Стихотворение трехстишие

Из http://www.stihi.ru/2011/08/26/2612
Прежде, чем продолжить изучение строфы, давайте познакомимся и запомним еще несколько терминов стиховедения.
Полезно различать три понятия:
1. СХЕМА СТРОФЫ — порядок рифм в строфе, например: ААБВВБ.
Здесь одноименные буквы (неважно – заглавные или строчные) обозначают одинаково звучащие концы слов – рифмы.
2.ВАРИАНТ СХЕМЫ СТРОФЫ — тот же порядок рифм в строфе, но уже с уточнением позиций мужских и женских окончаний, например: ааБввБ и АабВВб. Здесь большие буквы обозначают женские или дактилические окончания рифм, а маленькие – мужские окончания. О разнице между мужскими, женскими и дактилическими окончаниями мы с вами говорили в предыдущей статье.
3. МОДЕЛЬ СТРОФЫ — тот же порядок рифм и то же расположение окончаний, но в применении к конкретному размеру. Например, столько-то-стопному хорею или ямбу. Разбирая заинтересовавшие меня формой стихи, я часто записываю их модель следующим образом:
АбАб — все строфы
Разностопный ямб:
01 00 01 01 0
01 01 01
01 00 01 01 0
01 01 01
Предлагаю и вам время от времени расписывать свои собственные стихи подобным образом, и если вы увидите:
— нарушение рисунка ударных и неударных слогов в одноименных строчках каждой строфы или
— различия в варианте схемы каких-либо строф вашего стихотворения,
то это — повод усомниться в чистоте написания ваших стихов и необходимость поработать над их формой.
А теперь продолжим изучение строфы и рассмотрим более сложную ее форму — трёхстишие. Обыкновенное трёхстишие или ТЕРЦЕТ подразумевает наличие трёх строк с одинаковой рифмой: aaa bbb ccc. Используется такая схема нечасто, но встретить ее можно.
На морских берегах я сижу,
Не в пространное море гляжу,
Но на небо глаза возвожу. (А.Сумароков)
Больше ничего в рифмованном стихотворении из трех строк придумать невозможно. Все остальные схемы строф подразумевают их связь с предыдущей или с последующей строфой, то есть – СДВОЕННЫЕ СТРОФЫ. Что это значит?
Это означает, что две рядом стоящие строфы имеют общие рифмы и иногда могут даже рассматриваться как одна строфа. В сдвоенных строфах перекидывающаяся межстрофная рифма связывает 1-ю и 2-ю, 3-ю и 4-ю, 5-ю и 6-ю строфы и т.д. Если же сделать так, чтобы перекидывающаяся рифма связывала каждую строфу со следующей за ней – 1-ю и 2-ю, 2-ю и 3-ю, 3-ю и 4-ю… – то перед нами будет непрерывная цепь строф, связанных между собою рифмами. Такие строфы называются ЦЕПНЫМИ СТРОФАМИ.
Простейшим примером стихотворения с цепными строфами является терцина. Это еще одна форма трёхстишия.
ТЕРЦИНА — это стихотворное произведение из трёхстиший с обязательной схемой рифм aba bcb cdc… Терциной написана «Божественная комедия» Данте:
Земную жизнь дойдя до середины,
Я очутился в сумрачном лесу,
Утратив правый путь во тьме долины.
Каков он был, о, как произнесу
Тот дикий лес, дремучий и грозящий,
Чей давний ужас в памяти несу! (пер. М. Лозинского)
Вообще, законченное произведение (поэма или крупное стихотворение), написанное терцинами, называется КАПИТОЛО. В «Божественной комедии» капитоло является каждая отдельная глава поэмы.
Разновидностью трёхстишия является РИТУРНЕЛЬ — трехстрочная строфа в итальянской, а затем во французской поэзии. и ВИЛЛАНЕЛЛА (ВИЛЛАНЕЛЬ) — в староитальянской, а затем в старофранцузской поэзии. Обе относятся к ТВЕРДЫМ ФОРМАМ и имеют довольно сложную (твердую) композицию строк и рифм. О твердых формах мы с вами поговорим позже (о некоторых из них у меня уже поготовлены статьи в «Ликбезе для начинающих»)
В русском стихосложении ритурнель и вилланель используются очень редко: они лучше приспособлены для итальянской или французской поэзии, откуда, собственно, и произошли. Если вам нравится трехстрочная строфа – пишите терцетами или терцинами.
А теперь рассмотрим два примера фрагментов стихотворений, записанных их авторами в виде трехстиший.
№ 1. Галина Панюшкина «Путь любви»
Дней солнечных бег,
и чувства, как снег, —
лавина.
Безумья глоток,
и губ сладкий сок –
малина.
Достигнута цель –
любви колыбель,-
вершина.
Погас огонёк —
обида, упрёк,
рутина.
№ 2. Ранняя луна. Любовь Сирота-Дмитрова
Ранняя луна.
Узкий косогор.
Птичьего полёта странный крен.
Ехать дотемна.
Гонит тот же вздор –
Вечное желанье перемен.
Грохот по мосту.
Блеск воды. Овраг.
Вехи, убегающие вспять.
И чего я жду –
То ли новых благ,
То ли потрясений – не понять.
Приглушив тона,
Стелется дымок,
Полог свой над зябью распластав.
Ехать дотемна.
Резво – скок-поскок! –
Скачет жизнерадостный состав.
Меркнущая высь.
Сумрак голубой.
Глупый счёт, предъявленный судьбе.
Сколько не глумись
Над самим собой –
Всё равно сочувствуешь себе…
Эти стихи (назовем их для удобства — №1 и №2) я оставлю вам в качестве темы для размышления. Напишите правильно их модели строф (в отзывах к данной статье) и дайте правильное название этим строфам.
На следующем занятии я прокомментирую ваши ответы и подробно разберу модели строф.
P.S. Все сказанное в данной статье прошу не применять к написанию хокку, хайки и строф ЯС – это особая тема, которая (возможно) когда-нибудь будет рассмотрена мной отдельно.
Продолжение см.http://stihi.ru/2011/09/12/6819

ТРЕХСТИШИЯ (ХОККУ)

Перевод Веры Марковой

БАСЁ (1644–1694)
КЁРАЙ (1651–1704)
ИССЁ (1653–1688)
РАНСЭЦУ (1654–1707)
КИКАКУ (1661–1707)
ДЗЁСО (1662–1704)
ОНИЦУРА (1661–1738)
ТИЁ (1703–1775)
КАКЭЙ (1648–1716)
СИКО (1665–1731)
БУСОН (1716–1783)
КИТО (1741–1789)
ИССА (1768–1827)
БАСЁ (1644–1694)
Вечерним вьюнком
Я в плен захвачен… Недвижно
Стою в забытьи.
В небе такая луна,
Словно дерево спилено под корень:
Белеет свежий срез.
Желтый лист плывет.
У какого берега, цикада,
Вдруг проснешься ты?
Ива склонилась и спит.
И, кажется мне, соловей на ветке –
Это ее душа.
Как свищет ветер осенний!
Тогда лишь поймете мои стихи,
Когда заночуете в поле.
И осенью хочется жить
Этой бабочке: пьет торопливо
С хризантемы росу.
О, проснись, проснись!
Стань товарищем моим,
Спящий мотылек!
С треском лопнул кувшин:
Ночью вода в нем замерзла.
Я пробудился вдруг.
Аиста гнездо на ветру.
А под ним – за пределами бури –
Вишен спокойный цвет.
Долгий день напролет
Поет – и не напоется
Жаворонок весной.
Над простором полей –
Ничем к земле не привязан –
Жаворонок звенит.
Майские льют дожди.
Что это? Лопнул на бочке обод?
Звук неясный ночной.
Чистый родник!
Вверх побежал по моей ноге
Маленький краб.
Нынче выпал ясный день.
Но откуда брызжут капли?
В небе облака клочок.
В похвалу поэту Рика
Будто в руки взял
Молнию, когда во мраке
Ты зажег свечу.
Как быстро летит луна!
На неподвижных ветках
Повисли капли дождя.
О нет, готовых
Я для тебя сравнений не найду,
Трехдневный месяц!
Неподвижно висит
Темная туча в полнеба…
Видно, молнию ждет.
О, сколько их на полях!
Но каждый цветет по-своему –
В этом высший подвиг цветка!
Жизнь свою обвил
Вкруг висячего моста
Этот дикий плющ.
Весна уходит.
Плачут птицы. Глаза у рыб
Полны слезами.
Сад и гора вдали
Дрогнули, движутся, входят
В летний раскрытый дом.
Майские дожди
Водопад похоронили –
Залили водой.
На старом поле битвы
Летние травы
Там, где исчезли герои,
Как сновиденье.
Островки… Островки…
И на сотни осколков дробится
Море летнего дня.
Тишина кругом.
Проникают в сердце скал
Голоса цикад.
Ворота Прилива.
Омывает цаплю по самую грудь
Прохладное море.
Сушатся мелкие окуньки
На ветках ивы… Какая прохлада!
Рыбачьи хижины на берегу.
Намокший, идет под дождем,
Но песни достоин и этот путник,
Не только хаги в цвету.
Расставаясь с другом
Прощальные стихи
На веере хотел я написать –
В руке сломался он.
В бухте Цуруга,

где некогда затонул колокол
Где ты, луна, теперь?
Как затонувший колокол,
Скрылась на дне морском.
Домик в уединенье.
Луна… Хризантемы… В придачу к ним
Клочок небольшого поля.
В горной деревне
Монахини рассказ
О прежней службе при дворе…
Кругом глубокий снег.
Замшелый могильный камень.
Под ним – наяву это или во сне? –
Голос шепчет молитвы.
Всё кружится стрекоза…
Никак зацепиться не может
За стебли гибкой травы.
Колокол смолк вдалеке,
Но ароматом вечерних цветов
Отзвук его плывет.
Падает с листком…
Нет, смотри! На полдороге
Светлячок вспорхнул.
Хижина рыбака.
Замешался в груду креветок
Одинокий сверчок.
Больной опустился гусь
На поле холодной ночью.
Сон одинокий в пути.
Даже дикого кабана
Закружит, унесет за собою
Этот зимний вихрь полевой!
Печального, меня
Сильнее грустью напои,
Кукушки дальний зов!
В ладоши звонко хлопнул я.
А там, где эхо прозвучало,
Бледнеет летняя луна.
В ночь полнолуния
Друг мне в подарок прислал
Рису, а я его пригласил
В гости к самой луне.
Глубокою стариной
Повеяло… Сад возле храма
Засыпан палым листом.
Так легко-легко
Выплыла – и в облаке
Задумалась луна.
Белый грибок в лесу.
Какой-то лист незнакомый
К шляпке его прилип.
Блестят росинки.
Но есть у них привкус печали,
Не позабудьте!
Верно, эта цикада
Пеньем вся изошла? –
Одна скорлупка осталась.
Опала листва.
Весь мир одноцветен.
Лишь ветер гудит.
Посадили деревья в саду.
Тихо, тихо, чтоб их ободрить,
Шепчет осенний дождь.
Чтоб холодный вихрь
Ароматом напоить, опять раскрылись
Поздней осенью цветы.
Скалы среди криптомерий!
Как заострил их зубцы
Зимний холодный ветер!
Всё засыпал снег.
Одинокая старуха
В хижине лесной.
Посадка риса
Не успела отнять руки,
Как уже ветерок весенний
Поселился в зеленом ростке.
Все волнения, всю печаль
Твоего смятенного сердца
Гибкой иве отдай.
Плотно закрыла рот
Раковина морская.
Невыносимый зной!
Кукушка вдаль летит,
А голос долго стелется
За нею по воде.
Памяти поэта Тодзюна
Погостила и ушла
Светлая луна… Остался
Стол о четырех углах.
Увидев выставленную на продажу картину
работы Кано Мотонобу
…Кисти самого Мотонобу!
Как печальна судьба хозяев твоих!
Близятся сумерки года.
Под раскрытым зонтом
Пробираюсь сквозь ветви.
Ивы в первом пуху.
С неба своих вершин
Одни лишь речные ивы
Еще проливают дождь.
Прощаясь с друзьями
Уходит земля из-под ног.
За легкий колос хватаюсь…
Разлуки миг наступил.
Прозрачный Водопад…
Упала в светлую волну
Сосновая игла.

Повисло на солнце
Облако… Вкось по нему –
Перелетные птицы.
Осеннюю мглу
Разбила и гонит прочь
Беседа друзей.
Предсмертная песня
В пути я занемог.
И всё бежит, кружит мой сон
По выжженным полям.
Прядка волос покойной матери
Если в руки ее возьму,
Растает – так слезы мой горячи! –
Осенний иней волос.
Весеннее утро.
Над каждым холмом безымянным
Прозрачная дымка.
По горной тропинке иду.
Вдруг стало мне отчего-то легко.
Фиалки в густой траве.
На горном перевале
До столицы – там, вдали, –
Остается половина неба…
Снеговые облака.
Ей только девять дней.
Но знают и поля и горы:
Весна опять пришла.
Там, где когда-то высилась

статуя Будды
Паутинки в вышине.
Снова образ Будды вижу
На подножии пустом.
Парящих жаворонков выше
Я в небе отдохнуть присел –
На самом гребне перевала.
Посещая город Нара
В день рождения Будды
Он родился на свет,
Маленький олененок.
Там, куда улетает
Крик предрассветный кукушки,
Что там? – Далекий остров.
Флейта Санэмори
Храм Сумадэра.
Слышу, флейта играет сама собой
В темной гуще деревьев.
КЁРАЙ (1651–1704)
Как же это, друзья?
Человек глядит на вишни в цвету,
А на поясе длинный меч!
На смерть младшей сестры
Увы, в руке моей,
Слабея неприметно,
Погас мой светлячок.
ИССЁ (1653–1688)
Видели всё на свете
Мои глаза – и вернулись
К вам, белые хризантемы.
РАНСЭЦУ (1654–1707)
Осенняя луна
Сосну рисует тушью
На синих небесах.
Цветок… И еще цветок…
Так распускается слива,
Так прибывает тепло.
Я в полночь посмотрел:
Переменила русло
Небесная река.
КИКАКУ (1661–1707)
Мошек легкий рой
Вверх летит – плавучий мост
Для моей мечты.
Нищий на пути!
Летом вся его одежда –
Небо и земля.
Ко мне на заре в сновиденье
Пришла моя мать… Не гони ее
Криком своим, кукушка!
Как рыбки красивы твои!
Но если бы только, старый рыбак,
Ты мог их попробовать сам!
Заплатила дань
Земному и затихла,
Как море в летний день.
ДЗЁСО (1662–1704)
И поля и горы –
Снег тихонько всё украл…
Сразу стало пусто.
С неба льется лунный свет.
Спряталась в тени кумирни
Ослепленная сова.
ОНИЦУРА (1661–1738)
Некуда воду из чана
Выплеснуть мне теперь…
Всюду поют цикады!
ТИЁ (1703–1775)
За ночь вьюнок обвился
Вкруг бадьи моего колодца…
У соседа воды возьму!
На смерть маленького сына
О мой ловец стрекоз!
Куда в неведомую даль
Ты нынче забежал?
Полнолуния ночь!
Даже птицы не заперли
Двери в гнездах своих.
Роса на цветах шафрана!
Прольется на землю она
И станет простой водою…
О светлая луна!
Я шла и шла к тебе,
А ты всё далеко.
Только их крики слышны…
Белые цапли невидимы
Утром на свежем снегу.
Сливы весенний цвет
Дарит свой аромат человеку…
Тому, кто ветку сломал.
КАКЭЙ (1648–1716)
Бушует осенний вихрь!
Едва народившийся месяц
Вот-вот он сметет с небес.
СИКО (1665–1731)
О кленовые листья!
Крылья вы обжигаете
Пролетающим птицам.
БУСОН (1716–1783)
От этой ивы
Начинается сумрак вечерний.
Дорога в поле.
Вот из ящика вышли…
Разве ваши лица могла я забыть?..
Пора праздничных кукол.
Грузный колокол.
А на самом его краю
Дремлет бабочка.
Лишь вершину Фудзи
Под собой не погребли
Молодые листья.
Прохладный ветерок.
Колокола покинув,
Плывет вечерний звон.
Старый колодец в селе.
Рыба метнулась за мошкой…
Темный всплеск в глубине.
Ливень грозовой!
За траву чуть держится
Стайка воробьев.
Луна так ярко светит!
Столкнулся вдруг со мной
Слепец – и засмеялся…
«Буря началась!» –
Грабитель на дороге
Предостерег меня.
Холод до сердца проник:
На гребень жены покойной
В спальне я наступил.
Ударил я топором
И замер… Каким ароматом
Повеяло в зимнем лесу!
К западу лунный свет
Движется. Тени цветов
Идут на восток.
Летняя ночь коротка.
Засверкали на гусенице
Капли рассветной росы.
КИТО (1741–1789)
Я встретил гонца на пути.
Весенний ветер, играя,
Раскрытым письмом шелестит.
Ливень грозовой!
Замертво упавший
Оживает конь.
Идешь по облакам,
И вдруг на горной тропке
Сквозь дождь – вишневый цвет!
ИССА (1768–1827)
Так кричит фазан,
Будто это он открыл
Первую звезду.
Стаял зимний снег.
Озарились радостью
Даже лица звезд.
Чужих меж нами нет!
Все мы друг другу братья
Под вишнями в цвету.
Смотри-ка, соловей
Поет всё ту же песню
И пред лицом господ!
Пролетный дикий гусь!
Скажи мне, странствия свои
С каких ты начал лет?
О цикада, не плачь!
Нет любви без разлуки
Даже для звезд в небесах.
Стаяли снега –
И полна вдруг вся деревня
Шумной детворой!
Ах, не топчи траву!
Там светляки сияли
Вчера ночной порой.
Вот выплыла луна,
И самый мелкий кустик
На праздник приглашен.

Верно, в прежней жизни
Ты сестрой моей была,
Грустная кукушка…
Дерево – на сруб…
А птицы беззаботно
Гнездышко там вьют!
По дороге не ссорьтесь,
Помогайте друг другу, как братья,
Перелетные птицы!
На смерть маленького сына
Наша жизнь – росинка.
Пусть лишь капелька росы
Наша жизнь – и всё же…
О, если б осенний вихрь
Столько опавших листьев принес,
Чтобы согреть очаг!
Тихо, тихо ползи,
Улитка, по склону Фудзи
Вверх, до самых высот!
В зарослях сорной травы,
Смотрите, какие прекрасные
Бабочки родились!
Я наказал ребенка,
Но привязал его к дереву там,
Где дует прохладный ветер.
Печальный мир!
Даже когда расцветают вишни…
Даже тогда…
Так я и знал наперед,
Что они красивы, эти грибы,
Убивающие людей!

Хайку это стиль классических лирических японских стихотворений вака, получивший распространение с 16 века.

Особенности и примеры хайку

В отдельный жанр этот вид поэзии, называвшийся тогда хокку, оформился в 16 столетии; нынешнее название данный стиль получил в 19 веке благодаря поэту Масаока Сики. Известнейшим поэтом хайку во всем мире признан Мацуо Басё.

Читать хайку Басе:

Как завидна их судьба!

К северу от суетного мира

Вишни зацвели в горах!

***

Осеннюю мглу

Разбила и гонит прочь

Беседа друзей

Строение и стилистические особенности жанра хайку (хокку)

Настоящее японское хайку представляет собой 17 слогов, которые образуют одну колонку иероглифов. Специальными разграничивающими словами кирэдзи (яп. «режущее слово») — стих хайку разбивается в пропорции 12:5 на 5-ом слоге, или на 12-ом.

Хайку на японском (Басё):

かれ朶に烏の とまりけり 秋の暮

Караээда никарасу но томарикэри аки но курэ

На голой ветке

Ворон сидит одиноко.

Осенний вечер.

При переводе стихов хайку на языки западных стран кирэдзи заменяют разрывом строки, поэтому хайку принимают вид трёхстишия. Среди хайку очень редко можно встретить и стихи, состоящие из двух строк, составленные в отношении 2:1. Нынешние хайку, которые составлены на языках стран запада, как правило, включают в себя менее 17-ти слогов, в то время как хайку, написанные на русском языке могут иметь большую длину.

В оригинальном хайку особое значение имеет образ, связанный с природой, который сопоставляется с человеческой жизнью. В стихе обозначают время года, применяя необходимое сезонное слово киго. Хайку составляют лишь в настоящем времени: автор пишет о своих личных ощущениях от только что произошедшего события. У классического хокку отсутствует название и оно не использует распространенные в поэзии запада художественно-выразительные средства (например, рифму), но применяет некоторые особые приёмы, созданные национальной поэзией Японии. Мастерство создания стихов хайку заключается в искусстве в трех строках описать свое чувство или мгновение жизни. В японском трехстишии каждое слово и любой образ на счету, они имеют больщое значение и ценность. Основное правило хайку — выразить все свои чувства, применяя минимум слов.

В сборниках хокку каждый стих зачастую размещается на индивидуальной странице. Так делают для того, чтобы читатель смог сосредоточенно, без спешки, прочувствовать атмосферу хайку.

Фотография хайку на японском

Хокку видео

Видео с примерами японской поэзии про сакуру.

Интересные статьи по теме: Описание японской культуры

Жанр статьи — Культура Японии

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *