т. д.).

Этические проблемы аборта и эвтаназии связаны с моральными аспектами репродукции и трансплантации. Современная технология репродукции жизни определяет качественно новые формы взаимоотношений между супругами, родителями и детьми, биологическими и социальными родителями. Трансплантология открывает новые проблемы определения грани жизни и смерти из-за моральной альтернативы спасения жизни реципиенту и ответственностью за возможное убийство обреченного на смерть донора.

В 90-х гг. XX в. биоэтика стала понятием, включающем всю совокупность социально-этических проблем современной медицины, среди которых одной из ведущих оказывается проблема социальной защиты права человека не только на самоопределение, но и на жизнь. Биоэтика играет важную роль в формировании у общества уважения к правам человека.

Юдин полагает, что «биоэтику следует понимать не только как область знаний, но и как формирующийся социальный институт современного общества». Конкретной формой разрешения возможных противоречий в области биомедицины являются биоэтические общественные организации (этические комитеты), объединяющие медиков, юристов, специалистов по биоэтике, священников и др., обеспечивающие разработку рекомендаций по конкретным проблемным ситуациям медико-биологической деятельности, будь то ее теоретическая или практическая сторона.

Исторический и логический анализ развития этики врачевания приводит к следующему выводу:

Современной формой медицинской этики является биомедицинская этика, работающая ныне в режиме всех четырех исторических моделей — модели Гиппократа и Парацельса, деонтологической модели и биоэтики. Связь научно-практической деятельности и нравственности — одно из условий существования и выживания современной цивилизации.

ТРУДЫ ПАРАЦЕЛЬСА

Самим Парацельсом написано немного. Обычно то, что он хотел оставить на бумаге, он диктовал своим ученикам. Таким образом, большая часть его сочинений осталась в их записи. При его жизни было напечатано очень мало его трудов. Они собраны в семи книгах под названием «De Gradibus et Compositionibus Receptorum et Naturalium» (Basel, 1526), a также в книге «Chirurgia Magna», напечатанной в Ульме в 1536 г. Остальные труды стали известны уже после его смерти. К сожалению, его ученики и последователи, такие, как Адам фон Боденштайн, Александр фон Зухтен, Герхард Дорн, Леонард Турнейсен, Петер Северин, Освальд Кролл, Мельхиор Шеннеман и другие, передавали их в типографию в весьма плачевном виде, так что нередко целые страницы были пропущены, а оставшиеся очень сложно было привести в порядок.

Отдельные труды Парацельса были опубликованы Иеронимом Файерабендом (Hieronymus Feierabend) во Франкфурте, Арнольдом Биркманом (Arnold Byrkmann) в Кельне и Петером Барной (Peter Barna) в Базеле. В то же время появилось большое количество поддельных книг и записей, приписывавшихся Парацельсу. Так, Антипрас Силоран упоминал, что Парацельс написал 35 книг по медицине, 235 по философии, 12 по политике, 7 по математике и 66 по некромантии. Если мы вспомним, что Парацельс занимался литературным трудом только в течение пятнадцати лет, то становится очевидно, что Силоран имел в виду все книги и публикации, которые приписывались Парацельсу.

Джон Хузер, доктор медицины из Гроссглогау, по просьбе архиепископа Кельнского Эрнста внимательно изучил все эти работы. Он кропотливо собирал все сохранившиеся автографы Парацельса и его учеников; приведя их в порядок, в 1589-90 гг. он издал в Кельне полное собрание работ Парацельса.

Ранний вариант (1590 г.) издания Хузером рукописей Парацельса.

Туда входят следующие произведения:

1. Труды по медицине

1. Paramirum de Quinque Entibus Omnium Morborum (Paramirum пяти причин, вызывающих болезни). (Автограф Парацельса.)

2. Opus Paramirum Secundum (Paramirum, книга вторая). (Автограф.)

3. Liber de Generatione Hominis (Книга о происхождении человека).

4. Liber Paragranum (Paragranum). (Автограф.)

5. Liber Paragranum Secundum (Paragranum, книга вторая). (Автограф.)

6. Chronica des Landes Kaernthen (Хроника герцогства Kaринтии).

7. Defensiones und Verantwortung wegen etiicher Verunglimpfung seiner Misgoenner (Защита и ответ, касающиеся некоторых искажений, внесенных его врагами).

8. Labyrinthus medicorum errantium (Лабиринт заблуждающихся врачей).

9. Das Buch vom Tartaro, das ist vom Ursprung des Sands und Steins (Книга Тартара, или о происхождении песка и камней).

10. Epistel der Landschaft Kaernthen an Theophrastum (Послание герцогства Каринтии к Теофрасту).

11. De viribus membrorum (Об органических силах).

12. De primis tribus essentiis (О трех первоэлементах).

13. Vom Ursprung und Heilung der natuerlichen Pestilenz (О причинах и лечении обыкновенной чумы).

14. Ein Buechlein von der Pestilenz an die Stadt Sterzingen (Письмо о чуме к городу Штерцингену).

15. Zwei Buecher vom Ursprung und Ursach der Pest (Две книги о причинах и происхождении чумы).

16. Drei andere Buecher von der Pestilenz (Еще три книги о чуме).

(13–16 — из оригиналов рукописей доктора Иоганна-Монтануса из Хиршфилда.)

17. Eitiche Collectanea de Peste (Свод заметок о чуме). (Автограф.)

18. De Morbis ex Tartaro oriundis (О болезнях, идущих из Тартара).

19. Theophrasti Epistola ad Erasmum Rotterdamum (Письмо Теофраста к Эразму Роттердамскому).

20. Erasmi Rotterdami Responsio (Ответ Эразму Роттердамскому).

21. Liber de Teteriis (Книга о желтухе).

(17–21 — рукописи Монтануса.)

22. Liber quatuordecim paragraphorum (Книга четырнадцати параграфов).

23. Von den tartarischen Krankheiten (О тартарических болезнях).

24. Von den Krankheiten die den Menschen der Vernunft herauben (О болезнях, вызывающих умопомешательство).

25. Von Krummen und lahmen Gliedern (О высохших и парализованных членах).

26. Von den astralischen Krankheiten (Болезни, вызываемые звездными влияниями).

27. Vom Podagra (О подагре).

(22–27 — автографы Парацельса.)

28. Andere zwei Buecher vom Podagra (Еще две книги о подагре). (Печатное издание.)

29. Vom Ursprung, Ursach und Heilung des Morbi Caduci und Epilepsy (О причинах, происхождении и лечении нервных болезней и эпилепсии). (Рукопись.)

30. De Caduco matricis (О смещении матки). (Рукопись.)

31. Von den Bergkrankheiten (Болезни, распространенные в гористых местностях). (Рукопись.)

32. Theorica Schemata seu Typi (О родах болезней). (Автограф.)

33. Practicae particularis seu Curationis morborum Tartareorurn (Лечение тартарических болезней). (Фрагмент.)

34. Etiiche Consilia Medica (Несколько письменных советов). (Рукопись.)

35. Etliche Fragmenta Medica (Медицинские фрагменты). (Рукопись.)

36. De Sanitate et Aegritudine (О здоровье и болезни).

37. De Stercore et Aegritudinibus en hoc oreundis (Об отходах в организме и болезнях, ими вызываемых).

38. De anatomia oculorum et eorum affectionibus (Об анатомии глаза и его болезнях).

(36–38 — автографы.)

39. Auslegung primae sectionis Aphorismorum Hippocrates (Объяснение первой части гиппократовских Афоризмов).

40. De modo phlebotomandi (О том, как делать кровопускание).

41. De urinus et pulsibus (О диагностике по моче и пульсу).

42. De modo pharmacandi (Фармацевтика).

(39–42 — источники не упомянуты.)

43. Archidoxorum Libri X (Книга основных начал).

44. De Renovatione (О возобновлении).

45. De Vita longa (О долгой жизни). (На немецком.)

(43–45 — автографы.)

46. De Vita longa (Долгая жизнь). (На латыни.)

47. Some fragments in German (Несколько фрагментов на немецком языке).

48. De praeparationibus libri duo (О подготовке второго тома).

49. Process den Spiritum Vitrioli zu machen (Как приготовить спирт из купороса).

50. De natura rerum (О природе вещей).

(47–50 — рукописи.)

II. Алхимия

51. De Tinctura Physica (О целебной тинктуре).

52. Liber Vexationum (О раздражении).

53. Thesaurus Alchemistarum (Сокровище алхимии).

(51–53 — рукописи.)

54. De Cementis (О связях).

55. Cementum super Venerem et Marte (Союз Венеры и Марса).

(54–55 — автографы.)

56. Das Manuale de Lapide Philosophorum (Наставление о Философском камне). (Рукопись.)

57. Ratio extrahendi ex omnibus metallis Mercurium, Sulphur, et Crocum (Как выделить из всех металлов содержащиеся в них Ртуть, Серу и Крокум). (Рукопись.)

III. Разные сочинения

58. Intimatio Theophrasti (Совет Теофраста).

59. De gradibus rerum naturalium (О различных степенях риродных вещей).

(58–59 — рукописи Опорина.)

60. Herbarius (О растениях).

61. Von den fuenf natuerlichen Dingen (О пяти природных вещах).

(60–61 — автографы.)

62. Zwei Tractate vom Terpenthin und Honig (Два трактата о скипидаре и меде).

63. Vom Ebenholz, vom Bruechen und Praeparation der Mumie (О черном дереве, грыже и приготовлении Mun-lia).

(62–63 — рукописи Монтануса.)

64. De virtutibus herbarum (Достоинства растений). (Рукопись Опорина.)

65. Liber Princi piorum (Книга Начал). (Рукопись Монтануса.)

66. De Thermis (О минеральных источниках). (Рукопись Опорина.)

67. Vom Bade Pfeffers (Ванны Пфеффера).

68. De gradibus et compositionibus (О степенях и составах).

69. Scholia in libros de gradibus (Заметки о степенях).

(67–69 — рукописи Монтануса.)

70. Fragmenta (Фрагменты).

71. Fragmenta aliquod de re Herbaria (Фрагменты, касающиеся растений).

(70–71 — автографы.)

IV. Естественная история и философия

72. Philosophia ad Athenienses (Философия к афинянам). (Печатное издание.)

73. Opus anatomicum (Анатомия). (Автограф.)

74. Philosophia degenerationibus et fructibus quatuor elementarum (Учение о результатах и плодах четырех стихий). (Печатное издание.)

75. Philosophia de generatione hominis (О происхождении человека). (Печатное издание.)

76. De meteoris (О метеорах). (Автограф.)

77. Aliud opusculum de meteoris (Еще о метеорах). (Автограф.)

78. Liber meteorum tertius (Третья книга о метеорах). (Рукопись Монтануса.)

79. De generatio n-ietallorurn (О происхождении металлов.) (Ditto.)

80. Von den natuerlichen Waessern (Природные горячие источники).

V. Магия

81. De divinibus operibus et secretis naturae (О Божественных творениях и тайнах Природы).

82. De sagis earumque operibus (О колдунах, ведьмах и их ремесле).

83. De Daemonicis et Obsessis (О злых духах и одержимости).

84. De somniis (О снах).

85. De sanguine ultra mortem (О состоянии крови после смерти).

86. De anirnalium hominum post mortem apparentibus (0 душах людей, появляющихся после смерти).

87. De virtute imaginativa (О силе воображения).

88. De characteribus (Характеры).

89. De Homunculis et Monstris (Гомункулы и монстры).

(81–89 — автографы.)

90. De Philosophia occulta (Об оккультной философии).

91. De Imaginationibus (О воображении).

(90–91 — рукописи Монтануса.)

92. Philosophia Paraceisi (Философия Парацельса).

93. Vom Fundamente und Ursprung der Weisheit und Kuenste (Об основании и происхождении Мудрости и искусств).

94. Fragmenta (Фрагменты).

(92–94 — другие рукописи.)

95. Philosophia sagax (Критическая философия).

96. Erklaerung der ganzen Astronomie (Объяснение астрономии). (Рукопись Монтануса.)

97. Practica in Scientiam Divinationis (Наставление в науке предсказаний).

98. Fragmenta (Фрагменты).

99. Erklaerung der natuerlichen Astronomie (Объяснение природной астрономии).

(97–99 — автографы.)

100. Das Buch Azoth seu de ligno Vitae (Книга Азота, или о Древе жизни).

101. Archidoxes Magicae (Основные начала магии) (семь книг).

(100–101 — рукописи.)

102. Auslegung von 30 magischen Figuren (Объяснение тридцати магических рисунков). (Автограф.)

103. Prognostication zukuenftiger Geschichten auf 24 Jahre (Пророчество на 24 года). (Печатное издание.)

104. Vaticinium Theophrasti (Предсказания Теофраста).

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *