Суд соломона читать

СУД СОЛОМОНА

Десятого сына израильского царя Давида назвали Соломоном, что означает «мирный». О его детстве и воспитании ничего неизвестно. Но когда пришло время умереть его отцу, царю Давиду, то престол он завещал Соломону, как самому способному, самому толковому среди многих его детей. «И затрубили трубы и весь народ закричал: да живет царь Соломон».

После воцарения Соломон принес большую жертву Господу, и Господь явился ему ночью и спросил: «Что дать тебе?» Молодой царь ничего не хотел для себя, не нужно ему было ни славы, ни богатства, он просил только одного — дать ему сердце разумное, доброе, чтобы справедливо судить и управлять многочисленным народом израильским. Господь пообещал. И тогда в Иерусалиме перед Ковчегом Завета Соломон произнес благодарственную молитву и устроил большой пир для многих своих слуг и подданных.

Соломон обладал здравым суждением, отличной памятью, обширным запасом знаний, немалым терпением. Он внимательно выслушивал людей, вникал в их ситуации, помогал мудрым советом. И ширилась слава о его мудрости и справедливости.

Неслучайно самой важной обязанностью, которую с первых дней правления он возложил на себя, стала судейская деятельность. Он сделал у своего дворца специальный притвор с престолом, на котором восседал. И в этот притвор приходили люди, желавшие рассудить их. Соломон никому не отказывал, и слава о его праведном суде быстро распространилась по всему Иерусалиму.

Жили в Иерусалиме две молодые женщины, у каждой было по грудному ребенку. Они ютились в одной комнате и спали вместе со своими детьми. Однажды во сне одна из них случайно задавила своего ребенка, и он умер. От отчаяния она взяла у спящей соседки живого младенца и положила его на свою кровать, а ей подложила своего, мертвого. Наутро вторая женщина увидела возле себя мертвого ребенка и не захотела признать его за своего. Она обвинила соседку в обмане и подлоге.

Но первая женщина, которая случайно задавила своего ребенка, не хотела признаваться в содеянном, не хотела отдавать живого младенца. Долго они спорили, обвиняя друг друга в разных прегрешениях, но так ни к какому выводу и не пришли. И по совету добрых людей отправились они к молодому царю Соломону, чтобы он разрешил их спор.
Соломон выслушал каждую, ничего не сказал им и попросил слуг принести ему меч. «Мое решение такое,— сказал он.— Вас двое, живой ребенок один. Рассеките его пополам, и пусть каждая утешится его половиной».

Одна женщина сказала: «Отдайте ей этого ребенка живого и не умерщвляйте его». А вторая сказала: «Пусть же не будет ни мне ни тебе, рубите».

Соломон тотчас догадался, кто мать живого ребенка и кто та обманщица, которая забрала его себе. Он сказал своим стражникам: «Отдайте ребенка той женщине, которая не хотела его смерти. Она настоящая мать ребенка».

Все израильтяне узнали об этом решении Соломона. Добрые возрадовались и полюбили своего молодого царя за справедливость, за праведный суд еще больше, а злые, нечестные испугались, поняли, что при таком мудром судействе любой порок будет наказан.

Притча «Суд Соломона»

Шли дорогой три странника. Наступил канун субботы. Сговорившись, странники спрятали бывшие при них деньги. В полночь один из них встал и, взяв деньги, запрятал их в другое место. В исходе субботнего дня пошли странники взять деньги и, не найдя их, начали обвинять друг друга в краже. Решили пойти на суд к Соломону. Выслушав рассказ странников, Соломон предложил им за решением явиться на другой день, а сам стал придумывать, каким образом обнаружить вора, заставив его самого уличить себя. Когда странники явились на суд, Соломон обратился к ним с такими словами: — Слышал я о вас, что вы — люди просвещённые, мудрые и в делах спорных опытные, и я прошу вас рассудить дело, с которым обратился ко мне один царь. В стране этого царя росли в соседстве юноша и девушка. Полюбили они друг друга, и сказал юноша девушке: «Поклянись мне в том, что не станешь ничьей женой, пока я не дам на то своё согласие». Девушка поклялась. Через некоторое время её обручили с другим человеком. После венца, когда молодые остались наедине, невеста заявила жениху: «Я не могу сделаться твоей женой до тех пор, пока не пойду к первому жениху моему, которому я поклялась, и не получу его согласия на это». Придя к первому жениху, она сказала: «Возьми с меня большой выкуп серебром и золотом и разреши мне стать женой того, с кем меня повенчали». «Так как ты осталась верна клятве своей, — ответил тот, — я не возьму никакого выкупа. Иди, ты свободна». А молодому мужу, который был тут же, он сказал: «Радуйся в мире доле своей». На обратном пути на них напали разбойники. Среди разбойников был один старик, который, не довольствуясь награбленными деньгами и украшениями, потребовал любовных ласк от молодой женщины. «Позволь мне, — взмолилась она, обращаясь к разбойнику, — рассказать об одном случае из моей жизни». И она рассказала историю своего первого сватовства и то, как поступили оба жениха её. «Подумай же, — прибавила она в заключение, — тот юноша, который имел все права на меня, преодолел свою страсть и не дотронулся до меня. Тебе, человеку старому, тем более следует обуздать себя. Оставь себе всё серебро и золото, только освободи меня с мужем моим». Выслушав рассказ её, разбойник поднял глаза к небу и, глубоко раскаявшись в том, что он — стоящий на краю могилы — намеревался сделать, не только отпустил молодую чету на свободу, но и возвратил все отнятые у них деньги и драгоценности до последней мелочи. — Царь, — прибавил Соломон, — в стране которого произошёл этот случай, спрашивает меня, кто из замешанных в этой истории заслуживает высшей похвалы? И вот, я вас прошу помочь мне рассудить это дело. — Государь, — ответил один из странников, — по-моему, высшей похвалы заслуживает невеста, оставшаяся верной своей клятве. Второй сказал: — Высшей похвалы достоин молодой муж, который сумел удержаться от искушения и не дотронулся до неё, прежде чем первый жених не освободил её от клятвы. — Это что! — воскликнул третий из странников. — Более всего я удивляюсь разбойнику: подумайте только — мало того, что он пленницы не тронул — деньги, все деньги, которые уже были у него в руках, обратно отдал! И сказал царь Соломон: — Этот последний с таким восторгом говорит о деньгах, которых он и не видел даже, а только слышал о них; как же он был способен поступить с теми деньгами, которые очутились в его руках?

Суд Соломона

Библейская притча

Однажды к царю пришли две женщины-блудницы. Одна из них сказала:

– О господин мой! Я и эта женщина живем в одном доме. Я произвела здесь потомство. Через три дня родила и эта женщина. Мы были вместе, и в доме никого постороннего с нами не было; только мы вдвоем. У этой женщины ночью умер сын, ибо она заспала его. Тогда она встала ночью, взяла от меня сына, когда я, раба твоя, спала, и положила его к своей груди, а мертвого ребенка положила к моей груди. Утром я встала, чтобы покормить сына, но он был бездыханным. Однако когда я всмотрелась в него утром, то это был не мой сын, которого я родила.

И сказала другая женщина:

– Нет, мой сын живой, а твой мертвый.

А та ей возражала:

– Нет, твой сын мертвый, а мой живой.

Так они ссорились будучи перед царем.

Тогда правитель сказал:

– Эта говорит: «Мой сын живой, а твой сын мертвый»; а та говорит: «Нет, твой сын мертвый, а мой сын живой». Подайте мне меч.

И принесли царю меч. Он сказал:

– Рассеките живое дитя надвое и отдайте половину одной и половину другой.

И отвечала та женщина, которой сын был живой, царю, ибо взволновалась вся внутренность ее от жалости к сыну своему:

– О господин мой! Отдайте ей этого ребенка живого и не умерщвляйте его.

Царь Давид и старейшины, поклоняющиеся Богу Отцу. Фрагмент фрески, изображенной на стене церкви Успения Пресвятой Богородицы в Фюрстенцелле, Бавария

А другая говорила:

– Пусть же не будет ни мне, ни тебе, рубите.

Тогда царь сказал:

– Отдайте этой живое дитя и не умерщвляйте его. Она – его мать.

И услышал весь Израиль о суде, как царь решил вопрос; и стали бояться царя, ибо увидели, что мудрость Божия в нем, чтобы производить суд.

Ну кого сегодня в Одессе может удивить рухнувший от старости дом или, скажем, балкон?.. О кирпиче, упавшем с балкона на голову, я вообще не говорю. Упал и упал. Кто обращает внимание! Особенно если не на тебя…

Но так было не всегда. Первая трехэтажка, рухнувшая в центре нашего города в далекие времена моей молодости, привлекла к себе, помнится, такое количество местных жителей и приезжих, что жильцы, в последний момент выскочившие из-под нее, чувствовали себя чуть ли не именинниками.

– Главного секретаря обкома хотим!.. – митинговали они. – Вот пусть он приедет сюда и увидит, до чего довели жилфонд жэковские начальники!..

И жильцов за такие смелые речи никто не разгонял, не преследовал. Нет, что ни говори, а первым всегда многое позволяется…

Но все же через пару часов, когда к бывшему дому подъехало несколько автомобилей, из которых вышла группа холеных, одинаково одетых мужчин, возникло некоторое оцепенение.

– Секретарь приехал, – зашептали вокруг. – Секретарь!..

– Здравствуйте, товарищи жильцы! – сказал секретарь, подходя к жильцам, толпящимся среди развалин. – Я слышал, возникла потребность поговорить… Может быть, какие-нибудь жалобы, вопросы?..

– Да уж, конечно… – зашумели пострадавшие. – Вот, посмотрите… А мы ведь писали, сигнализировали… Пятнадцатый год без ремонта…

– Гунько! – произнес секретарь, не оборачиваясь к сопровождающим.

– Здесь! – подскочил к нему человек с портфелем под мышкой.

– Ты что ж это, твою… не реагирываешь? Вот, товарищи обеспокоены. Наверное, не без причины…

– Виноват, товарищ секретарь! – побледнел подскочивший. – Готов, так сказать, если прикажете, понести… Но только как же это не реагирываю!.. Можно сказать, денно и нощно… Вот, в прошлом месяце по этому дому трубу поменяли… от отопления. Теперь не течет. Пожалуйста, подпись, наряд…

– Угу, – сказал секретарь, взглянув на бумажку. – Значит, по отоплению сняли вопрос…

– Так точно.

– Ну, это хорошо. Как-никак дело идет к зиме.

– Да при чем здесь труба!.. – заволновались жильцы. – Вот же стены уже!..

– Так и стены мы держим, товарищ секретарь, так сказать, на контроле. Вот, взгляните, решение от двадцать четвертого четвертого семьдесят четвертого. Установить две подпорки. И установили бы, просто праздники начались майские, а потом сразу ноябрьские… Да я вообще этот дом лично курирую. Вот пенсионер Крутов с третьего этажа жаловался, что у него лестница обвалилась. Так что ж мы, не понимаем, что ему в его возрасте каждый раз с третьего этажа без лестницы… Ну, спускаться, может, оно и быстрее получается… а обратно потом по водосточной трубе?! Правильно я говорю, пенсионер Крутов?

– Так что, вы поставили ему лестницу?

– Поставили!.. В план… Что ж вы молчите, Крутов? Или вы опять недовольны? Что я, вам не помог? Я же вам лично, этими вот руками показывал план. Или не показывал?.. И по крыше у нас оригинальные задумки имеются. В смысле покрыть ее наконец. Вот проект.

Секретарь посмотрел на проект.

– И что, уже начали?

– Начали, – твердо отрапортовал подскочивший. – Можно подняться взглянуть!.. Нет, я же не говорю, что на этом объекте уже и придраться не к чему. Имеются, конечно, отдельные недоработки. Но зачем же они так все черной краской?..

– М-да, товарищи, – сказал секретарь, строго посмотрев на жильцов. – Действительно, нехорошо. Вас тут послушать – выходит, мы не заботимся о народе. А мы заботимся. Недавно народу Зимбабве послали партию ватников. А как же иначе? Ведь когда-нибудь их зимбабвийским внукам вместе с нашими правнуками предстоит жить одной большой, дружной семьей в прекрасных дворцах, построенных из стекла и бетона!.. Вот о чем я бы сейчас думал на вашем месте, а не о каких-то там мелочах!..

И секретарь уехал. А толпа еще долго стояла, зачарованно глядя на горизонт, открывшийся на месте рухнувшего дома…

– Да сколько же это может продолжаться? – спросил у меня незнакомый мужчина, с которым мы вместе наблюдали эту картину. – Когда же мы наконец перестанем им верить?! И вообще – кто мы такие, в конце-то концов?

По-моему, я знал, что ему ответить. Но для этого мне бы пришлось рассказать ему целую историю. А я не хотел. Как-никак чужой человек… Рассказываю ее вам.

Примерно за десять лет до описанных выше событий, то есть где-то в середине шестидесятых годов, когда у руководства нашей страны возникла странная идея повернуться наконец «лицом к человеку», одесским старым большевикам было разрешено создать себе дачный кооператив. Под это гуманное дело большевикам в курортном селе Черноморка был выделен довольно-таки большой придорожный овраг.

Практичные дети и внуки революционеров быстро сколотили себе на его склонах незамысловатые халабуды со всеми неудобствами и принялись в меру сил отдыхать. Сами же большевики построили себе в овраге беседку и стали каждый день проводить партийные собрания. Проходящие мимо оврага немало удивлялись, бывало, заслышав из него голоса, требующие немедленно пригвоздить к позорному столбу американских империалистов. Иногда у большевиков по какому-нибудь незначительному поводу возникала товарищеская дискуссия. Тогда из оврага долетало что-нибудь еще более интригующее, например: «А вас, уважаемая товарищ Эльвира Спиридоновна, за такие слова в тридцать седьмом году я бы с удовольствием поставил к стенке!»

Впрочем, заканчивались эти собрания всегда единодушным и единогласным принятием резолюции, что было, честно говоря, заслугой только одного человека, а именно – постоянно председательствующего Соломона Марковича Разина. Дело в том, что, кроме массы других достоинств, Соломон Маркович обладал еще одним, абсолютно бесценным для председательствующего на большевистских собраниях. Он был совершенно глухой. Более того, стараясь создать себе стопроцентно комфортные условия для работы, Соломон Маркович, несмотря на летний сезон, всегда являлся на собрания в старой меховой шапке с опущенными и завязанными под подбородком ушами. Явившись, он объявлял повестку дня, давал слово первому оратору и сразу же начинал писать окончательную резолюцию. Ораторы спорили между собой, излагая самые разнообразные точки зрения, обвиняли друг друга во всяческих там уклонах, а Соломон Маркович, даже не прислушиваясь ко всему этому, писал и писал свою резолюцию, пока не дописывал ее до конца. Дописав, он звонил в колокольчик и ставил резолюцию на голосование. Естественно, что она никогда даже близко не имела ничего общего с тем, о чем говорили ораторы, но собравшиеся, понимая всю бесперспективность попыток хоть как-нибудь докричаться до председательствующего, в конце концов единогласно голосовали и расходились по халабудам.

Конечно, можно было избрать себе председателя, который бы слышал получше Соломона Марковича и учитывал бы разные мнения, но тогда возникала угроза к концу собрания не получить вообще никакой резолюции. Или еще хуже – получить резолюцию, за которую нельзя было бы проголосовать единогласно! А это среди большевиков, как известно, всегда считалось самым большим несчастьем…

Хотя и Соломону Марковичу порой приходилось несладко. Так случалось, когда на собрании слушался какой-нибудь особенно важный политический вопрос. Например, вопрос о козе, взбудораживший однажды весь кооператив.

Суть его состояла в следующем: был среди старых большевиков один наиболее старый и наиболее стойкий товарищ по имени Агата Федоровна. О ней говорили, что до революции она жила в Париже и даже вдохновляла там одно время какого-то французского писателя-классика. Наверное, так оно и было, но в дни, когда происходила наша история, стоило вам увидеть, как престарелая Агата Федоровна, опираясь на клюку, прогуливается по большевистскому кооперативу, как тут же вам в голову приходила странная мысль о том, что призрак коммунизма, который, как известно, в прошлом веке бродил по Европе, на самом деле никуда не исчез, а просто вышел на пенсию и теперь бродит у нас по оврагу. Знавала она лично и самого вождя мировой революции. Причем в те незапамятные времена, когда этот величайший мыслитель всех времен и народов, будучи заочником казанского университета, все никак не мог пересдать свою тройку по логике.

Так вот, у этой самой Агаты Федоровны была собственная коза. Обычно она сидела на веранде Агатиной дачи, привязанная к ножке стула, в то время как сама Агата, сидя на стуле, переписывала набело протоколы партийных собраний, время от времени зачитывая козе наиболее эффектные места. Наверное, молодая коза вдохновляла Агату Федоровну, так же как она в свое время своего писателя-классика…

Каждую осень, уезжая в город, Агата оставляла козу местной почтальонше Дуне. Весной забирала обратно. И вот однажды произошло непредвиденное: Дуня отказалась возвращать животное!.. Исчерпав все доступные ей средства воздействия на вероломную почтальоншу, а именно: уговоры, крики и даже угрозы пожаловаться на самый верх, то есть начальнику местной почты, Агата обратилась за помощью к товарищам по борьбе. Тогда-то и состоялось то самое историческое собрание, безусловно, навсегда запечатлевшееся в памяти и у большевиков, и у приглашенной на него беспартийной Дуни, а также у представителей прессы, которые в лице тогда еще малолетнего автора этого рассказа подслушивали из лопухов.

Учитывая сложность вопроса, Соломон Маркович в тот день председательствовал без меховой шапки и даже постоянно прикладывал к уху лейку для наливания молока, заменявшую ему слуховой аппарат. Первой говорила Агата Федоровна.

– Дело тут не в козе, – сказала она. – Вопрос в той самой проклятой частной собственности, которую я лично ненавижу всей своей большевистской душой! Поэтому меня обладание козой уже испортить не может!.. А вот если козу будет иметь такой еще мало воспитанный член нашего гармоничного общества, как почтальонша Дуня, то я боюсь, что в конце концов она, то есть коза, стащит ее, то есть почтальоншу, в болото мелкобуржуазной идеологии…

Потом председательствующий дал слово Дуне.

– Я про вашу ту… идологию, може, чого и не понимаю, – сказала она, – я знаю одно: пока коза жила при большевиках, они ее не кормили, а только пытались доить… Потому – не отдам! Ни за какие деньги! А если и отдам… То тогда пускай Агата Федоровна скажут мне, за какие…

Собрание крепко задумалось. И было о чем. С одной стороны, коза, конечно, Агатина, но с другой – отобрать ее у почтальонши, думали большевики, значило бы обидеть трудовое крестьянство. А по всему было видно, что Дуня представляет здесь именно этот глубоко прогрессивный класс. Ну не интеллигенцию же, в конце-то концов!..

Все взоры обратились к Соломону Марковичу. И Соломон рассудил так, как и должен был рассудить человек, носящий это библейское имя:

– Приведите козу! – сказал председательствующий.

Козу привели.

– А теперь вы, дорогой товарищ Агата Федоровна, идите к себе на дачу, а вы, Дуня, домой. За кем пойдет коза – та и хозяйка.

Женщины направились в разные стороны, и тут всем присутствующим вновь было явлено великое торжество идей казанского троечника: коза дернулась было за почтальоншей, но вдруг остановилась, повернулась в другую сторону и обреченно потрусила за товарищем Агатой Федоровной…

Вот эту историю я и должен был рассказать моему случайному собеседнику тогда, у рухнувшего дома, в ответ на его вопросы: «Да сколько же все это может продолжаться?» и «Кто же мы такие, в конце-то концов?»

А закончил бы я ее так:

– И знаешь, мой неизвестный друг, чем дольше я живу, тем больше мне кажется, что дело здесь вообще не в секретарях и не в большевиках, а дело здесь в удивительной способности нас всех, рожденных на этой земле, дернуться иногда в сторону нормальной жизни, но тут же повернуться и снова брести по оврагу за каким-то очередным призраком.

И продолжаться это будет до тех пор, пока представительницы прекрасной половины нашего населения не перестанут быть вот такими же наивными козочками, а представители сильной половины – соответственно…

Спасибо за понимание.

Суды Соломона

О двух блудницах

<…> И в то время устроил Соломон большой пир своим людям. Тогда предстали пред царем две женщины-блудницы, и сказала одна женщина: «Я в беде, господин мой. Я и эта подруга моя — мы живем в одном доме, в котором обе и родились. У меня родился сын. А на третий день после того, как я родила, и эта женщина родила сына. Живем же мы только вдвоем, и никого нет с нами в нашем доме. Этой ночью сын этой женщины умер, потому что она заспала его. И вот, встав среди ночи, она взяла с моей руки моего мальчика и положила его спать на свое ложе, а своего умершего мальчика положила ко мне. Я встала утром покормить младенца и нашла его мертвым. Тут я и разобралась, что это не мои сын, которого я родила». А другая женщина сказала: «Нет, мой сын живой, а это твой умер». И спорили они перед царем.

И сказал им царь: «Значит, ты говоришь так: «Это мой сын живой, а ее мертвый» — а она говорит: «Нет, мой сын живой, а твой умер»». И сказал царь слугам: «Разрубите этого живого мальчика пополам и отдайте половину его этой, а половину той. И мертвого тоже, разрубив, дайте по-ловину его этой, а половину той».
И ответила женщина, сын которой был жив, ибо в смятение пришла душа ее из-за сына ее, и сказала: «Пусть я буду в беде, господин мой. Отдайте ей этого мальчика, не умерщвляйте его». А другая женщина сказала: «Пусть не будет ни мне, ни ей! Разрубите его надвое». Царь в ответ сказал: «Отдайте ребенка живым женщине, сказавшей: «Отдайте ей, а не умерщвляйте его». Отдайте его ей, ибо она — его мать».
Услышал Израиль об этом суде, которым судил царь, и убоялись все лица царева, ибо поняли, что ему дан смысл Божий творить суд и правду.

О помощи фараона

Соломон взял в жены дочь фараона, когда строил Святая Святых. И отправил он посла своего к нему со словами: «Тесть мой! Пришли мне помощь». А тот выбрал шестьсот человек, узнав чрез астрологию, что им предстоит умереть в том году, — хотел проверить мудрость Соломона. Когда же их привели к Соломону, тот увидел их издали и повелел сшить всем им саваны. Приставил он к ним посла своего и отправил к фараону, сказав: «Тесть мой! Если тебе не в чем погребать своих мертвецов, так вот тебе одеяния. У себя же их погреби».

Сказание о том, как был взят Китоврас Соломоном

Когда Соломон строил Святая Святых, то понадобилось ему задать вопрос Китоврасу. Донесли ему, где тот живет, сказали — в пустыне дальней. Тогда мудрый Соломон задумал сковать железную цепь и железный обруч, а на нем написал заклятие именем Божиим, и послал первого из своих бояр со слугами, и велел везти вино и мед, и взяли с собой овечьи шкуры. Пришли к жилью Китовраса, к трем колодцам его, но не было его там. И по указанию Соломона влили в те колодцы вино и мед, а сверху накрыли колодцы овечьими шкурами. В два колодца налили вино, а в третий мед. Сами же, спрятавшись, смотрели из тайника, когда придет он пить воду к колодцам. И скоро пришел он, приник к воде, начал пить и сказал: «Всякий, пьющий вино, мудрее не делается». Но расхотелось ему пить воду, и он сказал: «Ты — вино, веселящее людям сердце», — и выпил все три колодца. И за-хотел поспать немного, и разобрало его вино, и он уснул крепко. Боярин же, подойдя, крепко сковал его по шее, по рукам и по ногам. И, проснувшись, хотел он рвануться. А боярин ему сказал: «Господин, Соломон имя Господне с заклятием написал на веригах, которые теперь на тебе». Он же, увидев их на себе, кротко пошел в Иерусалим к царю.

Нрав же его был такой. Не ходил он путем кривым, но — только прямым. И когда пришли в Иерусалим, расчищали перед ним путь и дома рушили, ибо не ходил он в обход. И подошли к дому вдовы. И, выбежав, вдова закричала, умоляя Китовраса: «Господин, я вдова убогая. Не обижай меня!» Он же изогнулся около угла, не соступясь с пути, и сломал себе ребро. И сказал: «Мягкий язык кость ломает». Когда же вели его через торг, то, слыша, как один человек говорил: «Нет ли башмаков на семь лет?» — Китоврас рассмеялся. И, увидев другого человека, ворожащего, засмеялся. А увидев свадьбу справляемую, заплакал. Увидев же на пути человека, блуждающего без дороги, он направил его на дорогу. И привели его до двор царев.

В первый день не повели его к Соломону. И сказал Китоврас: «Почему меня не зовет к себе царь?» Сказали ему: «Перепил он вчера». Китоврас же взял камень и положил на другой камень. Соломону рассказали, как поступил Китоврас. И сказал царь: «Велит мне пить питье на питье». И на другой день не позвал его к себе царь. И Китоврас спросил: «Почему не ведете меня к царю и почему я не вижу лица его?» И сказали: «Недомогает царь, оттого что вчера много ел». Тогда снял Китоврас камень с камня.

На третий же день сказали: «Зовет тебя царь». Он же измерил прут в четыре локтя, вошел к царю, поклонился и молча бросил прут перед царем. Царь же по мудрости своей разъяснил боярам своим, что означает прут, и поведал: «Бог дал тебе во владение вселенную, а ты не насытился, поймал и меня». И сказал ему Соломон: «Не по прихоти своей привел я тебя, но чтобы спросить, как строить Святая Святых. Привел тебя по повелению Господню, так как не позволено мне тесать камни железом».

И сказал Китоврас: «Есть малый птичий ноготь по имени Шамир. Хранит его полевой петух в гнезде своем на горе каменной в пустыне дальней». Соломон же послал боярина своего со слугами своими, по указанию Китовраса, ко гнезду. А Китоврас дал боярину прозрачное стекло и наказал ему спрятаться у гнезда: «Когда вылетит кокот, закрой стеклом этим гнездо». Боярин пошел к гнезду; а в нем — птенцы маленькие, кокот же улетел за кормом. И он заложил стеклом устье гнезда. Немного подождали, и кокот прилетел, захотел влезть в гнездо. Птенцы пищат за стеклом, а он к ним не может попасть. Хранил он Шамир на некоем месте, и принес к гнезду, и положил на стекле, хотя его рассадить. Тогда люди крикнули, и он выпустил. И, взяв, боярин принес к Соломону.

Потом спросил Соломон Китовраса: «Почему ты рассмеялся, когда человек спрашивал башмаки на семь лет?» — «Видел по нему, — ответил Китоврас, — что не проживет и семи дней». Послал царь проверить, и оказалось так. И спросил Соломон: «Почему ты рассмеялся, когда человек ворожил?» От-вечал Китоврас: «Он рассказывал людям о тайном, а сам не знал, что под ним — клад с золотом». И сказал Соломон: «Пойдите и проверьте». Проверили, и оказалось так. И спросил царь: «Почему плакал, увидев свадьбу?» Китоврас отве-тил: «Опечалился, потому что жених тот не проживет и тридцати дней». Проверил царь, и оказалось так. И спросил царь: «Зачем пьяного человека вывел на дорогу?» Ответил Китов-рас: «Слышал я с небес, что добродетелен тот человек и следует ему послужить».

Пробыл Китоврас у Соломона до завершения Святая Святых.

Однажды сказал Соломон Китоврасу: «Теперь я видел, что ваша сила — как и человеческая, и не больше нашей силы, но такая же». И сказал ему Китоврас: «Царь, если хочешь увидеть, какая у меня сила, сними с меня цепи и дай мне свой перстень с руки, тогда увидишь мою силу». Соломон же снял с него железную цепь и дал ему перстень. А тот проглотил перстень, простер крыло свое, размахнулся и ударил Со-ломона, и забросил его на край земли обетованной. Узнали об этом мудрецы и книжники и разыскали Соломона.

Всегда охватывал Соломона страх к Китоврасу по ночам. И царь соорудил ложе и повелел шестидесяти сильным юношам стоять кругом с мечами. Потому и говорится в Писаниях: «Ложе Соломона, шестьдесят юношей храбрых из израильтян и из стран северных».

О двуглавом муже и о его детях

Китоврас же, уходя к своему народу, подарил Соломону человека с двумя головами. Прижился тот человек у Соломона. Спрашивал его Соломон: «Ты из каких людей? Ты человек или бес?» Человек отвечал: «Я — из людей, живущих под землей». И спросил его царь: «Есть ли у вас солнце и луна?» Тот сказал: «От вашего запада солнце восходит к нам, а на вашем востоке заходит. Так что когда у вас день, тогда у нас ночь. А когда у вас ночь, тогда у нас день». И дал ему царь жену. И родились у него два сына: один с двумя головами, а другой с одной. А у их отца было много добра. И умер их отец. Двухголовый сказал брату: «Поделим имущество по головам». А меньший брат сказал: «Нас двое. Поде-лим имение пополам». И пошли на суд к царю.

Одноголовый сказал царю: «Нас два брата. Мы должны поделить имущество пополам». А тот, двухголовый, сказал царю: «У меня две головы, и я хочу взять две доли». Царь же по мудрости своей повелел подать уксус и сказал: «Разве эти две головы от разных тел; польюка я уксуса на одну голову: если не ощутит другая голова, две доли возьмешь на две головы. А если ощутит другая голова льющийся уксус, значит, обе эти головы от одного тела. Тогда одну долю возьмешь». И когда полился уксус на одну голову, другая заверещала. И сказал царь: «Раз у тебя одно тело, одну долю возьмешь». Так рассудил их царь Соломон.

Загадки Малкатошки

Была Южная царица иноплеменница по имени Малкатошка. Пришла она испытать Соломона загадками. Была же она очень мудрой. И принесла ему дары: двадцать капий золота, очень много зелий и дерева негниющего. Соломон же, услышав о приходе царицы, сел в зале с полом из прозрачно-го стекла на помосте, желая испытать ее. А она, видя, что царь сидит в воде, подобрала свои одежды перед ним. И он увидел, что она прекрасна лицом, тело же ее волосато, как щетка. Волосами этими она привораживала мужчин, бывавших с нею. Соломон же сказал мудрецам своим: «Приготовьте баню и мазь с зелием и помажьте ее тело, чтобы выпали волосы». А мудрецы и книжники сказали ему, чтобы он сошелся с нею. Зачав от него, она пошла в свою землю и родила сына, и это был Навуходоносор.

Вот какая была загадка ее к Соломону. Она собрала мальчиков и девочек, одетых в одинаковые одежды, и сказала царю: «Разбери по своей мудрости, которые мальчики, а которые девочки». Царь по своей мудрости велел принести плоды, и высыпали их перед ними. Мальчики стали подбирать в полы одежд, а девочки в рукава. И сказал Соло-мон: «Это мальчики, а это — девочки». Она из-за этого подивилась его хитрости.

На другой день она собрала отроков обрезанных и необрезанных и сказала Соломону: «Разбери, которые обрезанные, а которые необрезанные». Царь же повелел архиерею внести святой венец, на котором было написано слово Господне, которым Валаам был отвращен от волхвования. Обрезанные отроки встали, а необрезанные пали перед венцом. Она же этому очень удивилась.

Загадали мудрецы ее хитрецам Соломона: «Есть у нас колодец вдали от города. Мудростью своей угадайте, чем можно перетащить его в город?» Хитрецы же Соломоновы, поняв, что этого не может быть, сказали им: «Сплетите из отрубей веревку, а мы перетащим колодец ваш в город».

И снова загадали ее мудрецы: «Если нива порастет ножами, чем пожать ее сможете?» Им ответили: «Ослиным рогом». И сказали мудрецы ее: «Где у осла рога?» Они же ответили: «А где нива родит ножи?»

Загадали и еще: «Если загниет соль, чем сможете ее посолить?» Они же сказали: «Утробу мула взяв, ею надо посолить». И сказали: «Да где мул рожает?» Они же ответили: «Где соль гниет?»

Царица же, увидев хоромы созданные, и еды множество, и как сидят люди его, и как стоят слуги его, и одеяния их, и питие, и жертвы, которые они приносили в дом Божий, сказала: «Истинна речь, которую я слышала в земле моей о мудрости твоей. И не имела я веры речам, пока не пришла и не увидела своими глазами. Оказывается, не было сказано мне и половины. Благо мужам твоим, слышащим мудрость твою». Царь же Соломон дал этой царице имя Малкатошка и все, что она просила. И она пошла в землю свою со своими людьми.

О наследстве трех братьев

В дни Соломона жил человек, имевший трех сыновей. Умирая, человек этот призвал их к себе и сказал им: «У меня есть клад в земле. В том месте, — сказал, — три сосуда стоят друг на друге. После моей смерти старший пусть возьмет верхний, средний — средний, а меньший — нижний». После смерти отца открыли сыновья его этот клад в присутствии людей. И оказалось в верхнем сосуде полно золота, в среднем полно костей, а в нижнем полно земли. Стали ссориться эти братья, говоря: «Ты — сын, раз возьмешь золото, а мы — не сыновья?» И пошли на суд к Соломону. И рассудил их Соломон: что есть золота — то старшему, что скота и слуг — то среднему, судя по костям; а что виноградников, нив и хлеба — то меньшему. И сказал им: «Отец ваш был умный человек и разделил вас при жизни».

О трех путниках

Шли однажды три человека своим путем, неся в поясах своих золото. Остановившись для субботнего отдыха в пустынном месте, они посовещались и решили: «Спрячем золото в тайнике: если нападут разбойники, мы убежим, а оно будет сохранено». Выкопав яму, все они положили свои пояса в тайник. Среди ночи же, когда два друга уснули, третий, питая злую мысль, встал и перепрятал пояса в другое место. И когда они, отдохнув, пришли к тайнику, чтобы взять свои пояса, то, не найдя их, закричали они все разом; злодей же тот завопил гораздо громче обоих других. И возвратились все домой. И сказали: «Пойдем к Соломону и расскажем ему о нашей беде». И пришли к Соломону, и сказали: «Не знаем, царь, зверь ли взял, птица ли, или ангел. Объясни нам, царь». Он же по мудрости своей сказал им: «Найду вас завтра. Но раз вы путники, очень прошу вас, растолкуйте мне: Некий юноша, обручившись с красивой девушкой, подарил ей обручальное кольцо без ведома ее отца и матери. Этот юноша пошел в другую землю и там женился. А отец выдал девушку замуж. И когда захотел жених совокупиться с ней, девушка закричала и сказала: «От стыда я не сказала отцу, что обручена с другим. Побойся Бога, пойди к обручнику моему, спроси у него разрешения: пусть я буду тебе женой по слову его». Собрался юноша и, взяв много добра и девушку, пошел туда. И тот разрешил ему: «Пусть она будет тебе женой, раз уж ты ее взял». Жених и говорит ей: «Возвратимся назад и устроим свадьбу снова». А когда они шли домой на-зад, им повстречался некий насильник со своими людьми и захватил его и с девушкой, и с добром. И захотел этот разбойник насилье сотворить над девушкой, а она закричала и рассказала разбойнику, что ходила за разрешением и не была еще со своим мужем в постели. Удивился разбойник и ска-зал ее мужу: «Возьми жену свою и иди со своим добром»».

И сказал Соломон: «Я рассказал вам про этих девушку и юношу. Скажите теперь мне вы, люди, потерявшие свои пояса: кто лучше — юноша ли, или девушка, или разбойник?» Один в ответ сказал: «Девушка хороша, потому что рассказала о своем обручении». Другой сказал: «Юноша хорош, потому что подождал до разрешения». Третий ска-зал: «Разбойник лучше всех, потому что возвратил девушку и самого отпустил. А добра не надо было отдавать». Тог-да сказал в ответ Соломон: «Друг, ты охоч на чужое добро. Ты взял все пояса». Тот же сказал: «Царь-господин, воистину так и есть. Не утаюсь от тебя».

О смысле женском

А потом Соломон премудрый, желая испытать смысл женский, призвал боярина своего, по имени Декир, и сказал ему: «Ты мне очень нравишься. И еще больше полюблю тебя, если ты выполнишь мое желание: убей жену свою, и я отдам за тебя дочь свою лучшую». То же самое сказал ему через несколько дней. И не хотел сделать это Декир. И наконец сказал: «Я выполню волю твою, царь». Царь же дал ему меч свой со словами: «Отруби голову жене своей, когда она уснет, чтобы не отговорила она тебя речами своими». Тот пошел, нашел жену свою спящей, а по сторонам ее двое детей. И он, посмотрев на жену свою и на своих детей спящих, сказал в сердце своем: «Если так ударю подругу мою мечом, то огорчу детей моих». Царь же позвал его к себе и спросил его, говоря: «Выполнил ли ты волю мою относительно твоей жены?» Тот ответил: «Не смог я, господин мой царь, выполнить».

Царь же отправил его послом в другой город и, призвав жену его, сказал ей: «Ты нравишься мне гораздо больше всех женщин. Если ты сделаешь, что я тебе повелю, поставлю тебя царицею. Заколи мужа своего, спящего на постели, а это тебе — меч». В ответ жена сказала: «Я рада, царь, что ты так велишь». Соломон же, понимая мудростью своею ее мужа — что тот не хочет убить жену свою, — давал ему меч острый; и понимая жену его — что она хочет убить мужа своего, дал ей меч тупой, сделав вид, что он острый, говоря: «Мечом этим заколи мужа своего, спящего на постели твоей».

Она же положила меч на грудь мужу своему и стала водить им по его горлу, думая, что он острый. А тот быстро вскочил, полагая, что напали какие-то враги, и, увидев, что жена его держит меч, «почему, — сказал, — подруга моя, ты надума-ла убить меня?» В ответ мужу своему жена сказала: «Язык человеческий убедил меня, чтобы я убила тебя». Он же хотел позвать людей и тут понял, что научил ее Соломон.

Соломон, услышав об этом, вписал в Сборник этот стих, сказав: «Человека нашел одного среди тысяч, а женщины во всем свете не нашел».

О слуге и сыне

В дни Соломона был в Вавилоне богатый человек, но не было у него детей. Прожив половину дней своих, он усыновил мальчика-слугу. И, снарядив, послал его с добром из Вавилона по торговым делам. Тот же, придя в Иерусалим, там разжился. И попал в число бояр Соломона, восседающих на обеде у царя.

А тем временем у господина его дома родился сын. И когда исполнилось отроку тринадцать лет, отец его умер. И сказала ему его мать: «Сын, я слышала о холопе отца твоего, что он разжился в Иерусалиме. Пойди и найди его». Тот пришел в Иерусалим и спросил о человеке по имени, какое было у этого слуги. А тот был очень известен. Ему сказали, что он у Соломона на обеде. И вошел отрок в царский зал, и спросил: «Кто здесь такой-то боярин?» Тот в ответ сказал: «Это я». Подойдя, отрок ударил его по лицу и сказал: «Ты — мой холоп! Не боярствуй, сидя, а иди работать! И отдай мне мое добро!» И разгневался царь, и стало ему досадно. Обратившись к Соломону, отрок сказал: «Если не будет, царь, этот холоп отца моего моим, то за то, что я ударил его своей рукой, я получу удар мечом, который меня убьет». Ударенный в свою очередь сказал: «Я — господский сын, а это — слуга отца моего и мой. У меня есть свидетели в Вавилоне». Царь сказал: «Я не поверю свидетелям, лучше отправлю посла моего в Вавилон — пусть он там возьмет плечевую кость из гроба отца, и та мне поведает, кто из вас сын, а кто слуга. А вы будьте тут». И царь послал своего доверенного посла, и тот принес плечевую кость. По мудрости своей царь повелел чисто вымыть кость, посадил боярина своего и всех мудрецов, бояр и книжников перед собой и сказал человеку, умеющему пускать кровь: «Пусти кровь этому боярину». Тот это сделал. Тогда царь велел положить кость в теплую кровь. Смысл повеления он объяснил своим боярам, сказав: «Если это его сын, то кровь его прильнет к кости отца. Если же не прильнет, то — раб». И вынули кость из крови, и была кость белой, как и прежде. Тогда повелел царь в другой сосуд пус-тить кровь отрока. И, вымыв кость, положили ее в кровь юноши. И напиталась кость кровью. И сказал царь своим боярам: «Видите своими глазами, что говорит эта кость: „Вот этот — мой сын, а тот — раб»». Так рассудил их царь.

О царе Адариане

После этого начал Соломон говорить боярам своим: «Был Адариан-царь, и он повелел боярам своим звать его Богом. И, не захотев, бояре его сказали: «Царь наш! Думаешь ли ты в сердце своем, что не было Бога прежде тебя? Мы будем звать тебя высшим царем среди царей, если ты возьмешь вышний Иерусалим и Святая Святых». Он же, собравшись с воинами многими, пошел и взял Иерусалим, и возвратился назад, и сказал им: «Подобно тому как Бог, что захочет и скажет, то и сделает, — так и я сделал. Теперь называйте меня Богом». Было же у него три философа. Ответил ему первый, сказав: «Если хочешь зваться Богом, учти: не может боярин называться царем, находясь в царском дворце, — пока не выйдет наружу. Так и ты, если хочешь зваться Богом, выйди из всей вселенной и там называйся Богом».

А другой сказал: «Не можешь ты называться Богом». Царь спросил: «Почему?» Тот ответил: «Говорит Иеремия-пророк: «Боги, не сотворившие неба и земли, да погибнут». Если хочешь погибнуть, царь, называйся Богом».

А третий сказал: «Господин мой царь! Помоги мне скорее!» Царь спросил: «Что с тобой?» И сказал философ: «Лодка моя в трех верстах отсюда готова потонуть, а все добро мое в ней». И царь сказал: «Не бойся. Пошлю людей, и они приведут ее». А философ сказал: «Зачем тебе, царь, утруждать людей своих? Пошли тихий ветер, пусть он спасет ее». Тот же, поняв, промолчал недовольно и пошел в покой к своей царице.

И сказала царица: «Философы обманули тебя, царь, сказав тебе, что не можешь зваться Богом». Желая же утешить его в той печали, она сказала: «Ты — царь, ты богат, ты достоин великой чести. Сделай, — сказала, — одну вещь, и тогда зовись Богом». Царь спросил: «Какую же?» И цари-ца ответила: «Имущество Божие, которое у тебя, возврати». Он спросил: «Какое имущество?» Царица же сказала: «Возврати душу твою, которую вложил Бог в тело твое, и тогда зовись Богом». Он возразил: «Если не будет души во мне, в теле моем, как назовусь я Богом?» Царица же сказала ему: «Если ты душой своей не владеешь, то и Богом не можешь прозываться»».

О похищенной царевне

Царь Соломон просил царевну за себя. И не отдали ее за него. Тогда Соломон сказал бесам: «Идите, и возьмите царевну ту, и приведите ее ко мне». И бесы, пойдя, похитили ее на переходе, когда она шла из покоев матери, посадили ее в судно и помчали по морю.

И вот увидела царевна, что человек воду пьет, а сзади у него вода выходит вон. Она попросила: «Объясните мне, что это такое». А бесы сказали: «Тот тебе объяснит, к кому тебя везем». Едут дальше и видят — человек, в воде бродя, воды просит, а волны его сбивают. И сказала царевна: «Немилые мои сваты, а это мне объясните: почему тот человек, в воде бродя, воды просит?» А они сказали: «Тот тебе объяснит, к кому тебя везем». И еще проехали, и видят — человек жнет сено, идет, а два козла, за ним идя, траву поедают: что он срежет, то они съедают. И сказала царевна: «Объясните мне, немилые мои сваты, объясните мне: почему бы тем козлам не есть траву несрезанную?» А бесы ей сказали: «Тот тебе объяснит, к кому тебя везем».

И примчали ее к городу. Один бес пошел и поведал Соломону-царю: «Привели невесту тебе». Царь же, сев на коня, выехал на берег. И сказала ему царевна: «Нынче я твоя, царь. Но вот что мне объясни: человек пил воду, а сзади у не-го она выходила вон». Царь сказал: «Почему ты этому удив-ляешься? Ведь это дом царский: сюда входит, отсюда выходит». И спросила царевна: «И вот еще объясни мне, что это такое: один человек, в воде бродя, воды просит, а волны сбивают его?» Соломон ответил: «О невеста! Почему ты этому удивляешься, невеста? Это ведь слуга царев: он одну тяжбу судит, а другой тяжбы ищет, чтобы царево сердце сделать добрым». — «И вот что мне еще объясни: человек траву срезает, а что срежет, то два козла, за ним идя, поедают. Почему бы тем козлам, влезшим в сено, не есть траву несрезанную?» И сказал царь: «Невеста! Чему ты удивляешься! Ес-ли человек возьмет другую жену с чужими детьми, то что он наработает, то они съедят. А для себя у него ничего нет. А теперь иди, невеста, в мой покой». Так она и стала его женой.

Суд Соломонов

Теперь я расскажу вам, как мудро судил Соломон и как справедливо решал дела. В Иерусалиме в одном доме, даже в одной комнате, жили две женщины. У той и у другой было по маленькому грудному ребенку. У них не было ни нянек, ни люлек, и дети спали с матерями на одной кровати. Однажды одна из них положила своего ребенка слишком близко к себе, неосторожно прижала его к груди, так что ребеночек не мог дышать, – и бедняжка задохнулся. Ночью женщина проснулась и поглядела на своего ребенка. И как же она испугалась, когда увидела, что он не шевелится и даже не дышит! Пощупала, а он холодный. Тут поняла она, что ребенок умер, что она его задушила.

Видит эта женщина, что ее соседка спит. «Постой, – думает она про себя, – никто и не узнает, что я задушила ребенка. Я подменю его». Потихоньку подкралась она к спящей соседке, осторожно взяла у нее живого ребенка, а ей подсунула своего мертвого. И как ни в чем не бывало легла спать на свою постель с чужим живым ребенком.

Просыпается утром другая женщина. Берет ребенка, хочет покормить его грудью и не верит своим глазам – он мертвый. Она начинает всматриваться и видит, что это не ее ребенок.

Дети! Понимаете ли вы, как любят вас ваши матери? Посмотрите, как ласково, как внимательно добрая мать смотрит на своего крошечного ребенка. Она знает, какие у ее ребенка носик, губки, глазки; она знает, где у него пятнышко; у нее сосчитан, кажется, каждый волосок на голове ребеночка.

«Дай мне моего ребенка! – закричала она. – Зачем ты подменила ребенка? У меня украла живого, а мне подсунула мертвого». «Что ты? Опомнись! – говорит женщина, задушившая своего ребенка. – Это мое дитя, и я ни за что не отдам его тебе».

Спорили они, спорили, поссорились, побранились, но укравшая не отдает ребенка настоящей матери.

Что делать? Решили обратиться к молодому царю Соломону, пусть он рассудит, кому отдать ребенка. Приходят к царю. Начинают говорить. Одна говорит: «Вот эта женщина нынешней ночью нечаянно задушила своего ребенка и, когда я спала, взяла моего ребенка живого, а мне положила своего, мертвого. Государь! Вели ей отдать моего ребенка». «Нет, – говорит другая, – это она задушила своего ребенка, а теперь хочет, чтобы я отдала ей своего живого. Государь! Прикажи ей отстать от меня. Я не отдам ей ребенка». «Мой ребенок живой!» – говорит одна. «Нет, не твой, а мой!» – спорит другая. «Ты задушила ребенка», – говорит одна. «Нет, ты!» – отвечает другая.

Сколько ни спорили женщины, а добиться толку, чей ребенок, было невозможно. Нам с вами так никогда бы и не решить это трудное дело. А Соломон решил. «Принеси-ка сюда меч», – сказал он слуге. Слуга принес большой острый меч. «Возьмите живого ребенка, – сказал Соломон, – разрубите его пополам и дайте той и другой женщине по половине: пусть не спорят». Не бойтесь, дети, не бойтесь! Неужели Соломон и в самом деле позволит разрубить бедного ребенка? Нет! Вот что он думал: «Настоящая мать не даст его разрубить. Она лучше отдаст его другой женщине, только бы ее дитя было живо». И Соломон угадал, не ошибся.

Женщина, которая задушила своего ребенка и утащила чужого, сказала: «Пусть ребенка разрубят – не достанется он ни мне, ни тебе». Ей, видите ли, не жалко было чужого ребенка. А настоящая мать, у которой ребенок был подменен, стала просить, чтобы его не убивали. «Государь, – со слезами умоляла она, – лучше отдайте ребенка этой женщине, только не убивайте его. Пусть он останется жив». Так узнал Соломон, которая из женщин – настоящая мать. Ей и велел он отдать ребенка. Как она радовалась и благодарила царя!

Когда израильтяне узнали, как мудро судит их молодой царь, они стали уважать его. Добрые радовались и любили царя, а злым он не нравился, и они боялись его.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *