Стихи про тульский кремль

Гурьян Владимир Саулович

Тульская оборонная

Тула веками оружье ковала,

Стала похожа сама на ружье,

Слышится звон боевого металла

В древних названиях улиц ее.

Улица Курковая,

Улица Штыковая,

И Пороховая, и Патронная,

Дульная, Ствольная,

Арсенальная,

Улица любая оборонная.

Злобные орды пытались пробиться,

К сердцу России, к Москве дорогой,

Грудью своей прикрывая столицу,

Шли в ополченье одна за другой

Улица Курковая

Улица Штыковая,

И Пороховая, и Патронная,

Дульная, Ствольная,

Арсенальная,

Улица любая оборонная.

Мы и в бою и в работе гвардейцы –

Славится всюду наш доблестный труд.

Вырастив тысячи новых умельцев,

Новую славу народу куют

Улица Курковая,

Улица Штыковая,

И Пороховая, и Патронная,

Дульная, Ствольная,

Арсенальная,

Улица любая оборонная.

Алымов Сергей Яковлевич

Самовары — самопалы

Никогда не умирала

Слава тульских кузнецов.

Самовары – самопалы

Смастерили для бойцов.

В этом хитром самоваре

Кран особый, боевой:

За версту врага ошпарит

Кипяточек огневой.

Ой, горяч в тебе кипяточек,

Самовар – самопал, дружочек!

Пышут жаром небывалым

Самовары – самопалы,

Вот так самовары!

Тульский чай совсем не сладкий

Для непрошеных гостей,

И в прикуску и внакладку

Прожигает до костей.

Подается чай с припаркой

И горячим леденцом.

Самовары тульской марки

Пышут жаром и свинцом.

Попадает прямо в точку,

Будто молния бежит.

Враг напьется кипяточку –

Сразу замертво лежит.

Свору Гитлера на славу

Угостили мы чайком,

До костей его ораву

Напоили кипятком.

Ой, горяч в тебе кипяточек,

Самовар – самопал, дружочек!

Пышут жаром небывалым

Самовары – самопалы,

Вот так самовары!

Кольчугин Михаил Прокофьевич.

Тула – родина моя

В мае русские солдаты,

Взявши с боем перевал,

На уступах гор, в Карпатах,

Стали станом на привал.

Место, что ли, там такое?

Не растаял, что ли, дым?

Все внизу, как на приколе,

И облито голубым.

Можно там за колокольцы

Речки звонкие принять,

За Судетами под солнцем

Все дома пересчитать.

Но над той долиной пестрой,

Как у мира на краю,

Наши чувствовали остро

Только Родину свою.

Горцы бурно и задорно

Говорили в этот час:

— Ну, какие это горы?

Вам бы глянуть на Кавказ!

И стремится каждый громко

Думы высказать вдвойне,

Лишь один боец винтовку

Чистил молча в стороне.

И его солдаты наши

Стали звать к себе в семью:

— Рассказал бы ты, папаша,

Биографию свою!

Тень с бойца как будто сдуло,

Воин стал яснее дня.

— Все слыхали вы про Тулу?

Тула – родина моя!

Цех любой у нас в заводе

Погружен в веселый гром.

И куют там, и наводят,

И чеканят серебром.

Если старый или новый

Друг приедет погостить,

Мы не только в дар готовы

Самовар преподнести…

И туляк, на речи ловкий,

Указал на перевал:

— С нашей тульскою винтовкой

Здесь Суворов воевал!

Тулой родина гордится,

Сила Тулы не мала.

Ведь недаром же столица

Нас в помощники взяла!

Немцы взять хотели Тулу,

Но сломить ли город тот,

Где в самих названьях улиц

Дух оружия живет?

В старину еще на Дробной

Дробь катали старики,

Ружья пробовать на Пробной

Собирались у реки…

И боец все дальше, с толком,

Все серьезней, не шутя,

Древний город, как винтовку,

Разбирает по частям.

— Дула делали на Дульной,

На Штыковой – крепкий штык

Я в своей родимой Туле

К каждой улице привык.

Дочка с мужем на Курковой,

С Арсенальной взял жену,

Друг-приятель на Ложевой,

На Замочной сам живу.

Говорил, чуть сдвинув брови,

Как единою душой

Жили Мосин с Дегтяревым,

Жили Токарев с Левшой.

В ружья всю вложили душу

Тулы верные сыны.

И на море, и на суше

Их винтовкам нет цены.

Мушка – в точности вожатый,

Пуля – гибель для врагов,

Ложа – как рукопожатье

Знаменитых мастеров.

Но ввели солдаты наши

Мысли в новое русло:

— А не правда ли, папаша,

Далеко нас занесло?

И глядят назад устало,

Где в провалинах земли,

Как разбитые кварталы,

Камни серые легли.

Впереди, как бы заснула

В синей дымке, чуть видна,

Будто в море затонула,

Незнакомая страна.

— Да, — сказал туляк. – Не скрою,

Далеко, пожалуй, я.

Это так. Но все ж со мною

Тула – родина моя!

К Туле мне теперь дорога

Подходящая, с руки.

До Берлина было много,

От Берлина – пустяки!

В Туле после всех сражений

Счастья нового залог.

Нам теперь в завод ружейный

Мир шагнул через порог.

Там в Упу опять упали

Молодые облака…

И солдаты понимали

Мысли, чувства туляка.

Вот, как будто в час урочный,

Он с войны идет домой.

Тополя по всей Замочной

Аплодирует листвой.

Вот его в завод просторный

Звал к себе подъемный кран.

Вот под вечер на Гармонной

Зачаровывал баян.

И повеяло сиренью

Руссой ночи полумгла.

Горы больше посинели,

Тула – ближе подошла.

И представилось солдатам:

Словно пламя Октября,

Над металлокомбинатом

Разгорается заря.

И оттуда недалеко

Новый видится завод.

За прудами светлых окон

Все сверкает и живет.

Все гудит. Шумят приводы.

Сердцу радостней вдвойне.

Мы сегодня на заводах,

Как в проходах на войне!

Я по Туле ребёнком гулял,
Было всё это в детстве далёком.
В этом городе я возмужал,
Здесь корней моих предков истоки.
Дом родной я покинул давно.
Но ночами мой город мне снится.
И моих одноклассников лица
Часто вижу во сне, как в кино,
И моих одноклассников лица
Часто вижу во сне, как в кино.
Тула, Тула, люблю тебя я,
Окон свет твой меня согревает.
Город мой, я — частица твоя
И с тобой судьбу разделяю.
Не досталось мне легких дорог,
Жизнь я строил своими руками.
Мне опора — родимый порог,
И везде я горжусь туляками.
И творения рук земляков
Удивляют весь Мир, как и прежде.
Город мой — ты любовь и надежда,
Моя вера во веки веков.
Город мой — ты любовь и надежда,
Моя вера во веки веков.
Тула, Тула, люблю тебя я,
Окон свет твой меня согревает.
Город мой, я — частица твоя
И с тобой судьбу разделяю.
Тула, Тула, люблю тебя я,
Окон свет твой меня согревает.
Город мой, я — частица твоя
И с тобой судьбу разделяю.

Гаврюшкин Александр

*****

Про Тулу говорить мы не устанем,
Встал город на пути перед Москвой.
Жаль, вспомнят чаще самовар да пряник,
А не мгновенья битвы роковой.
Как пал Орёл, так сразу стала целью —
Прямой маршрут, столица под удар.
Легко сломить враги её хотели,
С усмешкой тыча в ворох тёмных карт,
Не пожалели танковых дивизий,
Да только не прошли они вперёд —
На оборону, не жалея жизни,
Вставал рабочей гвардии народ!
Чекисты и зенитчики держались,
Отборную пехоту не впустив,
Им для врага совсем не жалко стали
И кланяться фашистам не в чести.
И в Тулу не вошёл проклятый немец,
И не был город, к их несчастью, взят!
…Плечом к плечу солдат и ополченец
На постаменте каменном стоят.

*****

Нет Тулы нам милее,
Сердечней её нет.
И с каждым днём роднее,
Особый тульский свет.

Ах, Тула. Тула, Тула!
Жемчужина страны,
Ты жизнь перевернула,
Ворвавшись в наши сны.
Руси старинный город
До боли нам родной —
Ты будешь вечно молод
С волшебником — Левшой.

Идёт свет от горнила,
От лезвия клинка…
Природа наградила
Им Тулу на века.

Здесь и народ особый —
Все в Туле мастера,
А цвет рабочей робы
Дороже серебра.

Вот тульский оружейник
Живёт средь мастеров,
Средь нынешних, не древних,
Левши родных сынов.

Тулячки тоже блещут
Своею красотой,
Упа тихонько плещет
Прозрачною волной.

Ах, Тула. Тула, Тула!
Жемчужина страны,
Ты жизнь перевернула,
Ворвавшись в наши сны.
Руси старинный город
До боли нам родной —
Ты будешь вечно молод
С волшебником — Левшой.

Гаврюшкин Александр

*****

Я хочу посмотреть Тулу прежнюю
В скрипе ставней, ворот из досок,
Я хочу видеть город заснеженным,
Где в метель виден хат огонёк,
В хороводах проулков и двориков,
Старых улиц великого града,
Сколько б тёплых бревенчатых домиков
Я была бы приветствовать рада!

Бровко Юлия

*****

Здравствуй, Тула!
Страна оружейников,
Оружейниц, оруженосцев.
Ты стоишь меж лесов
В окружении
Почерневших церквей и погостов.

Самоварное звонкое золото
Да булата суровая проседь
Пробивается колером в бородах,
В целомудренных девичьих косах.

Со времен еще Стеньки Разина
Славна норовом боевым,
Ты держала и в будни и в праздники
Саблю острой
И порох — сухим.

Шварц М.

*****

В карту Родины вглядеться,
Без труда определя,
Что имеет
Форму сердца —
Наша Тульская земля!

Провидение ли, случай —
Почему такая честь? —
Ты расспросами не мучай.
Просто есть
Всё так —
Как есть…

Я давно определился:
Незаметно, изнутри
Врос я в Тулу,
Притулился —
На, попробуй, отдери!

Прихожу домой, умаясь,
Лягу спать, —
И снится мне:
Сердце Тульское, сжимаясь,
Гонит кровь по всей стране!

Чёток ритм аэропорта:
С грузом срочным — в синеву!
И пульсирует аорта:
Поезда спешат в Москву.

Ветер в стёкла боковые
Бьёт — и мимо без конца
Грузовые, легковые
Разноцветные тельца.

Кровь богата кислородом —
Принимай, страна, дыши!
Изготовлено народом,
Чьи таланты от Левши.

Принимай и хлеб, и уголь,
Сталь, ванадий получай,
Самовар наш —
В красный угол
Ставь,
Друзьям готовя чай.

Ну, а тем, кто хочет свары,
Деликатно намекни,
Что не только самовары
Тула делает одни.

Слава дедов — не забыта:
Тех, кто вздумает пугать,
Подкуём на все копыта,
Чтоб им легче убегать!

За морями ль, по соседству —
Знайте, злые языки:
Ощетинившимся Сердцем
Русь прикроют туляки!

Савостьянов Валерий

*****

Поговорка старинная есть,
Что туляк, как стальная душа.
Мастера знаменитые здесь
И блоху подковать смог Левша…

Самовары редчайшие тут,
По душе беднякам и князьям.
Чудо-пряники в Туле пекут,
Подавали такие царям.

Ну, а Ясной Поляны второй
Не найти, обойди целый мир!
Здесь писатель великий Толстой
Жил и мыслил, народ свой любил…

На шкатулочку город похож,
На старинный резной сундучок.
Люди всем здесь готовы помочь,
Но от злых всё ж накинут крючок.

Фирсова-Сапронова Л.

*****

Помни про победу эту, и смотри не забывай,
Как на поле-Куликовом был разгромлен хан Мамай.
От столицы до аула понеслась благая весть:
«Устояла, братцы, Тула!», — значит и Россия есть.

Припев:
Пусть живёт и процветает наша тульская земля,
Пусть хлебами колосятся золотистые поля.
Без такого арсенала нам врага не победить,
И чайку из самовара с тульским пряником не пить.

Помним, как с фашисткой сворой встали туляки стеной,
И за подвиг, этот ратный, город стали звать Герой.
От столицы до аула понеслась благая весть:
«Устояла, братцы, Тула!», — значит и Россия есть.

Припев:
Пусть живёт и процветает наша тульская земля,
Пусть хлебами колосятся золотистые поля.
Без такого арсенала нам врага не победить,
И чайку из самовара с тульским пряником не пить.

Туляки не из метала, но железная душа,
Руки тоже золотые, ведь ковал блоху Левша.
От столицы до аула день за днём несётся весть:
«Не стоит на месте Тула!», — значит и Россия есть.

Припев:
Пусть живёт и процветает наша тульская земля,
Пусть хлебами колосятся золотистые поля.
Без такого арсенала нам врага не победить,
И чайку из самовара с тульским пряником не пить.

Данилов Николай

*****

Наш древний город Тула, весь в праздничных огнях,
Смех, улыбки, песни, пляски, на проспектах, площадях,
Отмечают туляки, День родного города,
Для веселья, радости, нет ведь лучше повода!
Много есть у нас причин, Тулой погордиться,
Не одним лишь самоваром, город этот славится!
Туляки, я вам желаю, тепла, добра, и света,
Счастьем и любовью, пусть будет жизнь согрета!

*****

В глубине веков рождён,
Гордым званьем награждён,
Город-крепость — Русской славы бастион!
Здравствуй, Тула, здравствуй древний город!
Славься щит, что Ты для нас сковал
Русь всегда спасал Твой «грозный порох» —
Твой, готовый к бою арсенал…
Для творцов военных драм
Твой «гостинец» — свист ядра,
Но друзьям — душа открыта и щедра:
Самовар пусть медью раскалится,
К чаю — пряник, вкусен и красив,
Тула, Ты всегда была «столицей»
Дружных чаепитий на Руси!
Дружба — лучший из даров!
Будь же счастлив и здоров
Город вечных и великих мастеров!
Дух Левши — в тиши старинных улиц,
В остром блеске лезвия клинка,
В громе здравиц нашей славной Туле:
Здравствуй, Тула! Здравствуй на века!»

*****

Говорят, что в славной Туле
Ветры счастливо гуляют,
Они в голову надули —
Так и в песне напевают.
И в день града очень древнего
Тульский свистнет самовар.
Вспыхнет смех народа верного —
Не сидит он по домам.
Все друг друга поздравляют,
Счастья от души желают.

*****

Молодой красноармеец
Долго на небо смотрел, —
Над заводом оружейным
Тульский голубь пролетел.

И пошел красноармеец
По дорогам боевым, —
Позади родная Тула,
Впереди — сражений дым.

И когда, смертельно ранен,
Наш товарищ умирал,
Слышит — с неба тульский голубь
Наземь, раненный, упал.

И лежит красноармеец,
Нашей памятью храним,
И лежит, сложивши крылья,
Птица голубь рядом с ним.

Светлов М.

*****

Тула веками оружье ковала,
Стала похожа сама на ружье,
Слышится звон боевого металла
В древних названиях улиц ее.
Улица Курковая,
Улица Штыковая,
И Пороховая, и Патронная,
Дульная, Ствольная,
Арсенальная,
Улица любая оборонная.
Злобные орды пытались пробиться,
К сердцу России, к Москве дорогой,
Грудью своей прикрывая столицу,
Шли в ополченье одна за другой
Улица Курковая
Улица Штыковая,
И Пороховая, и Патронная,
Дульная, Ствольная,
Арсенальная,
Улица любая оборонная.
Мы и в бою и в работе гвардейцы —
Славится всюду наш доблестный труд.
Вырастив тысячи новых умельцев,
Новую славу народу куют
Улица Курковая,
Улица Штыковая,
И Пороховая, и Патронная,
Дульная, Ствольная,
Арсенальная,
Улица любая оборонная.

Гурьян Владимир

23.03.2015 11:08:48

Недопетая песня

Недопетая песня

В середине тридцатых го­дов в Узловской районной газете «Ударник» стали по­являться стихи ее молодого журналиста Степана Белоу­сова.

Белоусов являлся пер­вым из местных поэтов, сто­явшим с будущим писате­лем, автором известного ро­мана «Одиннадцатый класс» Анатолием Кузьмичёвым, у исто­ков литературного движе­ния в нашем городе.

Стихи Белоусова свиде­тельствуют о широкой, жиз­недеятельной и любозна­тельной натуре их автора, жившего интересами своего поколения. Хорошо чув­ствуется, что стихи создава­лись как бы на едином ды­хании. Они безыскусны, искренни, в них ощущается движение времени.

Говорят, что поэтов рож­дает время. Это относится и к Белоусову. Как приятно прикоснуться душой к чистым юношеским стро­кам Белоусова! Уверен: мысли его созвучны с мыс­лями и устремлениями мно­гих лучших представителей нашей молодежи. С. Белоу­сов несомненно был челове­колюбивым, думающим по­этом. Ни в одном из его стихотворений, написанных в годы сталинского произ­вола, нет выпадов или прок­лятий в адрес «врагов наро­да». Это говорит о многом и прежде всего о личности. О Белоусове известно до обидного мало. Но иногда достаточно одного факта, чтобы видеть за ним человека крупным планом.

В 1984 году в редакцию га­зеты «Знамя» пришло письмо от жителя Армавира Юрия Поляновского. Этот че­ловек в 1943 году встре­тился\’ на фронте со Степа­ном Белоусовым. Встре­тился однажды, а остался благодарен ему на всю жизнь. По словам Поляновского, в ноябре 1943 года под Кие­вом их часть попала в окру­жение. 42 дня его вместе с другими укрывали кресть­яне, пока не пришли наши войска. Но после освобож­дения нависла новая угроза — следствие… Счастливый случай свел тогда Юрия Поляновского и Степана Белоусова, воен­ного корреспондента. С. Белоусов доказал невиновность Поляновского. Истина восторжествовала. По сведениям Поляновско­го, который интересовался в дальнейшем судьбой Белоусова, поэт погиб в 1945 году на Дальневосточ­ном фронте. К своим двад­цати с небольшим он успел написать мало. Но те немно­гие стихи и особенно поэма «Тульский кремль», что остались после него, свиде­тельствуют о несомненной талантливости их автора.

Михаил Крышко

С. БЕЛОУСОВ

ТУЛЬСКИЙ КРЕМЛЬ

ПОЭМА

О земля моя Русская!

(Слово о полку Игореве)

Седые, как преданье ,камни,

Бойниц настороженный глаз.

Какою болью стародавней,

Каким величием державным

Волнуете темень круглых башен,

Где камень говорит любой

О старине и о бесстрашье

Неустрашимых предков наших,

Здесь принимавших смертный бой.

Столетья, зной и непогода

Кремля не изменили вид,

Как память о минувших годах,

О силе русского народа,

Несокрушимо он стоит.

И нам поведают былины…

Сквозь засеки и рвы сюда

На скакунах, согнувши спины,

Как саранчовая лавина,

Летела ханская орда.

И ненависть, и злобу грея,

И жаждой победить горя,

Рвались войска Дивлет-Гирея

Забрать в полон и в прах развеять

Отважных воинов кремля.

Но для таких гостей незваных

Не подавали рушники,

Ни вин, ни пряников румяных,

И скатертей им самобранок

Не подносили туляки!

Бросали камни, копья, бревна

Туда – на головы татар,

И будто пал закат багровый

На толщу стен, покрытых кровью,

Принявших штурмовой удар!

Свистели стрелы…

Кони ржали.

И стоном полнилась земля.

В дыму, в огне, в июльском жаре

Все приступы тогда сдержала

Зубчатая стена кремля.

Толпой гудящей и пугливой,

Посеяв крики, пыль и страх,

Войсками русскими теснимый,

И их отвагою гонимый,

Бежал поспешно хищный враг.

И долго после, в слое пыли,

В Щегловых засеках, в полях,

И на Упе, в засохшем иле,

Щиты и копья находили, —

Все, что осталось от вояк!

Застыли, словно стража, башни,

С бойницами в литых зубцах…

Далекий день страны вчерашней,

Вновь возникаешь ты сквозь прах.

Отсюда, загнанный в засаду,

Сквозь дождь осенний и туман,

Скрывая горечь и досаду,

В немую даль пытливым взглядом

Смотрел Болотников Иван,

Он видел: тучи, будто струи,

Тянулись в холоде небес…

Слобод подслепые лачуги…

И в сетке ливня, как в кольчуге,

Шумел дремучий тульский лес.

Там, где Упы темнеют воды,

Пылали по ночам костры;

Царь Шуйский там и воеводы,

Стоят готовые к походу,

Раскинув войск своих шатры.

«Ну что ж, — он думал, — будем биться!

Нет хлеба… Голоден народ…

Не выпорхнет отсюда птицей,

Зима голодною волчицей

Вот-вот уж к Туле подойдет».

Людей бы… Пороху… Пищалей…

Ужо пришлось бы жарко вам!

Тогда б мы удаль показали,

Тогда бы сразу затрещали

Кафтаны у бояр по швам.

Погнали б как весной в Калуге

Ударом дружной голытьбы,

Чтоб вольными зажили люди,

Чтоб смело проплывали струги

По нашим рекам голубым!»

И, вниз сходя, продрогший, хмурый,

Он подзывал сторожевых:

«Расставьте чаще караулы,

Не зрить царю, боярам Тулы,

Покуда тут стоим в живых!»

***

Последний лист с деревьев падал,

Прозрачностью своей сквозя…

Все длилася кремля осада.

Там, за рекой, почти что рядом,

Стояли Шуйского отряды,

Бесславной гибелью грозя…

С вершины этой древней башни,

Врагов стремленье угадав,

Смотрел Болотников бесстрашно,

Как в город хлынула вода.

И бушевавшие потоки

Навали омутом кружить…

О, как в том времени далеком

Хотел бороться он и жить!..

Лежат кремля седые камни,

Как летопись годин лихих,

Как отзвук были стародавней,

Бои, походы, города в ней

Вновь воскресают в этот миг.

Когда луч радостного мая

По башням и стене скользнет,

И, пыль веков на них вздымая,

Промчится буря грозовая

И ливнем первым упадет.

И в басовитом громе,

В тучах,

Сквозь молний яростный полет,

Кремль кораблем тогда могучим

Из тьмы столетий приплывет.

Тревожным дымом битв затянут,

В броне кирпичной, вековой.

И будто снова пушки грянут,

И вновь коварные отпрянут

Любители земли чужой.

И город мой в цветеньи радуг,

В сверканьи солнечного дня,

Ты для врагов стоишь преградой,

Как грозная кремля громада,

О силе русской говоря.

Стихи

о Туле

Сергей Городецкий — Нищая

Нищая Тульской губернии
Встретилась мне на пути.
Инея белые тернии
Тщились венок ей сплести.

День был морозный и ветреный,
Плакал ребенок навзрыд,
В этой метелице мертвенной
Старою свиткой укрыт.

Молвил я: «Бедная, бедная!
Что ж, приими мой пятак!»
Даль расступилась бесследная,
Канула нищая в мрак.

Гнется дорога горбатая.
В мире подветренном дрожь.
Что же ты, Тула богатая,
Зря самовары куешь?

Что же ты, Русь нерадивая,
Вьюгам бросаешь детей?
Ласка твоя прозорливая
Сгинула где без вестей?

Или сама ты заброшена
В тьму, маету, нищету?
Горе незвано, непрошено,
Треплет твою красоту?

Ну-ка, вздохни по-старинному,
Злую помеху свали,
Чтобы опять по-былинному
Силы твои расцвели!

Валерий Савостьянов — Тридцать восемь тысяч с половиной

В боях за честь, свободу и независимость нашей Родины
на Тульской земле погибло 38,5 тысячи
воинов Советской Армии и партизан

Над землёй родною,
Над равнинной,
Тридцать восемь тысяч с половиной
Душ солдатских — белых облаков.
Тихо — можно к матери, к невесте,
Ветрено — и вновь они на месте
Павших командиров и стрелков.

Над землёй родною,
Соловьиной,
Тридцать восемь тысяч с половиной
Гнёзд не свито — плачут соловьи.
Песням их теперь слезами вытечь:
Тридцать восемь с половиной тысяч
В рощах их не скажут о любви.

Над землёй родною,
Тополиной,
Тридцать восемь тысяч с половиной
Новых рощ не встанет средь полей:
Не сажать –
Откуда же им взяться? –
В честь детей своих, что не родятся,
Здесь отцам убитым
Тополей.

Над землёй родною,
Над невинной
В тридцати восьми да с половиной
Тысячах оборванных «Люблю!» —
Тридцать восемь с половиной тысяч
Звёзд зажечь
И обелисков высечь!
Не успею — сыновьям велю…

Над землёй родною,
Над былинной,
Тридцать восемь тысяч с половиной
Муромцев,
Поповичей,
Добрынь —
Вместе с нами
Русское раздолье
Сторожат от горя
И раздора.
И попробуй нас располовинь!..

Владимир Степанов — Тульский пряник

Где родился Пряник тульский?
Там, где медом в день июльский
Пахнут русские луга,
А зимой – метут снега.

Там, где словно на крылечке,
Светлый лес стоит у речки.
И в Упу роняет он
Золотистых листьев звон.

Пряник тульский рос на поле
Там, где пот рубаху солит,
Там, где дождик проливной
Клонит колос наливной.

Пряник тульский там родился,
Где с любовью потрудился
Возле мельниц и печей
Хлебопек страны моей.

Пряник мастером замешан,
На цвету рябины здешней.
И на песнях тех, что пели
Мамы нам у колыбели.

Ты возьми его в ладони,
Аромат земли вдохни.
И увидишь: мчатся кони,
Летний вечер в травах тонет,
По реке плывут огни…

Владимир Степанов — Самовар

Самовар раздула Тула-
Тула — Родина моя —
Белой скатертью взмахнула
От Заречья до Кремля.
Самовар гудит
И топчет тропку в небо белый дым.
Гдеб ты ни был днем ли, ночью-
Словно дома рядом сним.
Он гудит в лесной избушке,
В городах, среди степей…
Из него нередко Пушкин
Чаем потчевал друзей.
Полководец, князь Суворов
За собой его возил.

Самовар наш нюхал порох,
Видел крепость Измаил.
Он гудит не уставая
Двести лет уже подряд,
Самовар-душа живая-
Друг веселью, сказке брат.
Теплым светом, добрым светом
У него горят бока.
Видно взгляд умельца это
К нам дошел через века.
Видно мудрое свеченье

Это-сердца доброта.
Это-мастера уменье.
Вдохновенье, красота.
Самовар гудит и тянет
От него теплом сосны.
Всей земле тепла достанет,
Сказок, песен, тишины…

Сергей Городецкий — Ярила

В горенке малой
У бабы беспалой
Детей несудом.
Зайдет ли прохожий,
Засунется ль леший,
На свежей рогоже,
Алее моркови,
Милует и тешит;
Ей всякое гоже,
С любым по любови,
Со всяким вдвоем.

Веселая хата
У бабы беспалой.
Роятся ребята,
Середний и малый,
Урод и удалый,
Помене, поболе,
На волюшке-воле.

Отцов позабыла.
Пришел и посеял,
Кручину затеял,
Кручину избыла,
И томятся губы,
Засуха постыла,
Пустыни не любы.

Весною зеленой
У ярочки белой
Ягненок роженый;
У горлинки сизой
Горленок ядреный;
У пегой кобылы
Яр-тур жеребенок;
У бабы беспалой
Невиданный малый:
От верха до низа
Рудой, пожелтелый,
Не, не, золоченый!
Ярила!

Нищая
Нищая

Нищая Тульской губернии
Встретилась мне на пути.
Инея белые тернии
Тщились венок ей сплести.

День был морозный и ветреный.
Плакал ребенок навзрыд,
В этой метелице мертвенной
Старою свиткой укрыт.

Молвил я: — Бедная, бедная!
Что ж, — приими мой пятак!-
Даль расступилась бесследная,
Канула нищая в мрак.

Гнется дорога горбатая.
В мире подветренном дрожь.
Что же ты, Тула богатая,
Зря самовары куешь?

Что же ты, Русь нерадивая,
Вьюгам бросаешь детей?
Ласка твоя прозорливая
Сгинула где без вестей?

Или сама ты заброшена
В тьму, маету, нищету?
Горе, незванно, непрошенно,
Треплет твою красоту?

Ну-ка, вздохни по-старинному!
Злую помеху свали!
Чтобы опять по-былинному
Силы твои расцвели!

Валерий Савостьянов — О, имя твоё!

Как я их понимаю:
ведь всегда вместе с жизнью
Господь нам дарует отечество,
И позволить кому-то
менять его славное имя —
как стать сиротою безродным,
остаться без памяти,
словно без воздуха, коим дышу!
Ну а я так люблю
наших мастеровых,
работяг,
инженеров,
учёных,
а ещё — славу наших дворян,
воевод
и заслуги купечества!
Всех люблю:
и Демидовых, и Баташёвых,
и Дохтурова, и Дорохова,
и Хрулёва, и Руднева,
и Мосина, и Белобородова,
и Токарева, и Дегтярёва,
и Макарова, и Стечкина…
и даже сказочного Левшу!

Всё, что было — то было!
Всё — наше!
Моё!
И хоть, кажется, крепко надули нас:
И вся кровь наша,
пот наш,
муки,
лишения
и святые мечты наши —
зря! —
Я пока не отказываюсь
ни от Каминского,
ни от Степанова,
ни от Бундурина,
Ни от сотен безвестных,
доверчиво сгинувших в пламени Октября.

Ты прости меня, Отче:
хоть они
и товарищи их,
потакая гордыни своей,
испоганили храмы Твои,
и могли испоганить отечества имя, —
я всё-таки верил им —
ведь я же не Каутский.
Он — философ, учёный,
а я — лишь наивный советский простой инженер,
но безропотно Крест свой неся,
Низко кланяюсь, Отче,
за терпение, милость и щедрость Твои:
что живу,
и умру,
и буду лежать —
не в Халтуринской,
и не в Каульской, —
В древней Тульской губернии,
в Тульской области,
(где всегда жили предки мои,
где сегодня — отец мой и мать,
и Любовь, и мои сыновья,
и где завтра —
я верю! —
сынов сыновья…) —
где когда-то я и родилсЯ.

Михаил Светлов — Песня о тульском голубе

Молодой красноармеец
Долго на небо смотрел, —
Над заводом оружейным
Тульский голубь пролетел.

И пошел красноармеец
По дорогам боевым, —
Позади родная Тула,
Впереди — сражений дым.

И когда, смертельно ранен,
Наш товарищ умирал,
Слышит — с неба тульский голубь
Наземь, раненный, упал.

И лежит красноармеец,
Нашей памятью храним,
И лежит, сложивши крылья,
Птица голубь рядом с ним.

Валерий Савостьянов — Рабочий полк

Светлой памяти
Николая Константиновича Дружинина,
Почётного гражданина городов Тулы и Могилёва,
писателя-фронтовика,
автора книги «Тульский рубеж»

Для чего нужны знамёна?
Чтоб напомнили шелка
Гибель тульских батальонов,
Кровь Рабочего полка,

Тот октябрь, тот холод зверский
В ожидании атак,
Перекопский* Пионерский —
Так тогда он звался — парк.

На шоссе и у обочин,
В телогреечки одет,
Лёг здесь Тулы цвет рабочий,
Лёг учитель и студент.

В башмаках почти что летних —
Не пускала, видно, мать —
Лёг поэт-белобилетник,
Не умеющий стрелять.

У рогожинских* околиц —
Так уж путает война —
И чулковский* комсомолец,
И мясновская* шпана.

И в овраге возле парка,
Стать мечтавшая врачом,
Лютик, лилия, фиалка —
Из Заречья* санитарка —
Бинт
вдавила в грязь
плечом.

А ещё в бинокль с церквушки
Комполка увидел сам,
Как в бурьяне на опушке
Пал Агеев, комиссар,
Как несут его ребята
За деревья на руках,
И горит огонь заката
На стволах и на штыках.

Победили страшной кровью,
Ярой волею одной!..

Я сегодня взглядом рою
Пионерский парк родной,

Я читаю, как рентгеном,
Путь извилистый траншей,
Ощущаю каждым геном:
Враг у русских рубежей.

Гаснут красные знамёна:
Перечёркнут алый шёлк.
Но за мной побатальонно
Рать святых — Рабочий полк.

Посмотри в стальные очи
Ждущих правды,
Президент:
Вот он, Тулы цвет рабочий,
Вот учитель и студент.

В башмаках почти что летних —
Не пускала, видно, мать —
Здесь поэт-белобилетник,
Научившийся стрелять.

И с рогожинских околиц —
Так вот «путает» война —
Здесь разведчик-комсомолец,
Снайпер — бывшая шпана.

И сестра их здесь, конечно —
Камышинкой из ручья
Встав,
Чтоб жить на свете вечно, —
Санитарка из Заречья
С опытом военврача.

А ещё, светясь в аллеях,
В блеске листьев и штыков,
Комиссар идёт Агеев,
Командир идёт Горшков.
Ради Тулы, внуков ради
Тех, что выстоять смогли,
Не сдадут они ни пяди,
Ставшей кровью их — земли!..

И шагает полк Рабочий,
Рать верховных полномочий,
Чтоб не гас во тьме веков,
Как тогда, в те дни и ночи,
Красной Площади флажочек —
Тульский Красный Перекоп.

________________
* Перекоп (Красный Перекоп), Рогожинский посёлок, Чулково, Мясново, Заречье — районы г. Тулы

Валерий Савостьянов — Тульский герб

Прообразом герба
Стал щит мастерового:
Простого кузнеца —
Не счесть их на Руси.
Он выковал его
И вымолвил сурово:
«Пришел и мой черед —
Ну, Господи, спаси!»

Любимый ученик
На счастье молоточки
Нанёс на звонкий щит
Искусною рукой…
Сомкнулся грозный строй —
Махнули вслед платочки,
Заплакала жена,
Дочь глянула с тоской.

Из городских ворот
Последняя дружина —
А в ней плечом к плечу
Кузнец и ученик —
Ушла на помощь той,
Что ворога крушила,
Покуда было сил,
Но стяг её поник.

Дружина мастеров,
Талантливых, искусных,
Которых берегут,
Покуда заменить
Их может люд простой, —
В натруженных и грузных,
В их трепетных руках
Ремёсел русских нить.

Под вечер повстречал
Дружину воевода
И, палицу подняв,
Смотрел из-под руки,
Как плыли на щитах
Топорики, долота,
Сапожные ножи,
Гончарные круги.

Вскричал он, осерчав:
«Вы это, люди, всуе:
Как может грозный враг,
Смутясь, оторопеть
От этакой мазни?»
«Давай перерисуем,—
Художнику сказал,—
К утру бы нам успеть…»

Тот рисовал всю ночь,
Ослушаться не смея,
Чтоб как-то хоть придать
Военные черты,
Не чудищ, не богов,
Не Диво, и не Змея —
Скрещённые мечи
На красные щиты.

А утром началась
Безжалостная сеча,
И ворог побежал,
Испуганно крича,
Упавшего — давя,
Стоявшего — калеча:
Гляди: у туляков
В руках — по три меча!..

Тем кончу я рассказ,
Над «i» поставив точки,
Что всё ж, пустив стрелу,
Враг справил торжество —
И выронил кузнец
Родные молоточки,
Ещё багряней стал
Упавший щит его.

И в город на щите
Внося героя,
Горько:
«Украла мастерство
Могильная плита…» —
Все думали.
Но вот
Встал ученик у горна,
Ударил молоток
В грудь нового щита…

В почёте на Руси
Топорики, долота,
Сапожные ножи,
Гончарные круги,
Но в городе моём
Прибили на ворота
Щит кузнеца.

Зачем?

Чтоб помнили враги,
Что есть такая твердь,
Земля такая — Тула,
Где в прадедов своих
Мастеровые все!…

Пусть время те мечи
Ружьём перечеркнуло —
И ныне грозен герб
Во всей своей красе!

Владимир Степанов — Гармонь

На радость и на счастье-
Как ветер парусам-
В наследство тульский мастер
Гармонь оставил нам.
Березовым мосточком
На свадьбу шла она.
Махала ей платочком
Россия из окна.
О тульская трёхрядка!
О голос луговой!
Была ты и солдаткой,
Была ты и вдовой.
Наверно, мудрый мастер
Сумел в тебя вдохнуть
И ранее ненастье,
И долгий зимний путь.
Рассветы да закаты,
Привалы у костра.
Землянку в три наката,
Победное «ура!»
Старинный город Тула
Умельцами богат.

Гармонь меха рванула
С Воронки до Карпат.
Не может жить без песен
Народ мастеровой-
Пляши вприсядку, Дрезден!
Танцуй Париж с Москвой!
Гармонь поет, как дышит.
А дышит как поет.
И сердце сердце слышит,
И рожь в полях цветет.
Горит в ней, не сгорает

Большой души огонь.
Играет нам, играет
Заветная гармонь.
Гармонь-наследство наше
Мы свято бережем,
Как реки, песни, пашни,
Как дом, где мы живем.

Владимир Степанов — Тула-город мастеров

Метут ли метели,
Звенят ли ветра-
По улицам Тулы
Идут мастера.
Идет оружейник,
Идет хлебопек.
Спешит за трамваями
Школьный звонок.
Сажают деревья
В саду малыши.
Здесь город умельцев,
Потомков Левши.
От умных машин
До нехитрых свистулек-
Всё делают с толком
В красавице Туле.
Рабочим заветам
Верны туляки.
В сердцах у них песни,
В глазах-васильки.
Цветы-василько
Те, что прадедам где-то
Дарило в Заречье
Давнишнее лето,
То лето, когда
По указу Петра
Пришли на Упу
Кузнецы-мастера.
Они молчаливы,
Они не речисты,
Но дашь им гармони,
Так все-гармонисты.
А если придется
Идти им на бой,
То каждый Россию
Закроет собой.
Метут ли метели,
Звенят ли ветра-
По улицам Тулы
Идут мастера.

Валерий Савостьянов — Тульский пряник

Мир порою тусклый-тусклый,
В пресном сереньком чаду,
Но купите пряник тульский,
Пряник тульский на меду.
И, вскрывая неторопко,
Не спешите разломить:
Может вас уже коробка
Красотою изумить.

Гляньте:
С удалью похвальной
Утирают пот с лица,
Наклонясь над наковальней,
Два весёлых кузнеца.
И приплясывают дружно
Озорные молотки:
«У России будут ружья,
Будут острые штыки!..»

Разрисовано со смыслом
Было, кажется, клише:
Не гулять вам с видом кислым,
Если дело — по душе.
И горит витая строчка:
Буквы — будто снегири…
Впрочем, это — оболочка,
Смысл, как водится, внутри.

И открыли,
И вкусили!
И воскликнули: «Ура!» —
Мастерицы есть в России,
Есть в России мастера,
Что всегда,
Хоть пот их солон,
С вдохновением в ладу!
Потому им жизнь —
Весёлый
Тульский пряник на меду.

Валерий Савостьянов — Металлурги

Моему отцу Николаю Алексеевичу
и многочисленным родственникам
и знакомым, сначала построившим,
а затем разрушившим при отступлении
и снова, отстояв Тулу, восстановившим
Новотульский металлургический завод

Как настала пора нам с врагом воевать,
Мы оставили в домнах металл остывать,
«Закозлили» мы домны родные —
И ушли, заперев проходные.
По железной дороге
В Рабочий наш полк,
В ополчение наше,
Исполнить свой долг —
Над заветною упскою кручей
Мы прошли по тебе, Криволучье.

Ты прими, Криволучье, прощальный поклон
От идущих спасти матерей своих, жён —
И, коль что,
Под родным твоим кровом
Утешенье дай сИротам, вдовам.
Объясни:
Ради них мы служили огню —
В лётку пикою били
Не раз мы на дню
И смотрели, как в око циклопу,
На кипящую яростью пробу.

Ради них,
И чтоб стала великой страна,
Наварили мы тысячи тонн чугуна —
Наших фирменных касок оконца
Закоптили чугунные солнца.
И сегодня опять
Ради них и тебя
Из цехов мы,
Судьбу боевую столбя,
Вышли встретить армаду паучью:
До конца послужить Криволучью!

Мы черёмухи взяли, сирени твои,
Твоих майских садов нам поют соловьи,
Твоих улиц октябрьских метели
Пуховые взбивают постели.
Скоро спать нам на них —
Оправданием сна
Будет лом замечательный для чугуна,
Лом поверженных танков с «крестами».
А иначе бы спать мы не стали!

Мы привычны к огню — не отводим лица,
Если надо,
Штыками, как в лётку, в сердца
Будем бить мы проклятую тучу —
Не позволим пропасть Криволучью!
И когда туча эта —
Фашистский циклоп,
Сапогами цепляясь за каждый окоп,
Твоему поклонится сугробу —
Как чугун, её выпустим злобу.

Пролетарская Тула надёжна, как дот!..

И, быть может, кому-то из нас повезёт:
Когда минут денёчки лихие,
Он вернётся в цеха заводские.
И вернётся в цеха наши
Радостный гул,
Нужно выбить из домен
Застывший чугун, —
День за днём по микрону — до донца, —
Вновь зажечь рукотворные солнца!

Наш товарищ, конечно, умён и удал,
Но такого труда
И Геракл не видал,
Вычищая конюшни вонючие.
Помоги земляку, Криволучье!
Ты пошли ему
Наших подросших сынов,
Из окрестных ты сёл
Собери пацанов,
Дай им наши спецовки и каски.
Начинаются новые сказки…

И опять небеса твои держит Антей,
И приносит огонь для тебя Прометей,
Прославляют, любя, демиурги —
Молодые твои металлурги!

Валерий Савостьянов — Шестое чувство

Всех моих предков меты
В сердце моё вошли.
Чувство шестое —
Это
Чувство родной земли.

Вот они, под рукою,
Мудрые письмена —
Плыли рекой Окою
Русские племена.

Плыли, гребли направо,
В реченьку да в Упу,
Будто ладьи направя
Прямо в мою судьбу.

В Тулицу повернула
Княжеская ладья —
Так начиналась Тула,
Так начинался я.

Если чего-то стою
Я от неё вдали —
Благодаря шестому
Чувству родной земли.

Мною от века правит
Умерший на меже,
Мой бородатый прадед,
Ставший землёй уже.

Сказывал он сказанье —
Душу приворожил:
Пращур наш под Казанью
Голову положил.

И передали сыну
Выжившие в бою
Волю его: в России,
В отчем лежать краю.

Сын не забыл завета —
Пело в его крови
Чувство шестое это —
Чувство родной земли…

Думаю, новый пращур
С атомною пращой:
Будет ли внуку слаще?
Буду ли им прощён?

Только бы знал он:
Русский,
В главном не согрешу:
Мягко ли будет, хрустко —
В русской земле лежу.

Чувство любви святое —
Не разменять на рубли!
Не разменять шестое
Чувство родной земли!

Валерий Савостьянов — Овраг

Есть особая земля за Рогожинским оврагом:
Знал татарин про неё, говорил о ней Ильич —
От оврага до кремля четверть часа быстрым шагом,
Но внезапно здесь врага разбивает паралич.

Говорят, случалось: волк — становился здесь овечкой,
Говорят, что вражий конь здесь лишается подков,
И, Европу всю пройдя, танки вспыхивают свечкой!
Что за тайна, за секрет колдовской у туляков?..

Мы туристов, как друзей, хлебом–солью повстречаем,
Мы туристов, как друзей, обожаемых друзей,
Пряниками одарИм, напоИм, конечно, чаем.
Пусть гуляют, смотрят пусть — весь наш город, как музей.

Любознательным друзьям — слава Богу, их немало —
Наше золото побед мы предъявим, не тая,
Даже можем показать кое-что из арсенала,
Даже спляшем и споём: «Тула — родина моя!..»

Но найдётся ль хоть один, — стал бы сам ему я гидом, —
Кому истина — важней медных труб:
Кто слушать прах
Пожелает, грязь меся, братским кланяясь могилам,
Кто мечтает посмотреть на Рогожинский овраг?

Мы бы, плюнув на фуршет, вышли с ним из ресторана,
И, кто б ни был он, —
За то, что он выбрал этот путь —
Пусть потомок он Гирея, правнук пусть Гудериана —
Я уважил бы его. Он заглядывает в суть!

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *