Стих о русском солдате

Содержание

Что оставила нам война, о которой каждый раз мы вспоминаем с содроганием? Она оставила нам неподдельную человеческую боль, что не станет слабее даже через несколько десятилетий. Каждую семью затронула война, и в каждой семье из поколения в поколение, из уст в уста передаются рассказы о том страшном времени, что пришлось пережить нашим дедушкам и бабушкам, отцам и матерям.

А еще война оставила нам память, долгую и глубокую… Память эта бродит между книг на полках в шкафу, живет в архивах и музеях, кричит на братских могилах. И мы не вправе затыкать уши на ее напоминания о том, что нет ничего лучше и краше мира на земле. Помню, в детстве спрашивали, о чем мечтаешь. Я и мои сверстники отвечали: хотим мира. Это память шептала нам о самом важном, самом дорогом. Чтобы помнили, чтобы не забывали…

Она повсюду – память о войне – в картинах А. Петрова, А. Дейнека, П. Кривоногова, Л. Карташова, фильмах Л. Лукова «Два бойца», И. Пырьева «В 6 часов вечера после войны», Сергея Бондарчука «Судьба человека», Михаила Калатозова «Летят журавли», песнях А. Пахмутовой, В. Высоцкого, М. Блантера, В. Агапкина, стихах Юрия Визбора, Евгения Клячкина, Константина Симонова. Она и в стихах беломорских поэтов тоже есть, тоже напоминает.

Кто-то меня спросил однажды: «А в Беломорске есть поэты?» Я удивилась. Да, и какие!

Перелистываю страницы сборников «Синева», «Глубина» нашего земляка Владимира Лежнева, много лет проживающего в Череповце. В строчках его стихов неслышно бродит та же память, что шептала мне в детстве. О войне напевает старый солдат, в темечко которого попала оловянная пуля. Безногий юноша стонет и мечется в беломорском госпитале, и помочь семнадцатилетнему парню уже ничем нельзя… В стихах В.П. Лежнева нет батальных сцен, но поэту удается с потрясающей глубиной передать ощущения солдата, которому до сих пор во сне слышится бой.

«Войной опустошенная Россия», как отголосок прошлого, слышится сегодня в обыкновенном громе герою стихотворения Юрия Казакова. Мир под небом сейчас, пишет поэт, долгожданный покой на земле, но чувства и мысли наши тянутся к живым и погибшим бойцам, на поля, «что распаханы страшной проклятой войной».

И — нет войны. А кажется, так явно,

Глаза закроешь и перед тобой —

Изрытая осколками поляна,

Блиндаж и близкий, и жестокий бой.

И хриплый голос старенькой гармони

Твердит залетной песенки куплет…

И — нет войны. Но память в обороне,

Который год на рубеже тех лет.

Память о войне живет и в стихах беломорского поэта Бориса Ильтика, в его книге «И нам бы так уметь…» Поэт родился спустя шесть лет после окончания Великой Отечественной и признается читателю, что не спал в землянках на войне, не лежал под «свинцовым дождем» на снегу. Но воевал его дед, военное детство выпало на долю отца, и боль за погибших живет в сердце поэта. Он воспевает в своих стихах простого солдата, который много лет назад возвел в «высочайший ранг» День Победы.

Б.Е. Ильютик пишет о военной столице Карелии, родном Беломорске, что в «годину бед» не был в стороне. Каждый и на фронте, и в тылу, не жалея сил, приближал День Победы, которая «ковалась» в Беломорске, в первую очередь, в штабе фронта, что стал главным домом города. Никого не забыл Беломорск. Он помнит всех: «Мой Беломорск, ты не был в стороне – ты победил в проклятой той войне…» И теперь почтить память павшим беломорчане могут у обелиска, что возвышается в парке им. А.Н. Пашкова вот уже 50 лет. Эта память – «с болью», что сохранили для нас наши поэты – Владимир Лежнев, Юрий Казаков, Борис Ильютик, Александр Лазутин, Василий Алдошкин, Федор Титов, Валентина Науменко, Анатолий Шуньгский и мн.др.

Р.s.

Я стала замечать в последнее время, что в газетах, журналах для экономии места стали использовать аббревиатуру «ВОВ», т.е. Великая Отечественная война. Не надо так. Ведь в слове сохраняется память. Она и есть обелиск погибшим…

Светлана Кошкина, г. Беломорск

Имена ваши

Мы нанесем на гранитные плиты,

На бетон и на мрамор

И вплавим в металл.

Повторим нашу клятву:

Никто не забыт, и ничто не забыто,

И добавим:

Без вести никто не пропал!

Е. Долматовский

Бессмертный полк
Война в груди. Она нам бли`зка:
В цветах, в печали и весне…
Цветы, цветы у обелиска
От тех, кто не был на войне…

В честь павших грянет залп победный,
Для них не кончится война:
Они навеки в полк Бессмертный
Свои вписали имена.

Бессмертный полк походным шагом
Пройдёт дороги всей Земли,
В нём с дедом внук пройдётся рядом
Во имя жизни и любви!

08.05.2016 г.
Александр Лазутин

К 70-летию Победы

Над обелиском в мае синева…
Спокойна высь, а ветер тих и нежен…
Мне не вместить печаль сердец в слова,
До боли долг пред павшими безбрежен.

Победы не бывают без утрат.
Но как бы ни были бои кровавы,
Не отступал ни перед кем солдат,
И гнал врагов за рубежи державы.

Не только в дни больших и малых дат,
А ежечасно святы у народа
Свершения отечества солдат
В лихую пору ратного похода.

19.04.2015 г.

Александр Лазутин

Фамилия
Взгляд простой – нет гордости, величья.
Гимнастёрка ладна без погон.
И в петлице кубик – знак отличья
Тех тревожных для страны времён.

А внизу на фотокарточке слова:
«Маме и жене на память! Ваня».
Эта строчка до сих пор жива!
И сегодня моё сердце ранит.

В этой строчке – горе и война,
Ненавистная «Долина смерти»,
Танк горящий, похоронка и жена…
Невозможность долгожданной встречи.

Но одно я знаю: ты погиб,
Чтоб сегодня внучка улыбалась.
Память вечным пламенем горит, –
Мне твоя фамилия осталась!
2009

Войны опаленные годы
Душевною скорбью жгут грудь.
Все вынесли деды невзгоды —
Никто не сумел их согнуть.

Не выцветет дедов отвага!
И вечный не гаснет огонь.
Пусть древко победного флага
Не выронит внуков ладонь!

Сжимаются в памяти сроки
Тревожных и огненных лет,
Но чтут нас, и наши истоки
Сияют лучами побед.

Легли на гранитные плиты
Цветы словно памяти дань.
Знать, хватит начал для защиты,
Коль грянет смертельная брань.

05.04.2015 г.

***

Дневник войны в моих руках,
Он сохранился от отца.
Всплывают в строчках и словах
Черты родного мне лица.
—————————-

Конец июня. Первый день.
Из городов и деревень
Страна сынов своих зовёт…
Война покой России рвёт.

Вот строки вихревых годин:
Оружье… номер… карабин…
Знал каждый воин-рядовой
Свой номер почты полевой…

Бойца нетленных документ:
Войну прошедший партбилет…
Красноармеец точно знал,
Что он за правду воевал.

Письмо жены, на фото — брат…
Вот строчка: спички… хлеб… табак…
На развороте — текста строчки —
Слова из «Синего платочка».

Вместилась вся война в дневник…
И вот страница — горя лик!..
Здесь все погибшие в бою
За Русь,
за дом свой
и семью…
Александр Лазутин

Из письма поэта Владимира Лежнева, 2015 г.: «Приближается Великий праздник — День Победы! Праздник, к которому готовится вся страна, да и не только. Эта дата, 70-летие Победы, для всех нас, современников, близка и дорога ещё и тем, что светлое имя России отстояли наши отцы и матери именно для нас и будущих поколений. А мы должны нести память о них века. Это наш долг».

Рябиновый закат

Смотрит в озеро рябиновый закат,

Берег сонный обнимает тишина.

Кто поверит, что когда-то здесь когда

Проходила партизанская тропа.

Сгнили памятники, вырос новый лес,

Чёрный лебедь в одиночестве скользит.

И заглядывает месяц под навес,

И походный костерок у ног горит…

Память сердца не молчит,

На губах хвоя горчит,

Под оранжевым плащом осинка спит.

Это тот лесной квадрат,

Где карательный отряд

Партизанами был начисто разбит.

Отражается в воде осенний лес,

Барабанщик-дятел больше не стучит.

И последний луч над озером исчез,

Как в землянке пламя восковой свечи.

Будет времечко безудержно спешить.

С новым поиском придёт сюда отряд.

Будет лебедь с лебедицей воду пить

В камышах под августовский звездопад.

Владимир Лежнев

У обелиска

Здесь печальные плиты хранят

молчаливо – не списки убитых,

не фамилии, звания в ряд –

жар всех тех, кто под грузом гранита.

Память – с болью. И свет – как заря,

льет лавиною солнечных бликов.

То сердца, а не звезды горят

на вершинах святых обелисков.

Борис Ильютик

Вам, наш поклон

И чтобы мы под мирным небом жили,

они к тому четыре года шли,

они за это жизнью заплатили,

а день победный встретить не смогли,
о тех, кто будет после них, не знали,
но знали — дети, внуки будут жить
и в битве насмерть потому стояли,
чтоб смерть над ними не могла кружить.
Мы чествуем спасителей планеты,
им всем, до одного, поклон земной,
что в небе взвился алый флаг Победы
и гордо реет над моей страной.

Борис Ильютик

***

Благодарны Вам. Мы всех Вас помним,

Тружеников Матери-земли,

Что прекрасный шар земной огромный

От фашистской нечисти спасли.

Вас, к земле приросших от рожденья,

Всех, кто к делу всей душой присох,

Кто с мальства азы судовожденья,

В кровь впитав, стать капитаном смог,

Кто лечил, учил, варил железо,

Строил, нефть и уголь добывал,

Кто весною плугом землю резал,

Кто страну старался, поднимал,

Всех Вас оторвали от работы,

Бросили в смертельный, долгий бой,

Чтобы мир добыли кровью, потом

На планете нашей голубой.

Вам, прошедшим страшное крещенье

Перекрестным вражеским огнем,

Чем воздать? Строкой стихотворенья,

Песней ли за то, что мы живем.

Вы. Когда-то Вы нас отстояли,

Чтобы на Россию свысока

Полчища чужие не взирали.

Светлая Вам память на века!

***

Я остался навеки от дома вдали,

Я с войны не вернулся, простите.

Если выпадет видеть – летят журавли,

Не скорбя, журавлей проводите.

Может, я буду в стае той белой лететь,

В небесах точкой светлою таять.

Не моя в том вина, что вам вслед мне смотреть,

Что оставил я горькую память.

Я с тоской прокурлычу, и всю боль мою

До последнего крика поймете,

Про судьбу и войну, и победу в бою,

И нелепую гибель на взлете.

И могу я теперь сверху лишь наблюдать,

Осеняя своими крылами,

И лесов, и полей, и озер благодать,

И прекрасные клумбы с цветами.

Не пройду, как хотел, по родной стороне –

Это все из-за фрицев проклятых,

И не встретят меня, как мечталось во сне,

Дома, ждущие деда внучата.

И хотя с той поры я печалюсь о том,

Что не будет у них встречи с дедом,

Для того и оставил когда-то свой дом,

Чтоб они отмечали Победу.

Прощайте, карельские сопки,

Озер голубые глаза,

Военные сводки,

Болота, высотки,

Последнего боя гроза,

Пропахшие дымом бушлаты,

Костров указательных свет,

Рассветы, закаты

В тот год сорок пятый

И друга пробитый билет.

Остались в лесах обелиски

Под красной фанерной звездой.

По карте не близко

Стоят без прописки,

Поставлены временем в строй.

Не лечатся старые раны,

И память зовет за порог.

Уходят в туманы

Бойцы – ветераны

Под гнетом житейских тревог.

Владимир Лежнев

Чтите долю солдат

Чтите долю солдат за слезу матерей,

И окопную сырость и грязь.

Чтите долю солдат за потерю друзей,

За великую с родиной связь.

Чтите долю солдат за шинели в пыли,

За смертельные раны в боях.

Чтите долю солдат — им родимой земли

Не хватало в далеких краях.

Чтите долю солдат — в деревнях, городах…

Поклонитесь у братских могил.

И пусть вечный огонь отразится в глазах,

И придаст всем надежды и сил.

Чтите долю солдат — наш великий народ

Неподкупен, не падок на лесть…

Чтите долю солдат — не окончен поход

Тех, кто спас веку прошлому честь.

Город предрассветной тишины

посвящается г. Беломорску, временной столице Карелии в годы Великой Отечественной войны

День Победы трепетно встречает

Берег беспокойных белых чаек.

Берег с пенистой волной,

Берег славы трудовой.

Он теперь украшен синевой.

Город предрассветной тишины

О войне досматривает сны:

Свет ночной ракеты,

Сводки из газеты

И аэродромные огни.

Городу давно уже не спится,

Сон прошёл у временной столицы.

Свет тревожный, заревой

Над порожистой рекой

И шаги бойцов по мостовой…

Север не предаст и не обманет,

Север навсегда к себе притянет

Партизанский рейд ночной

Под полярною звездой

И в эфир пробился позывной…

Стихотворение опубликовано в газете «Беломорская трибуна» в 1965 году

МИФЫ
«Священны узы Гименея
И не порушить их врагам…».
Но я шепну на ушко вам:
«Чужим вы молитесь богам, –
А чтобы стало всё яснее
Добавлю, – Не найдут здесь храм
Гермес – мальчишка вороватый,
Гефест – кузнец, хромой, горбатый,
Антей – воитель хамоватый
И Зевс Юпитер – просто хам.
В годины бед на помощь зван
Нам были, ни Иисус, что распят,
Ни Одиссей – рассадник распрей,
И ни Парис – невольник страсти,
Ни старый Ной, что вечно пьян,
А Берегиня, да Полкан».
Для нас, пока мы сердцем юны,
Милей ведические руны,
Верней крылатый меч Перуна –
Великолепный Светозар.
Свои победные скрижали
Мы на вратах врагов писали,
И не забыть во веки им
Царьград, Полтаву и Берлин.
ПРОРЫВ
По натянутым нервам
Острой бритвой плеснули.
Кошки душу скребли,
Как железом стекло.
Я был первым….
И все мы без звука уснули,
Только время как будто
Ещё бестолково текло.
Мы ползли по канатам,
Обдирая колени.
За спиной – автоматы,
К ним резервный рожок….
Прячась под маскхалатом,
Пробирались вдоль тени,
Сил собравши остатки
На последний прыжок.
Мы упали, как с неба,
Мы вопили, как черти,
Мы жалели патроны,
В ход пуская ножи.
Выбор: быль или небыль
На пороге у смерти….
Похороны отставить,
Мы пробили путь в жизнь!
РОССИИ
Бой проигран ещё до начала,
Если ты умудрился решить:
— Враг силён и жесток и едва ли
Я сумею его победить…
И, напротив, и сбит был не раз ты,
Бит жестоко, почти умирал,
Невзирая на боль и утраты
Не сдавался и снова вставал,
Никогда не молил о пощаде,
Ни награды не ждал, ни венца…
И любые исчадия ада
Неизбежно в боях побеждал.
Русь моя, как тебя ни топтали
При набегах на земли твои,
Никакие невзгоды, печали
Гордый дух твой сломить не смогли;
Ни пред кем не сгибала колени,
Против зла защищая добро…
Эстафетой сквозь цепь поколений
Нам вручила величье своё.
Прочность стали мы взяли у предков
Нелегко нас согнуть и сломать…
Морды бить будут нам ещё крепко,
Только мы будем вновь побеждать.
НЕ ТОЛЬКО О БОКСЕ…
Опять мне крупно врезали по рылу…
Я опять очнулся на полу,
Я очень чётко слышу «три», «четыре»,
Глаза открыл, но встать-то не могу.
Ну, что же, отдохну, пока есть время,
А лучше б, вас послать к чертям совсем,
Но поднимаюсь молча на колени,
Как только прозвучало слово «семь»…
Я твёрдо знаю, что мне надо делать,
В ушах звенит, и небо всё в кругах,
Но при сакраментальной цифре «девять»
Я, хоть не твёрдо, всё же – на ногах.
Пусть враг не упивается победой,
Не отступать, не опускать усталых рук,
А провести, не дрогнув, «встречный» левой
И приготовить правой снизу «крюк».
Ну вот, и отошёл от потрясений,
Противостать судьбе готов опять,
И если вновь сбит буду на колени,
Надеюсь, что ещё сумею встать.
Не предсказаньям следую покорно,
Пытаюсь сам судьбу себе творить,
Держу удары в кровь разбитой мордой,
Лишь только так есть шансы победить.
Уроки истории
За Россию обидно до слёз…
Сколько дум и высоких стремлений,
Сколько чистых возвышенных грёз
Выливаются в цепь преступлений.
Поиск смысла и цели, пути
В прошлом, будущем и настоящем…
Эх!
Хотя бы однажды достичь
В трёх подряд поколениях счастья…
ДНЕПР
Дрободан да дребедень
Длились долгий-долгий день.
Да.
Докучают дотошным детали,
Дразнятся дымом далёкие дали.
Долго доверчивым душу дурили,
Дикие домыслы душу добили.
Дурь доводила до драки, до дыбы,
Долю давалось додумать, додыбать.
Древним доспехом доказана дружба –
Доброму другу доверимся дружно!
О РОДИНЕ
Где та страна, в которой я родился?
Где та земля, которой я служил?
Где Родина, которой так гордился,
Отечество, которое любил?
Отчизна моя,
Матушка — Россия,
Великая и горькая в веках,
Прости несостоявшегося сына
В двадцатом поколении Ермака…
Как мог позволить я тебя унизить,
Дать недругам тебя оклеветать,
Охаять то, за что платили жизнью,
И чистые святыни растоптать!?
Прости!
Но нет, не будет оправдания,
Всё, что случилось, не перерешить.
Лишь боль греха, да горечь покаяния
В моей душе отныне будут жить.
Прости!
Прости!
Не жажду облегчения…
Я жажду, как могу, тебе служить:
Растить надежды в новых поколениях
Твои достоинства и славу возродить.
Дай мудрости — учительства тропою
Пройти и до конца исполнить роль.
Дай сил и веры — быть всегда с тобою,
Россия – Мать, моя мечта и боль.
Как видеть я хочу тебя единой!
И чтобы ты, моя любимая земля,
И немцу, и татарину, и фину
Не мачехой, а матерью была;
Чтоб каждый в жизнь шёл с улыбкой светлой,
Чтоб не терялся, не стихал в веках
Твой говор многозвучный, многоцветный,
На многих равноправных языках.
РУСИЧИ
Когда дружны, нет сил сильнее,
Врагу любому сломят шею.
Тот — чернобров, тот — белоус,
А этот – рыжий, этот — рус,
Всегда помочь готовы брату,
Но первыми не лезут в драку,
Иной – лохмат иль кучеряв….
И все имеют добрый нрав
С МИРОМ…
Сердце стынет и полнится болью…
В улюлюканьях пьяной толпы
Полыхают пожарами войны
В разных точках в недавнем единой земли.
Что случилось, в чем мать виновата,
Почему, знать бы ей наперёд,
Поднимает ружьё, брат на брата,
Самый грамотный в мире народ?
Вновь убитые дети в канавах,
Вновь в слезах и в крови старики,
Снова делят на правых – неправых,
И взывают: — Господь!… Помоги!
Чем поможет насмешливый старец?
На своих и чужих всех деля,
Мы своими, своими руками
Истребим поголовно себя…
Для кого мы очистим планету?
Чьим мы жертву приносим богам?
Вы уж сами судите об этом,
По столь мерзким и подлым делам!
На земле ещё много пространства,
Солнце светит… и жить нам, да жить,
Поубавьте гордыню и чванство,
Чтоб детей и внучат сохранить.
Сколько крови на землю не лили б,
Плодородней не станет она…
Мы живём в коммунальной квартире
Под названьем «Планета Земля».
И давно научиться пора б нам
В мирных спорах проблемы решать,
А не тупо, подобно баранам,
Череп в череп с разбегу стучать.
Мы разумные, мудрые люди,
Нас учили десятками лет…
Так давайте же, сядем, рассудим,
Ведь иного решения нет.
Святое
Что ж, немало вещей
Подороже чем жизнь
В мире есть.
Не торгуясь отдам жизнь за честь.
Пусть цена велика, но похоже:
Выкупать жизнь за честь
Себе будет дороже.
Бравады
Поручик стоял у барьера.
Рука пистолет поднимала…
И сердце в тревоге стучало,
И сердце в смятении кричало:
— Не надо…
Но твёрдо рука пистолет поднимала —
— Бравада.
Прохожий был схвачен толпою.
Приставлен нож к самому горлу…
И сердце в тревоге стучало,
И сердце в смятении кричало:
— Не надо…
Но он отвечал им и дерзко и гордо
— Бравада.
Вели на расстрел коммуниста,
И нёс он с собою гвоздику…
И сердце в тревоге стучало,
И сердце в смятении кричало:
— Не надо…
Но он улыбался и нюхал гвоздику —
— Бравада.
Со мною прощалась подруга.
С порога махнула рукою…
И сердце в тревоге стучало,
И сердце в смятении кричало:
— Не надо…
Но молча махнула с порога рукою —
— Бравада.
Бравады, бравады…
Их только немногим дано пронести
За грани смертельного риска…
Они без парадов
Из жизни уходят, но в душах от них
Всегда остаются следы…
И гордо стоят на земле обелиски.
Пародоксально…
Загадочная русская душа…
Противоречья эти
Слились в тебе…
Итог судьбы таков,
Ты сочетаешь бег тысячелетий
С неторопливой поступью веков.
ПИСКАРЁВКА
Политики, в печёнку вашу мать,
Вам что, опять одной зарплаты мало,
Ума, себе подобных убивать,
Уже и питекантропу хватало.
Своих эмоций он не подавлял,
Их жизнь ему дарила многократно,
На мамонта с дубиной нападал,
Но он не поднимал её на брата.
Амбиции смирив и аппетит,
Вам всё-таки пора договориться,
Чтобы кошмар всемировой войны
Впредь никогда не смог бы повториться.
А нет!
Тогда уйдите на покой,
Доверьте молодым своё искусство,
Пусть даже допускают мордобой,
Но не войну…
И чтоб им стало пусто!
АФГАНСКАЯ БАЛЛАДА
Автомат, словно птица живая,
Так и бьётся и рвётся из рук…
— Отходите, я вас прикрываю…
— Будь спокоен, мой раненый друг.
— За меня вы не бойтесь, ребята,
— Возвращаться не надо назад…
— Мне бы только — рожки к автомату,
— Да, хотя бы, десяток гранат.
Ох, земля, ты такая сухая…
Ты прости, ты прости меня, мать…
Не тебя я сейчас вспоминаю…
Это, просто, чтоб нервы унять…
Огребаюсь локтями, руками,
Обдираю о щебень лицо,
Бью с колен, кувыркаюсь сквозь камни,
Только бы не замкнули в кольцо…
Что кричу — сам порою не знаю…
Чем дышать — только горечь и дым…
Я, ведь, знаю: ты ждёшь меня, мама…
Что с того, что вернусь я седым…
Ох, земля, ты такая сухая…
Ты прости, ты прости меня, мать…
Не тебя я сейчас вспоминаю…
Это, просто, чтоб нервы унять…
Отсырели от пота погоны,
В автомате — последний рожок,
И теперь, чтоб уйти от погони,
Мне ещё б пять шагов и прыжок…
— Эй, вы, духи… Вы, что там уснули?
— Что, слабо вновь переть на рожон…
Мне дырявит душманская пуля
Побуревший от крови погон…
Ох, земля, ты такая сухая…
Ты прости, ты прости меня, мать…
Не тебя я сейчас вспоминаю,
Это, просто, чтоб нервы унять…
Оглянусь,
На бегу, на лету ли,
Наши все уж на том берегу…
И тогда сквозь душманские пули
Я на встречу с тобою бегу….
Ты прости меня мать…
БАЛЛАДА О ЗАБЫТОМ ВОИНЕ
Порос седым бурьяном
Печальный холм стоит,
В земле под тем курганом
Забытый воин спит
Наград не удостоен —
Не повезло в бою
Здесь сложил гордый воин
Головушку свою…
Он спит уже лет двести,
Не ведая того,
Что верная невеста
Забыла про него;
Что, не свершивши тризны
И не уставши ждать,
Давно ушла из жизни
Его старушка — мать;
Что выбран жребий горький
Насмешницей — судьбой:
Забыт в чужой сторонке,
Зарыт в земле чужой.
Весь мир вокруг спокоен.
Летят, летят века,
И спит забытый воин,
Не встанет никогда.
Лишь вьюги и метели
Над ним снега метут,
Да гнёзда — колыбели
В кустах пичуги вьют.
Весной к ним долетает
Порою шум утех,
Но счастья не хватает,
По-прежнему, на всех…
Но, может быть, когда-то
На этот холм крутой
Поднимется поплакать
Девчонка над судьбой,
Оставленная богом,
Обманута людьми,
Влачащая убого
Безрадостные дни.
Лишь только две горячих
Слезинки упадут,
В земле они ребячье
Сердечко обожгут…
И вдруг оно забьётся
В растерзанной груди,
А воин встрепенётся
И встанет из земли.
Проснётся и увидит
Источник горьких слёз,
Печаль её обиды,
Надежды робких грёз.
Сумеет он, конечно,
Девчонку ту понять,
И приласкать сердечно,
И ласково обнять…
И пусть на этом месте
Застигнет их рассвет,
Чтоб просыпаться вместе
Им много-много лет,
И пусть им солнце светит
Отныне на двоих…
Рождаются пусть дети,
Счастливые, у них…

Группа прорыва
Дяде моему, Шевелёву
Петру Кондратьевичу.
Мы, группа прорыва — особая масть.
Не нам — ордена и медали.
Нам в первой атаке за Родину пасть,
А всё остальное — едва ли…
А дальше, в атаки по нашим следам
В прорывы пойдут батальоны…
И снова, и снова по павшим телам
Пройдут штурмовые колонны…
И вновь устремятся в прорывы войска
По нашим следам и останкам…
И то, что от трупов осталось вчера
Домесят разрывы и танки.
На нас похоронки с войны не придут,
Нас помнить и ждать — самым близким…
И только потомки потом возведут
На месте боёв обелиски…
ПАМЯТЬ
Моему зятю Артемченко
Степану Савельевичу
Я взят из школы в эту мясорубку.
С врагом сражался, ранен, и не раз…
Такую жизнь закручивала шутку,
Казалось, наступил мой смертный час.
Познал и плен, и пытки, и побеги,
Но выжил…. Жизнь входила в берега,
Встречал вполне заслуженно Победу
В сожжённом логове сражённого врага.
Живым и целым выпустила вьюга,
Вернулся, ждали мирные дела,
И фронтовая верная подруга
Мне двух сынишек вскоре родила.
Два сына-умницы, две чистые страницы,
Входили в жизнь, росли плечо в плечо.
И внуки есть. И можно всем гордиться,
Сложилась жизнь…. А было горячо.
Да, жизнь прошла.
Она не повторится.
Считать её удачной – я не прочь,
Но павшие друзья мне стали сниться,
И я им не могу ничем помочь….
СОЛДАТ
Моему старшему брату
Ивану Александровичу Колмакову
«За отвагу» — медаль награждение многим,
А сапёру за то, что в бою, под прицельным огнём,
Деловито и споро махал топором,
Чтоб солдаты атаку бежали бегом,
По тобой возведённым дорогам.
Орден Красой Звезды,
Орден Красного Знамени…
Шли в порядке, присущим наградам,
За семь лет износил ты немало,поди
Самых прочных солдатских нарядов.
Ранен был…
Под лопатку тебе угодил
Недюжинный осколок снаряда
Не одну гимнастерку чинили от дыр,
Всем – один госпитальный порядок.
Отслужив, ты вернулся домой
Хлеб растить в захолустной деревне,
Дочь и сына родили на пару с женой,
Ведь текло-таки мирное время.
Время тем орденам приходить,
Что отстали в пути от солдата….
Ты прости,
Что не смог я тебя проводить,
Не ко времени эта утрата.
Жестокие сны
Меня в нелепых странных снах
Съедает страх.
Во сне, почти как наяву,
Иду сквозь жёсткую войну,
И гибнут люди на глазах
В кровавых муках и в слезах….
Я вижу муки человечьи,
Ведь умирать во сне не легче.
Я верю: в жизни так не будет,
Живыми ходят эти люди….
И я, при каждой с ними встрече,
Желаю: — Здравствуй, человече -.
Но как меня съедает страх
В кошмарных снах….
В День Победы
Нас не надо жалеть,
Ведь и мы никого не жалели…
Из песни
Зал затих и молчит,
Только воздух дрожит от оркестров.
Шёлк знамён отражает гремящая медь…
Тот, кто пал,
Он лишь в памяти нашей воскреснет,
А нам выпало — жить.
Нас не нужно жалеть.
Нас не нужно жалеть,
Мы, ведь, сами судьбу выбирали:
Жить свободным, за это — в бою умереть,
Против танков, бывало,
С последней гранатой вставали …
Что ж, нам выпало — жить,
Нас не нужно жалеть.
Нас не нужно жалеть,
Мы военные песни допели
И не дали себя в беспощадных боях одолеть.
Было время: мы честно шинели надели,
И нам выпало — жить…
Нас не нужно жалеть.
Сколько вёсен прошло,
Столько раз мы воспели победу,
А готовыми были за миг лишь её умереть.
Столько время прошло —
Мы теперь — ветераны и деды…
Да!
Нам выпало — жить!
Разве можно об этом жалеть!?
СЕСТРИЧКА
Вере Кузминой, медсестре – стрелку
Горячий бой… Осколок вслед за взрывом
Шустрит, как мышь, зарыться в землю рад.
Их вид так страшен…
Рядом, над обрывом
Из башни полувыпавший солдат…
Ещё живой…
Нет сил, пошевелиться,
Нет воли для последнего рывка,
Лишь только неосознанно стремится
К земле поближе бледная рука…
Кровь, алой лентой с рукава стекая,
С собой уносит в каждой капле жизнь…
И шепчешь ты, кого-то умоляя,
Немногословно: «Милый, продержись…»
Спешишь к нему, потуже, понадёжней
Бинтом и кровь, и жизнь удержать,
Стащить в овраг, не очень осторожно…
«Ты так тяжёл. Ты потерпи, солдат…»
Весь день творила смерть свои метанья.
И только в миг, над гранью бездны сна
Коснулась мысль усталого сознанья:
«Ещё троих сегодня я спасла…»
Долг
Я – не служил, но сыновья – служили.
И, слава богу, не пришлось им убивать….
Мы все хотим, чтоб люди жили в мире,
Но Родину – мужчинам защищать.
И в этом есть священная необходимость,
Одна из обязательных дорог,
И я молюсь, чтоб всем – не приходилось,
А дальше….
Как кому – рассудит бог.
ВЕТЕРАНЫ
Мы многое знаем и помним с тобой, старина,
Судьба нас не раз и не два испытала.
Когда-то, гордясь, мы носили с тобой ордена,
Сегодня же их продают по цене цветметалла.
Нет!
Нам не забыть, как от боли стонала земля,
Как грубо топтали, пинали её сапогами;
В боях и в трудах обновлялась страна;
Как матери горько, безвыходно горько, рыдали.
Какой непомерной, безумно великой ценой,
Ценой всероссийского пота и крови,
Платили, давились голодной слюной,
Сынов, дочерей миллионы распяли, и более…
Но мы расплатились!
Да! Мы заплатили сполна.
За боль и обиды, за горькую радость Победы.
Друзья! Ветераны!
Достаньте свои ордена!
На них наша кровь, и победы, и беды…
Нас предали! Продали! Наши вожди…
Зарвавшись!
Завравшись в речах и богатстве.
Нам стыдно и горько…
Но нам не забыть
Бои, где ковалось всеобщее братство.
Горький выбор
Когда б мне предложили выбирать,
Какою смертью буду умирать,
Я б выбрал, чтоб красиво, как в кино
(Не избежать костлявой всё равно).
Пусть пуля в лоб в отчаянной атаке,
На самой кромке вражеской траншеи,
Упасть, но ухватить врага за шею
И стиснуть горло из последних сил,
Чтоб он меня не долго пережил….
Пусть это будет так, а не иначе,
И чтоб атака привела к удаче.
НЕ ПОВЕЗЛО
Привычно стало в новом доме,
Там солнце светит сквозь стекло,
Цветочек в вазе на комоде,
Вообще – уютно и тепло.
Ты заслужил, и прочь потери,
В Чечне ты честно воевал,
Горел в подбитом БТРе,
Но вышел, выжил, не пропал.
Шахтёрский труд, он ценит смелых,
Мы все в работе – «на ура»,
Но вот однажды после смены
Ты не поднялся на гора.
Был сбит в завал…. Мы отскочили,
А грозный купол рос и рос.
Ну, что сказать…. Не закрепили
Мы во время проклятый сброс.
Здесь как в бою, как под обстрелом,
Растущий купол бьёт и бьёт.
Оно не то чтобы прицельно,
Но подступиться не даёт.
Мы с риском выставили рамы,
Настил из плахи возвели….
Когда б не черепные раны,
Живым, быть может, извлекли.
Над гробом горько говорили,
Что это не последний бой
Тебя привычно проводили,
Семьёй оплаканный герой.
ЗАВЕЩАНИЕ
Люди…
Будьте бдительны!
Юлиус Фучик
Никто не хотел,
Никто не хотел,
Никто не хотел
Этой войны!
Но она была…
Но она была.
Но она была!
Значит, кто-то очень хотел,
Что ни говори!
Что ни говори.
Что ни говори.
А иначе бы, как война началась!?
23.01.2003.
ХВАТИТ
Я пишу эти строки,
Разорвано сердце на части,
Кровь ручьями стекает
От сонной артерии вниз…
Между строк остаются
Чернильно-кровавые кляксы,
И сан-брат в маскхалате
Мне шепчет: «Держись…»
Рос в ауле пацан,
Где сини небеса и ущелья,
Где у деда папаха,
Как шапка Эльбруса бела,
Он пошёл воевать,
Защитить свой аул от неверных…
Он поверил, что воля аллаха
Его командиров вела.
Рос в деревне пацан,
Где пшеничное поле, как море,
Где простор голубой
Высветляет до сини глаза,
Он пошёл воевать,
Уберечь, чтоб Россию от горя,
Чтоб на сына бедой
Не упала однажды гроза.
И столкнулись они
Над кипящей струёй водопада…
Ни тому, ни другому,
Назад отступить, не дано…
Это – будни войны…
Обе матери — горько рыдают,
И стоит сиротливо
В гранёном стакане вино…
04.08.2001
Бред…
Ко мне во сне являются кошмары…
Стара, как мир, прелюдия любви.
Минуя пулями побитые кусты
Под смолянисто-чёрный полог ночи
С губами жаркими ко мне приходишь ты…
О, краткий миг, восторженность и прочее…
Но с неба ярко-жёлтый сноп огня,
И звонкая оборвана струна…
СЛЕД ВОЙНЫ
По к\ф «Разные судьбы»
Ветви дрожат от холодной сырости,
Ветер срывает осенний лист,
Когда успел он, так сильно вырасти,
Как быстро проходит жизнь…
И та девчонка, в детстве с которой
Врагами он был разлучён…
Она — живая, она – весёлая,
Она живёт без него…
Тоже проходит осенней рощею,
Спеша на свиданье с любимым,
Только проходит Советской площадью,
Значит, проходит мимо…
Порою толкнётся из детства в сон,
Скользнёт непрошеной думою
Парнишка, что в детстве с ней разлучён.
Где он? Наверно, умер он.
А он на улице, всех таясь
И о ней ничего не зная,
Кутается в промёрзший плащ
У входа Мюнхенского вокзала…
1965г.
О ФРОНТОВОЙ ЛЮБВИ
Старушка с тросточкой, с седыми волосами
Следит за правнучками добрыми глазами…
И понимает, что взрослеют дети,
Но ей порой смешны, порой нелепы,
Наивные, порой, проблемы эти…
Да ведаешь ли ты сама о том,
Кто прадед их, Иван, Саид, Артём?
Ты им любовь дарила фронтовую,
Короткую военную любовь,
Без лишней нежности, всегда почти без слов…
Они, безусые мальчишки эти,
Так и остались самыми желанными на свете…
Ты по частицам раздарила им себя,
Жестоко скопом, отняла их всех война…
Пусть так! Но каждый всё-таки постиг
Высокого блаженства краткий миг
И с благодарностью в душе своей унёс
Вкус жарких губ.
И терпкий запах кос…
16.12..2001.
КОВЫЛИ
Седой пучок сухой степной травы
На этажерке, в вазе ли, в стакане,
Он светлый луч среди большой беды,
Надежды символ в горе и обмане.
Надежды, что придёт конец войне,
А вместе с ней придёт конец разлуке,
Что кончатся невзгоды по весне,
И мужнины тебя обнимут руки.
Приснилось: появился он в дверях,
Героем в триумфальной рамке,
Вино и скромный ужин, на столах
Рассыпаны нехитрые подарки….
Угомонится ночью ребятня,
Дневные мысли в сумраке растают….
Кровать скрипит привычно до утра,
Ей ковыли головками кивают.
РУСЬ
Мой предок был казак из Запорожья,
Потом в Сибирь ушёл он с Ермаком,
Пусть интеллекта не было на роже,
Он, безусловно, не был дураком
Не потому ль Литва нас не сломала,
Не одолел нас ни Паша, ни Гитлер….
Из края в край тогда страна вставала:
Народ единый, русский – победитель.
Какая разница – хохол, кацап, якут ли,
Чтоб меч держать, у всех тверда рука,
Мы были вместе – стянутые прутья,
Готовые, всегда смести врага.
Народ мой многомастный, многолицый,
Что делим мы?
Сжимает сердце грусть.
Какая разница, где значится столица,
Московская ли, Киевская Русь!
НАСУЩНОЕ
Объединяются корейцы.
Вьетнамцы, немцы вместе жить хотят.
Тайвань с Китаем родственным семейством
В одну страну сливаются опять.
Объединяются границы
И переносятся столицы.
А что ж Россия? Что же мы?
Объелись что ли белены?
И что, в мозгах у нас, солома что ли?
В такой политике никак не разберусь:
Один народ от общей пуповины!
Взять и порвать его на половины,
Московскую и Киевскую Русь?
Дерутся паны,
Властвовать в приходе
Князьки удельные без совести хотят…
Дерутся паны….
Говорят в народе:
«Опять чубы холопские трещат».
СПАСАТЕЛЬ
Боевым офицерам МЧС
Бывший «батяня», бывший комбат.
В чём-то несбывшийся, бывший,
Лекцию группе читает девчат…
Слушают девочки, пишут…
Морщатся: часто слова невпопад,
Режет слух голос осипший,
Что-то неважно читаешь, комбат,
Бывший, поистине, бывший.
Им не таким представлялся комбат,
Где ж голос твой командирский,
Так не поднимешь в атаку солдат
Ротный, и тот, не расслышит…
Помню, как крыл через горы твой мат,
Ярость лица в резких сполохах вспышек;
Голос тогда не жалел ты, комбат…
Очень жалел ребятишек.
МОЛОДОСТЬ
Спасатель лекцию читает в школе,
Краснеет, мнётся….
Невпопад
Какое-то порою скажет слово,
Как говорят, ни в склад, ни в лад…
И очень засмущается…
Девчонки
Перешепнутся и хихикнут враз.
Уж очень неуверенно, сдаётся,
Ему под взглядом этих дерзких глаз.
Да и каких!
Из них почти любая
На конкурс красоты шутя пройдёт,
И для обложки модного журнала,
Без макияжа даже, подойдёт.
И им смешно…
Красивый статный парень,
А робок, будто пойманный олень,
Им невдомёк, что с пламенем пожарищ
Контачит он едва ль ни каждый день.
Он на пожар идёт, как в штыковую,
И не дрожит ни голос, ни рука…
А им…
Дай бог судьбу такую,
Чтоб не узнать об этом никогда .
Всё повторится
Всё возвратится, всё повторится,
Юность и жизнь.
Что б ни случилось, мир возродится,
Только держись.
Выткется молча в рассветах ранних
Чья-то весна,
Будет кому-то, как это ни странно,
Вновь не до сна.
Где-то опять, с неизбежностью буден,
Вспыхнет любовь,
Чью-ни-будь юную душу разбудит
Стук каблуков.

Стихи

о солдатах

Сергей Орлов — Его зарыли в шар земной

Его зарыли в шар земной,
А был он лишь солдат,
Всего, друзья, солдат простой,
Без званий и наград.
Ему как мавзолей земля —
На миллион веков,
И Млечные Пути пылят
Вокруг него с боков.
На рыжих скатах тучи спят,
Метелицы метут,
Грома тяжелые гремят,
Ветра разбег берут.
Давным-давно окончен бой…
Руками всех друзей
Положен парень в шар земной,
Как будто в мавзолей…

Маргарита Агашина — Солдату Сталинграда

Четверть века назад отгремели бои.
Отболели, отмаялись раны твои.

Но, далёкому мужеству верность храня,
Ты стоишь и молчишь у святого огня.

Ты же выжил, солдат! Хоть сто раз умирал.
Хоть друзей хоронил и хоть насмерть стоял.

Почему же ты замер — на сердце ладонь
И в глазах, как в ручьях, отразился огонь?

Говорят, что не плачет солдат: он — солдат.
И что старые раны к ненастью болят.

Но вчера было солнце! И солнце с утра…
Что ж ты плачешь, солдат, у святого костра?

Оттого, что на солнце сверкает река.
Оттого, что над Волгой летят облака.

Просто больно смотреть — золотятся поля!
Просто горько белеют чубы ковыля.

Посмотри же, солдат, — это юность твоя —
У солдатской могилы стоят сыновья!

Так о чём же ты думаешь, старый солдат?
Или сердце горит? Или раны болят?

Михаил Исаковский — Враги сожгли родную хату

Враги сожгли родную хату,
Сгубили всю его семью.
Куда ж теперь идти солдату,
Кому нести печаль свою?

Пошел солдат в глубоком горе
На перекресток двух дорог,
Нашел солдат в широком поле
Травой заросший бугорок.

Стоит солдат — и словно комья
Застряли в горле у него.
Сказал солдат: «Встречай, Прасковья,
Героя — мужа своего.

Готовь для гостя угощенье,
Накрой в избе широкий стол,-
Свой день, свой праздник возвращенья
К тебе я праздновать пришел…»

Никто солдату не ответил,
Никто его не повстречал,
И только теплый летний ветер
Траву могильную качал.

Вздохнул солдат, ремень поправил,
Раскрыл мешок походный свой,
Бутылку горькую поставил
На серый камень гробовой.

«Не осуждай меня, Прасковья,
Что я пришел к тебе такой:
Хотел я выпить за здоровье,
А должен пить за упокой.

Сойдутся вновь друзья, подружки,
Но не сойтись вовеки нам…»
И пил солдат из медной кружки
Вино с печалью пополам.

Он пил — солдат, слуга народа,
И с болью в сердце говорил:
«Я шел к тебе четыре года,
Я три державы покорил…»

Хмелел солдат, слеза катилась,
Слеза несбывшихся надежд,
И на груди его светилась
Медаль за город Будапешт.

Михаил Исаковский — Катюша

Расцветали яблони и груши,
Поплыли туманы над рекой.
Выходила на берег Катюша,
На высокий берег на крутой.

Выходила, песню заводила
Про степного сизого орла,
Про того, которого любила,
Про того, чьи письма берегла.

Ой ты, песня, песенка девичья,
Ты лети за ясным солнцем вслед:
И бойцу на дальнем пограничье
От Катюши передай привет.

Пусть он вспомнит девушку простую,
Пусть услышит, как она поет,
Пусть он землю бережет родную,
А любовь Катюша сбережет.

Расцветали яблони и груши,
Поплыли туманы над рекой.
Выходила на берег Катюша,
На высокий берег на крутой.

Михаил Исаковский — Огонек

На позиции девушка
Провожала бойца,
Темной ночью простилася
На ступеньках крыльца.

И пока за туманами
Видеть мог паренек,
На окошке на девичьем
Всё горел огонек.

Парня встретила славная
Фронтовая семья,
Всюду были товарищи,
Всюду были друзья.

Но знакомую улицу
Позабыть он не мог:
— Где ж ты, девушка милая,
Где ж ты, мой огонек?

И подруга далекая
Парню весточку шлет,
Что любовь ее девичья
Никогда не умрет;

Всё, что было загадано,
В свой исполнится срок,-
Не погаснет без времени
Золотой огонек.

И просторно и радостно
На душе у бойца
От такого хорошего
От ее письмеца.

И врага ненавистного
Крепче бьет паренек
За Советскую родину,
За родной огонек.

Юрий Визбор — Спасибо, солдат

Я тебя узнаю
Среди многих и многих прохожих:
Ты идешь по земле,
Словно старый ее часовой.
Поклонюсь я тебе:
Ничего нет на свете дороже,
Чем победа твоя,
Чем твой подвиг в войне мировой.

Ах, какие орлы
На парадах идут пред тобою
И знамена несут,
И печатают весело шаг.
И некстати совсем
Вдруг слеза набегает порою,
Что-то щиплет глаза —
Может, ветер, а может, табак.

Где гремели бои,
Там идут пионерские тропы,
Где горела земля —
Дым картошки, костер средь полей.
У тебя за спиной
Половина великой Европы,
Перекопанная
Той саперной лопаткой твоей.

Спасибо, солдат,
За живых на земле,
За свет городов,
За цветенье полей,
За дедов седых
И за наших ребят.
Я сердцем своим говорю —
Спасибо, солдат!

Степан Щипачев — Солдат

Он в это утро, далеко от дома,
дошел до самого конца войны.
Он в стольких битвах не оглох от грома,
а вот сейчас оглох от тишины.
Он, улыбаясь, жмурится от света,
еще пропахший дымом, весь в пыли:
«Так вот она, товарищи, победа,
так вот когда мы до нее дошли!»
Вседневно смерть глаза его видали.
Но он сумел и смерть столкнуть с пути.
Суровые солдатские медали
блестят от солнца на его груди.
Ведь это он из Эльбы черпал воду,
своим помятым котелком звеня…
И вспомнил он товарищей по взводу,
что не дошли до праздничного дня,
и вспомнил он о Родине. И мог ли
не вспомнить! Как она сейчас близка!
Пусть ни в какие не видна бинокли,—
не к ней ли уплывают облака?
Она сейчас, как о любимом сыне,
салютным громом говорит о нем, о нем,
кто на плечах могучих вынес
всю тяжесть битв, не дрогнув под огнем.

Михаил Дудин — Солдатская песня

Путь далек у нас с тобою,
Веселей, солдат, гляди!
Вьется знамя полковое,
Командиры впереди.

Солдаты, в путь, в путь, в путь!
А для тебя, родная,
Есть почта полевая.
Прощай! Труба зовет,
Солдаты — в поход!

Каждый воин, парень бравый,
Смотрит соколом в строю.
Породнились мы со славой,
Славу добыли в бою.

Пусть враги запомнят это:
Не грозим, а говорим.
Мы прошли с тобой полсвета.
Если надо — повторим.

Солдаты, в путь, в путь, в путь!
А для тебя, родная,
Есть почта полевая.
Прощай! Труба зовет,
Солдаты — в поход!

Константин Ваншенкин — Солдатская судьба

Когда солдат походом утомлен,
Под гром любой он может спать глубоко.
Но слышит он сквозь самый крепкий сон
Негромкий крик: «В ружье!» или: «Тревога!»

И он встает, от сна еще горяч,
Все чувствуя отчетливо и тонко.
Так мать встает, едва услышав плач
Проснувшегося за полночь ребенка…

Не легкая солдатская судьба!
Сухой снежок скрипит под каблуками.
Еще поет армейская труба,
Хотя давно услышана полками.

И мне с трубой армейской по пути,
И я готов холодными ночами
На зов ее волнующий идти…
Вы слышите меня, однополчане?

Под вьюгой, что метет над головой,
Под ливнем, над равниною гудящим,
Я не сойду с поста, как часовой,
Поставленный бессонным разводящим.

Александр Твардовский — Отец и сын

Быть может, все несчастье
От почты полевой:
Его считали мертвым,
А он пришел живой.

Живой, покрытый славой,
Порадуйся, семья!
Глядит — кругом чужие.
— А где жена моя?

— Она ждала так долго,
Так велика война.
С твоим бывалым другом
Сошлась твоя жена.

— Так где он? С ним по-свойски
Поговорить бы мне.
Но люди отвечают:
— Погибнул на войне.

Жена второго горя
Не вынесла. Она
Лежит в больнице. Память
Ее темным-темна.

И словно у солдата
Уже не стало сил.
Он шепотом чуть слышно:
— А дочь моя?- спросил.

И люди не посмели,
Солгав, беде помочь:
— Зимой за партой в школе
Убита бомбой дочь.

О, лучше б ты не ездил,
Солдат, с войны домой!
Но он еще собрался
Спросить:- А мальчик мой?

— Твой сын живой, здоровый,
Он ждал тебя один.
И обнялись, как братья,
Отец и мальчик-сын.

Как братья боевые,
Как горькие друзья.
— Не плачь,- кричит мальчишка,
Не смей,- тебе нельзя!

А сам припал головкой
К отцовскому плечу.
— Возьми меня с собою,
Я жить с тобой хочу.

— Возьму, возьму, мой мальчик,
Уедешь ты со мной
На фронт, где я воюю,
В наш полк, в наш дом родной.

Владимир Высоцкий — Солдаты группы «Центр»

Солдат всегда здоров,
Солдат на всё готов,
И пыль, как из ковров,
Мы выбиваем из дорог —

И не остановиться,
И не сменить ноги,
Сияют наши лица,
Сверкают сапоги!

По выжженной равнине —
За метром метр —
Идут по Украине
Солдаты группы «Центр».

— На «первый-второй» рассчитайсь!
— Первый-второй…
Первый, шаг вперёд — и в рай!
— Первый-второй…
А каждый второй — тоже герой —
В рай попадёт вслед за тобой.
— Первый-второй.
Первый-второй.
Первый-второй…

А перед нами всё цветёт —
За нами всё горит.
Не надо думать! — с нами тот,
Кто всё за нас решит.

Весёлые — не хмурые —
Вернёмся по домам,
Невесты белокурые
Наградой будут нам!

Всё впереди, а ныне
За метром метр
Идут по Украине
Солдаты группы «Центр».

— На «первый-второй» рассчитайсь!
— Первый-второй…
Первый, шаг вперёд — и в рай!
— Первый-второй…
А каждый второй — тоже герой —
В рай попадёт вслед за тобой.
— Первый-второй.
Первый-второй.
Первый-второй…

Роберт Бернс — Пойду-ка я в солдаты

На черта вздохи — ах да ох!
Зачем считать утраты?
Мне двадцать три, и рост неплох —
Шесть футов, помнится, без трех.
Пойду-ка я в солдаты!

Своим горбом
Я нажил дом,
Хотя и небогатый.
Но что сберег, пошло не впрок…
И вот иду в солдаты.

Булат Окуджава — Песенка о солдатских сапогах

Вы слышите: грохочут сапоги,
и птицы ошалелые летят,
и женщины глядят из-под руки?
Вы поняли, куда они глядят?

Вы слышите: грохочет барабан?
Солдат, прощайся с ней, прощайся с ней…
Уходит взвод в туман-туман-туман…
А прошлое ясней-ясней-ясней.

А где же наше мужество, солдат,
когда мы возвращаемся назад?
Его, наверно, женщины крадут
и, как птенца, за пазуху кладут.

А где же наши женщины, дружок,
когда вступаем мы на свой порог?
Они встречают нас и вводят в дом,
но в нашем доме пахнет воровством.

А мы рукой на прошлое: вранье!
А мы с надеждой в будущее: свет!
А по полям жиреет воронье,
а по пятам война грохочет вслед.

И снова переулком — сапоги,
и птицы ошалелые летят,
и женщины глядят из-под руки…
В затылки наши круглые глядят.

Роберт Бернс — Возвращение солдата

Умолк тяжелый гром войны,
И мир сияет снова.
Поля и села сожжены,
И дети ищут крова.

Я шел домой, в свой край родной,
Шатер покинув братский.
И в старом ранце за спиной
Был весь мой скарб солдатский.

Шагал я с легким багажом,
Счастливый и свободный.
Не отягчил я грабежом
Своей сумы походной.

Шагал я бодро в ранний час,
Задумавшись о милой,
О той улыбке синих глаз,
Что мне во тьме светила.

Вот наша тихая река
И мельница в тумане.
Здесь, под кустами ивняка,
Я объяснился Анне.

Вот я взошел на склон холма,
Мне с юных лет знакомый, —
И предо мной она сама
Стоит у двери дома.

С ресниц смахнул я капли слез,
И, голос изменяя,
Я задал девушке вопрос,
Какой, — и сам не знаю.

Потом сказал я: — Ты светлей,
Чем этот день погожий,
И тот счастливей всех людей,
Кто всех тебе дороже!

Хоть у меня карман пустой
И сумка пустовата,
Но не возьмешь ли на постой
Усталого солдата?

На миг ее прекрасный взгляд
Был грустью отуманен.
— Мой милый тоже был солдат.
Что с ним? Убит иль ранен?..

Он не вернулся, но о нем
Храню я память свято,
И навсегда открыт мой дом
Для честного солдата!

И вдруг, узнав мои черты
Под слоем серой пыли,
Она спросила: — Это ты? —
Потом сказала: — Вилли!..

— Да, это я, моя любовь,
А ты — моя награда
За честно пролитую кровь
И лучшей мне не надо.

Тебя, мой друг, придя с войны,
Нашел я неизменной.
Пускай с тобою мы бедны,
Но ты — мой клад бесценный!

Она сказала: — Нет, вдвоем
Мы заживем на славу.
Мне дед оставил сад и дом,
Они твои по праву!
_____

Купец плывет по лону вод
За прибылью богатой.
Обильной жатвы фермер ждет.
Но честь — удел солдата.

И пусть солдат всегда найдет
У вас приют в дороге.
Страны родимой он оплот
В часы ее тревоги.

Михаил Дудин — И нет безымянных солдат

Гремят над землею раскаты.
Идет за раскатом раскат.
Лежат под землею солдаты.
И нет безымянных солдат.

Солдаты в окопах шалели
И падали в смертном бою,
Но жизни своей не жалели
За горькую землю свою.

В родимую землю зарыты,
Там самые храбрые спят.
Глаза их Победой закрыты,
Их подвиг прекрасен и свят.

Зарница вечерняя меркнет.
В казарме стоит тишина.
Солдат по вечерней поверке
В лицо узнает старшина.

У каждого личное имя,
Какое с рожденья дают.
Равняясь незримо с живыми,
Погибшие рядом встают.

Одна у нас в жизни Присяга,
И Родина тоже одна.
Солдатского сердца отвага
И верность любви отдана.

Летят из далекого края,
Как ласточки, письма любви.
Ты вспомни меня, дорогая,
Ты имя мое назови.

Играют горнисты тревогу.
Тревогу горнисты трубят.
Уходят солдаты в дорогу.
И нет безымянных солдат.

Дмитрий Кедрин — Песня про солдата

Шилом бреется солдат,
Дымом греется…

Шли в побывку
Из Карпат
Два армейца.

Одному приснилось:
Мать
Стала гневаться,
А другой шел
Повидать
Красну девицу.

Под ракитой
Небольшой,
Под зеленою,
Он ту девицу
Нашел
Застреленную.

А чумак
Уху варит
При конце реки.
«Шли тут нынче,—
Говорит,—
Офицерики.
Извели они,
Видать,
Девку гарную!..»

И подался
Тот солдат
В Красну Армию.

Александр Твардовский — Зачем рассказывать

Зачем рассказывать о том
Солдату на войне,
Какой был сад, какой был дом
В родимой стороне?
Зачем? Иные говорят,
Что нынче, за войной,
Он позабыл давно, солдат,
Семью и дом родной;
Он ко всему давно привык,
Войною научен,
Он и тому, что он в живых,
Не верит нипочем.
Не знает он, иной боец,
Второй и третий год:
Женатый он или вдовец,
И писем зря не ждет…
Так о солдате говорят.
И сам порой он врет:
Мол, для чего смотреть назад,
Когда идешь вперед?
Зачем рассказывать о том,
Зачем бередить нас,
Какой был сад, какой был дом.
Зачем?
Затем как раз,
Что человеку на войне,
Как будто назло ей,
Тот дом и сад вдвойне, втройне
Дороже и милей.
И чем бездомней на земле
Солдата тяжкий быт,
Тем крепче память о семье
И доме он хранит.
Забудь отца, забудь он мать,
Жену свою, детей,
Ему тогда и воевать
И умирать трудней.
Живем, не по миру идем,
Есть что хранить, любить.
Есть, где-то есть иль был наш дом,
А нет — так должен быть!

Илья Эренбург — Сердце солдата

Бухгалтер он, счетов охапка,
Семерки, тройки и нули.
И кажется, он спит, как папка
В тяжелой голубой пыли.
Но вот он с другом повстречался.
Ни цифр, ни сплетен, ни котлет.
Уж нет его, пропал бухгалтер,
Он весь в огне прошедших лет.
Как дробь, стучит солдата сердце:
«До Петушков рукой подать!»
Беги! Рукой подать до смерти,
А жизнь в одном — перебежать.
Ты скажешь — это от контузий,
Пройдет, найдет он жизни нить,
Но нити спутались, и узел
Уж не распутать — разрубить.

Друзья и сверстники развалин
И строек сверстники, мой край,
Мы сорок лет не разувались,
И если нам приснится рай,
Мы не поверим.
Стой, не мешкай,
Не для того мы здесь, чтоб спать!
Какой там рай! Есть перебежка —
До Петушков рукой подать!

Константин Симонов — Открытое письмо

Я вас обязан известить,
Что не дошло до адресата
Письмо, что в ящик опустить
Не постыдились вы когда-то.

Ваш муж не получил письма,
Он не был ранен словом пошлым,
Не вздрогнул, не сошел с ума,
Не проклял все, что было в прошлом.

Когда он поднимал бойцов
В атаку у руин вокзала,
Тупая грубость ваших слов
Его, по счастью, не терзала.

Когда шагал он тяжело,
Стянув кровавой тряпкой рану,
Письмо от вас еще все шло,
Еще, по счастью, было рано.

Когда на камни он упал
И смерть оборвала дыханье,
Он все еще не получал,
По счастью, вашего посланья.

Могу вам сообщить о том,
Что, завернувши в плащ-палатки,
Мы ночью в сквере городском
Его зарыли после схватки.

Стоит звезда из жести там
И рядом тополь — для приметы…
А впрочем, я забыл, что вам,
Наверно, безразлично это.

Письмо нам утром принесли…
Его, за смертью адресата,
Между собой мы вслух прочли —
Уж вы простите нам, солдатам.

Быть может, память коротка
У вас. По общему желанью,
От имени всего полка
Я вам напомню содержанье.

Вы написали, что уж год,
Как вы знакомы с новым мужем.
А старый, если и придет,
Вам будет все равно не нужен.

Что вы не знаете беды,
Живете хорошо. И кстати,
Теперь вам никакой нужды
Нет в лейтенантском аттестате.

Чтоб писем он от вас не ждал
И вас не утруждал бы снова…
Вот именно: «не утруждал»…
Вы побольней искали слова.

И все. И больше ничего.
Мы перечли их терпеливо,
Все те слова, что для него
В разлуки час в душе нашли вы.

«Не утруждай». «Муж». «Аттестат»…
Да где ж вы душу потеряли?
Ведь он же был солдат, солдат!
Ведь мы за вас с ним умирали.

Я не хочу судьею быть,
Не все разлуку побеждают,
Не все способны век любить,—
К несчастью, в жизни все бывает.

Ну хорошо, пусть не любим,
Пускай он больше вам не нужен,
Пусть жить вы будете с другим,
Бог с ним, там с мужем ли, не с мужем.

Но ведь солдат не виноват
В том, что он отпуска не знает,
Что третий год себя подряд,
Вас защищая, утруждает.

Что ж, написать вы не смогли
Пусть горьких слов, но благородных.
В своей душе их не нашли —
Так заняли бы где угодно.

В отчизне нашей, к счастью, есть
Немало женских душ высоких,
Они б вам оказали честь —
Вам написали б эти строки;

Они б за вас слова нашли,
Чтоб облегчить тоску чужую.
От нас поклон им до земли,
Поклон за душу их большую.

Не вам, а женщинам другим,
От нас отторженным войною,
О вас мы написать хотим,
Пусть знают — вы тому виною,

Что их мужья на фронте, тут,
Подчас в душе борясь с собою,
С невольною тревогой ждут
Из дома писем перед боем.

Мы ваше не к добру прочли,
Теперь нас втайне горечь мучит:
А вдруг не вы одна смогли,
Вдруг кто-нибудь еще получит?

На суд далеких жен своих
Мы вас пошлем. Вы клеветали
На них. Вы усомниться в них
Нам на минуту повод дали.

Пускай поставят вам в вину,
Что душу птичью вы скрывали,
Что вы за женщину, жену,
Себя так долго выдавали.

А бывший муж ваш — он убит.
Все хорошо. Живите с новым.
Уж мертвый вас не оскорбит
В письме давно ненужным словом.

Живите, не боясь вины,
Он не напишет, не ответит
И, в город возвратись с войны,
С другим вас под руку не встретит.

Лишь за одно еще простить
Придется вам его — за то, что,
Наверно, с месяц приносить
Еще вам будет письма почта.

Уж ничего не сделать тут —
Письмо медлительнее пули.
К вам письма в сентябре придут,
А он убит еще в июле.

О вас там каждая строка,
Вам это, верно, неприятно —
Так я от имени полка
Беру его слова обратно.

Примите же в конце от нас
Презренье наше на прощанье.
Не уважающие вас
Покойного однополчане.

По поручению офицеров полка
К. Симонов
___________________________

Бертольд Брехт — Легенда о мертвом солдате

1

Четыре года длился бой,
А мир не наступал.
Солдат махнул на все рукой
И смертью героя пал.

2

Однако шла война еще.
Был кайзер огорчен:
Солдат расстроил весь расчет,
Не вовремя умер он.

3

На кладбище стелилась мгла,
Он спал в тиши ночей.
Но как-то раз к нему пришла
Комиссия врачей.

4

Вошла в могилу сталь лопат,
Прервала смертный сон.
И обнаружен был солдат
И, мертвый, извлечен.

5

Врач осмотрел, простукал труп
И вывод сделал свой:
Хотя солдат на речи скуп,
Но в общем годен в строй.

6

И взяли солдата с собой они.
Ночь была голубой.
И если б не каски, были б видны
Звезды над головой.

7

В прогнившую глотку влили шнапс,
Качается голова.
Ведут его сестры по сторонам,
И впереди — вдова.

8

А так как солдат изрядно вонял —
Шел впереди поп,
Который кадилом вокруг махал,
Солдат не вонял чтоб.

9

Трубы играют чиндра-ра-ра,
Реет имперский флаг…
И выправку снова солдат обрел,
И бравый гусиный шаг.

10

Два санитара шагали за ним.
Зорко следили они:
Как бы мертвец не рассыпался в прах —
Боже сохрани!

11

Они черно-бело-красный стяг
Несли, чтоб сквозь дым и пыль
Никто из людей не мог рассмотреть
За флагами эту гниль.

12

Некто во фраке шел впереди,
Выпятив белый крахмал,
Как истый немецкий господин,
Дело свое он знал.

13

Оркестра военного треск и гром,
Литавры и флейты трель…
И ветер солдата несет вперед,
Как снежный пух метель.

14

И следом кролики свистят,
Собак и кошек хор —
Они французами быть не хотят.
Еще бы! Какой позор!

15

И женщины в селах встречали его
У каждого двора.
Деревья кланялись, месяц сиял,
И все орало «Ура!»

16

Трубы рычат, и литавры гремят,
И кот, и поп, и флаг,
И посредине мертвый солдат
Как пьяный орангутанг.

17

Когда деревнями солдат проходил,
Никто его видеть не мог —
Так много было вокруг него
Чиндра-ра-ра и хох!

18

Шумливой толпою прикрыт его путь.
Кругом загорожен солдат.
Вы сверху могли бы на солдата взглянуть,
Но сверху лишь звезды глядят.

19

Но звезды не вечно над головой.
Окрашено небо зарей —
И снова солдат, как учили его,
Умер как герой.

Юлия Друнина — Зинка

1

Мы легли у разбитой ели.
Ждем, когда же начнет светлеть.
Под шинелью вдвоем теплее
На продрогшей, гнилой земле.

— Знаешь, Юлька, я — против грусти,
Но сегодня она не в счет.
Дома, в яблочном захолустье,
Мама, мамка моя живет.
У тебя есть друзья, любимый,
У меня — лишь она одна.
Пахнет в хате квашней и дымом,
За порогом бурлит весна.

Старой кажется: каждый кустик
Беспокойную дочку ждет…
Знаешь, Юлька, я — против грусти,
Но сегодня она не в счет.

Отогрелись мы еле-еле.
Вдруг приказ: «Выступать вперед!»
Снова рядом, в сырой шинели
Светлокосый солдат идет.

2

С каждым днем становилось горше.
Шли без митингов и знамен.
В окруженье попал под Оршей
Наш потрепанный батальон.

Зинка нас повела в атаку.
Мы пробились по черной ржи,
По воронкам и буеракам
Через смертные рубежи.

Мы не ждали посмертной славы.-
Мы хотели со славой жить.
…Почему же в бинтах кровавых
Светлокосый солдат лежит?

Ее тело своей шинелью
Укрывала я, зубы сжав…
Белорусские ветры пели
О рязанских глухих садах.

3

— Знаешь, Зинка, я против грусти,
Но сегодня она не в счет.
Где-то, в яблочном захолустье,
Мама, мамка твоя живет.

У меня есть друзья, любимый,
У нее ты была одна.
Пахнет в хате квашней и дымом,
За порогом стоит весна.

И старушка в цветастом платье
У иконы свечу зажгла.
…Я не знаю, как написать ей,
Чтоб тебя она не ждала?!

Осип Мандельштам — Стихи о неизвестном солдате

1

Этот воздух пусть будет свидетелем —
Дальнобойное сердце его —
И в землянках всеядный и деятельный —
Океан без окна, вещество.

До чего эти звёзды изветливы:
Всё им нужно глядеть — для чего? —
В осужденье судьи и свидетеля,
В океан без окна вещество.

Помнит дождь, неприветливый сеятель,
Безымянная манна его,
Как лесистые крестики метили
Океан или клин боевой.

Будут люди холодные, хилые
Убивать, голодать, холодать,
И в своей знаменитой могиле
Неизвестный положен солдат.

Научи меня, ласточка хилая,
Разучившаяся летать,
Как мне с этой воздушной могилою
Без руля и крыла совладать,

И за Лермонтова Михаила
Я отдам тебе строгий отчёт,
Как сутулого учит могила
И воздушная яма влечёт.

2

Шевелящимися виноградинами
Угрожают нам эти миры,
И висят городами украденными,
Золотыми обмолвками, ябедами —
Ядовитого холода ягодами —
Растяжимых созвездий шатры —
Золотые созвездий миры.

3

Сквозь эфир десятичноозначенный
Свет размолотых в луч скоростей
Начинает число опрозраченный.
Светлой болью и молью нулей.

А за полем полей поле новое
Треугольным летит журавлем —
Весть летит светлопыльной дорогою —
И от битвы вчерашней светло.

Весть летит светопыльной дорогою —
Я не Лейпциг, не Ватерлоо,
Я не битва народов. Я — новое, —
От меня будет свету светло.

В глубине черномраморной устрицы
Аустерлица погас огонек —
Средиземная ласточка щурится,
Вязнет чумный Египта песок.

4

Аравийское месиво, крошево,
Свет размолотых в луч скоростей —
И своими косыми подошвами
Луч стоит на сетчатке моей.
Миллионы убитых задёшево
Притоптали траву в пустоте,
Доброй ночи, всего им хорошего
От лица земляных крепостей.
Неподкупное небо окопное,
Небо крупных оконных смертей,
За тобой — от тебя — целокупное —
Я губами несусь в темноте.
За воронки, за насыпи, осыпи
По которым он медлил и мглил,
Развороченный — пасмурный, оспенный
И приниженный гений могил.

5

Хорошо умирает пехота,
И поёт хорошо хор ночной
Над улыбкой приплюснутой швейка,
И над птичьим копьем Дон-Кихота,
И над рыцарской птичьей плюсной.
И дружит с человеком калека:
Им обоим найдётся работа.
И стучит по околицам века
Костылей деревянных семейка —
Эй, товарищество — шар земной!

6

Для того ль должен череп развиться
Во весь лоб — от виска до виска, —
Чтоб его дорогие глазницы
Не могли не вливаться в войска.
Развивается череп от жизни
Во весь лоб — от виска до виска, —
Чистотой своих швов он дразнит себя,
Понимающим куполом яснится,
Мыслью пенится, сам себе снится —
Чаша чаше, отчизна — отчизне, —
Звёздным рубчиком шитый чепец,
Чепчик счастья — Шекспира отец.

7

Ясность ясеневая и зоркость яворовая
Чуть-чуть красная мчится в свой дом,
Словно обмороками затоваривая
Оба неба с их тусклым огнем.
Нам союзно лишь то, что избыточно,
Впереди — не провал, а промер,
И бороться за воздух прожиточный —
Это слава другим не в пример.

И сознанье своё затоваривая
Полуобморочным бытиём,
Я ль без выбора пью это варево,
Свою голову ем под огнём?

Для того ль заготовлена тара
Обаянья в пространстве пустом,
Чтобы белые звезды обратно
Чуть-чуть красные мчались в свой дом?

Слышишь, мачеха звездного табора —
Ночь, что будет сейчас и потом?

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *