Воспоминания о маме

Комикс «Симпсоны в России». Все три части Год выпуска: 2007-2009
Александр Богачёв
Жанр: Комикс, Юмор
Издательство: Бирюль-Издат
Формат: PDF
Качество: Отсканированные страницы и сделанные изначально на компьютере.
Количество страниц: 22-24 Описание: Симпсоны приезжают в полную тайн и загадок Россию, чтобы найти Мону Симпсон — маму Гомера. (Хотя она трагически погибла в 19-ом сезона сериала, здесь она присутствует, и этому есть логическое объяснение, которое можно найти в самом комиксе.)
Естественно, на шестой части суши с желтым семейством происходят различные приключения и забавные встречи с местным населением (иногда — не такие уж забавные). В комиксе присутсвуют персонажи, похожие на известных политиков — это совпадение полностью случайное, даже если персонаж фотографически похож на своего случайного двойника. В комиксе присутсвует легкая ненормативная лексика и легонькие сцены насилия, поэтому он не рекомендуется к прочтению лицам, не достигшим 14-летнего возраста.Все три части объединены одним сюжетом, но при этом каждый комикс имеет собственный стиль. Примеры страниц Из каждой части по странице

ОТЕЦ
Родители жили плохо, я не видела между ними нормальных отношений – они не жалели, не ласкали друг друга и даже не целовались. Не было в доме совместных трапез, вечеров, не говоря уже об играх. Отец все ночи пропадал на рыбалке. В моей головке сложился стереотип мужчины – пьяный, злой, опасный. Поэтому и не понимала, зачем он нужен нам с мамой, ведь без него лучше.
Мама по вечерам покупала у соседей молоко, чтобы прикармливать Андрюшку кашкой. Молоко всегда брала после вечерней дойки покличет через забор бабушку соседку и мы заходим к ней через калитку.
В Аптечном дворе горит свет, мама специально оставила, чтобы не споткнуться в темноте. Уже поздно, свет пробивается сквозь зелень акации, вся тропинка в бликах и пятнах света.
Во дворе на лавке уже стоит ведро-подойник с молоком накрытое белым куском марли. Андрюшка на руках у мамы уже почти спит, я тоже зеваю, на улице тихо только слышно, как сверчки заводят свою песенку — то рядом, то вдалеке, да кое- где залает собака.
Бабушка наливает нам в банку молоко через марлю — от него пахнуло парным.
Мама берёт банку в одну руку, Андрей уже спит на другой, идём домой, я вприпрыжку иду сзади.
Сон улетучился, я слушаю сверчков и думаю, почему их днём не видно нигде, спрашиваю об этом у мамы. И не слушая ответа, разглядываю блики света сквозь акацию, кажется, что листья сами излучают ярко зелёный свет. Всё такое интересное и загадочное вечером, если сделать шаг от мамы в сторону, то ни чего не видно, страшно – что там в темноте? Как хорошо и спокойно рядом с мамой.
Где-то вдалеке слышно рокот мотоцикла, по нарастающему звуку я уже узнаю,что это наш – едет отец. В один момент исчезли вечерние звуки и все приятные мысли из головы, мы почти бежим домой, если отец пьяный, надо сделать так, чтоб он улёгся спать и не дай бог, попасть ему на глаза.
В один из злосчастных вечеров, отец, видно с перепою, уехал на рыбалку и закрыл нас на замок.
— Дочечка, посиди 5 минут с Андрюшей, я быстренько сбегаю за молоком, — сказала мама, взяла банку и вылезла на улицу через окно.
Мне было так страшно дома оставаться одной, я прижалась к спящему Андрюшке, вдруг, слышу рокот нашего мотоцикла, отец лязгает дверным замком, я с трепетом жду – пьяный или не пьяный.
Входит в комнату, зыркая на меня, зло спрашивает: » Где твоя мать! Шалава!» В это время открывается окно, мама ставит на подоконник молоко.
Отец был выше среднего роста, крепкого телосложения, схватил мать как пушинку, утащил в коридор. Я понимаю, что сейчас он будет бить её, бегу за ним, повторяя и повторяя, кричу: » Папочка не трогай маму, не бей!».
Он отшвырнул меня и закрыл дверь, от шума проснулся Андрюша и начал реветь, из-за двери кричит мама, — не трогай, пожалей детей!
Потом я только слышу её жуткий раздирающий крик: » ааааа, помогите, аааааа помогите». Я билась головой об дверь в истерике и кричала: » ма-мочка». Потом вдруг мама замолчала, хлопнула дверь и затарахтел мотоцикл.
Мамочка живая, но вся в крови, шатаясь и всхлипывая, зашла в комнату бросилась к Андрюшке. Потом я помню, как мама меня моет в тазу, меня бьёт крупная дрожь, потом сижу закутанная в одеяло, но дрожь ни как не унимается — я не могу сказать ни слова язык не слушается. Хочу спросить: » он, ещё приедет?» но даже эти слова не могу произнести, потому, что зубы без конца стучат. Мама уговаривает меня, что всё хорошо, а у самой бинты на руках и ногах.
Утром я слышала, она жаловалась Санитарке тёте Тамаре, как отец её истыкал отвёрткой, всё целился в живот, а она руками закрывалась, звала на помощь, видно соседи прибежали на крик, он сбежал.
Почему его не посадили тогда? Часто мы убегали от него пьяного, в окно, помню даже босиком убегали к тете Тамаре. Как только его нет с работы до темна, сидим одетые, ждём – затарахтел мотоцикл, слушаем шаги. Он зашёл в соседнюю комнату; грохот, потом звук бьющегося стекла — мать хватает нас на руки, и бегом из дома.
К 7 годам я уже люто его ненавидела, и мечтала убить, и ведь я его не боялась как мама, я всегда помнила: где у нас ножи и топоры, что меня останавливало — сдохнет он сразу или нет?
Мой отец — Мальцев Михаил Алексеевич, был первым и главным мужчиной в жизни моей матери, она прожила – промучилась в этом браке почти 15 лет и он, так или иначе, повлиял на всю её дальнейшую судьбу.
Мама.
Моя мама — Антоненко Галина Николаевна, родилась перед войной 29 мая 1939 года. После неё ещё родилась девочка Вера с разницей в полтора года. Всё, что я знаю об их детстве, рассказывала мама, но теперь эти воспоминания почти стёрлись и я помню только самое главное.
Мой дедушка, погиб на фронте, почти в начале войны. О нём ни чего не было известно до 66 года. Помню, как раз, мне было лет 6 — пришло письмо из Украины, мама его много раз перечитывала, плакала и всё разглядывала небольшую фотографию на которой был памятник солдату и вокруг него, пионеры в караулке со знаменем отдавали салют. Я слышала разговоры взрослых и не могла понять – где же там, на фотографии мой дедушка?
Переносили старое захоронение у госпиталя и в останках солдат, была, в том числе и гильза с данными моего деда, он умер в госпитале от ранения в голову, но как пионеры разыскали мою маму остаётся загадкой, может она сама посылала запросы об отце.
В самом начале войны умерла и моя бабушка, ей было не больше 25 лет, от тифа. Остались 2 маленьких девочки сиротами, на руках у бабушки Кати. Как они пережили войну, одному, богу известно.
Всё что мама помнила: как корову подвязывали, чтоб она не упала от голода, и дотянула до первой травы, как её подкармливали соломой с крыши. Помнит, как бабушка Катя сидела, сторожила с топором эту корову, чтоб мародеры не зарубили, видимо они и выжили – то благодаря этой корове и бабушке Кате, которой было-то лет 40 всего.
После войны, в деревню из района приезжали за девочками, забрать в детский дом, как дочек погибшего офицера. Бабушка прятала их и не отдавала, пока сама не умерла, видимо была сильно истощена — сердце не выдержало.
Моя мама, росла очень любознательной и упрямой девочкой и причиняла бабе Кате немало хлопот. В доме были одни огромные валенки на всех, а так как зимой детям нечего было одеть, они сидели на печке весь день. Галочке шёл седьмой год, ей очень хотелось в школу, но бабушка не пускала её. Зимой Галя не послушалась, надела эти огромные валенки на голые ножки и пошла в школу, которая была в соседнем селе. Конечно, её заметили, вернули замёрзшую с натертой до крови валенками ногой. Нога долго не заживала, потом инфекция проникла в кость.
Так моя мама натворила дел: несколько лет нога в области голени, у неё не заживала, гноилась и сочилась. В одном месте подживало, открывалось рядом. Я помню всегда на её пухлых ножках 3 ямки, след от остеомиелита, перенесённого в детстве.
Так ей пришлось пропустить первый класс. Как раз когда ей было 8 , а Вере 6 , умерла бабушка и их отдали в детдом. Где-то в городе у них были живы по отцу дедушка с бабушкой, но почему-то они их не взяли. В детдоме она сразу пошла во 2й класс — обманула, что закончила первый, видимо тогда, после войны не было документов, тем более в начальных классах. Сама освоила букварь и во втором классе догнала своих сверстников.
У неё была поразительная тяга к знаниям и упрямство, которое унаследовала от неё я. Мама рассказывала, что детям больше хотелось есть, а не учиться, они испытывали постоянный голод. Много ослабленных детей умирало от тифа и поноса, потому, что тащили в рот всё что шевелилось, особенно весной, когда появлялась первая травка.
Мама рассказывала, что была слабость, она просто ложилась на травку и смотрела на небо, как плывут облака, почему-то думала, чем дольше смотреть на небо тем голубе будут глазки.
До сих пор удивляюсь, как ей, с таким заболеванием удалось выжить, наверное, сам господь уберёг её, каким- то своим особым замыслом, чтоб она прожила нелёгкую жизнь, чтобы мы появились на свет и продолжили этот род. Может ещё потому выжила, что была в этом же детдоме младшая сестрёнка Вера, мама её опекала. Есть фотография, где 2 девочки — Галя и Вера – после окончания 6 и 7 класса. На обороте написано: «На память бабушке и дедушке». Они были на каникулах у родителей отца.
Мало кто из детей проявлял способности в школе, дети после 7го класса шли учиться в училища, мама же закончила 7 классов с отличием, поехала поступать в город Запорожье в медицинское училище на фармацевта. Может на её выбор повлияло заболевание. Вера тоже поступила в профтехучилище.
После окончания училища, её направили в Казахстан.
Казахстан – огромные просторы степи и пустыни — жара днём, после 12 всё раскаляется, голой ногой невозможно наступать на песок.
Я всё это помню – первый раз я увидела Казахстан лет в 8, мама возила нас с братом в гости к тёте Вере.
Но это было потом, а пока – молоденькая аптекарша Галочка приезжает по направлению, чтобы работать в аптеке в степи на отгонном животноводстве. Отгонное животноводство – вдали от цивилизации в степи отары овец, казахи кочуют, пасут, в общем-то, это обычный образ жизни коренного населения.
Старые люди и по-русски не разговаривали, некоторым приходилось объяснять, что называется на пальцах. А тут белокожая, рыженькая (моя мама была огненно рыжая) веснушчатая хохлушка среди казахов, без знания их языка. Если бы у неё были родители, может и не направили её в другую республику, с незнанием местного наречия, но зато заведующей аптекой. Ну, кто туда пойдёт работать, если своих специалистов у них нет, конечно, детдомовская девочка по направлению. Аптекой то её назвать нельзя — передвижной аптечный пункт, с одной штатной единицей.
Там она проработала года полтора, казахи её очень полюбили, особенно пожилые люди, потому что она терпеливо пыталась всё объяснить, честно сказать, и грамотных людей в степи тоже мало. Мама рассказывала, что такого сердечного и бесхитростного отношения она больше нигде не встречала.
Был, даже влюблённый казах — молодой мужчина долго ухаживал и уговаривал её замуж. Она потом часто вспоминала, и жалела, что не согласилась, потому что жизнь ей приготовила сюрприз в образе моего будущего отца.
Отец старше её на 11 лет, приезжал на мотоцикле из Чирчика, это несколько десятков километров, чтобы постоять в аптеке, полюбоваться на молоденькую рыжую хохлушку. Бедная моя мамочка, попалась на его уговоры, — что её жалеть надо и беречь… Она и понятия не имела, что у него семья в Туркестане — сыну Славке уже было лет 6 или 7.(Я, его так ни разу, в жизни и не видела)
Я, будучи уже подростком, спрашивала: «Ну почему ты выбрала его? Любила?»
— Нет, не любила.
— он что, красив был, за что-то ты его выбрала?
— какой там красив, смуглый почти чёрный, только глаза светло-голубые, болезненный какой-то, ездил почти каждый день, да выбора не было, за казаха побоялась.
Расписались они в Чирчике, а когда он привёз её знакомится с матерью в Туркестан, та сразу ей выложила, что у него есть семья и сын. Моя мама, не имевшая семьи и в этой не пришлась ко двору, свекровь (моя бабка по отцу, была жестокая женщина, она не проявила ни капли тепла к невестке).
В первый же год жизни отец начал распускать руки, он бил её даже когда она была на последнем месяце беременности мною.
Так в 1960 в городе Туркестане родилась я. Видимо жили они вначале в степи по месту её работы, потому что, я помню её рассказы, как она боялась за меня, по ночам запросто могли залезть в кроватку скорпионы или фаланги. Ночью было так душно, что укрывались мокрыми простынями.
Когда кончился декретный отпуск, её перевели в Туркестан.
Отец пил дрался, свекровь пилила и была вечно недовольна, и когда мне было всего 2 месяца — мама вышла на работу, а меня отдали в ясли.
В те годы послеродовой отпуск был 2 месяца, а деток отдавали в ясли. Мама рассказывала, что было положенное время для кормления грудью и она бегала с работы в ясли.
— Прибегу кормить, а ты спишь. Няньки – казашки уже покормят тебя, перепеленают, улыбаются: – плакала сильно, покормили. Конечно, молока было мало, и семейная жизнь: слёзы и нервы. ( На фотографиях где мне уже год, я у мамы на руках, она такая там худенькая!)
Я спрашивала: » Почему ты не ушла тогда от него».
— он постоянно угрожал: убью, прирежу, если уйдёшь, кишки выпущу! Боялась, заступиться не кому было. Да и к тому времени, я вызвала Веру в Казахстан, она только, что закончила училище.
Опять же я думаю, надо же было так распорядиться в небесной канцелярии, чтобы они встретились, видно на роду ей было написано: тащить этот груз – нашего отца и ещё родить Андрея — моего младшего братика.
Отец, редко обращал на нас с братом внимание, почти никогда. Я помню его редкие рассказы – байки, кода он со мной разговаривал: как он рос на Северном Казахстане, город Караганда, какой там суровый климат: «Плюнешь, и плевок на лету застывает».
Волгоградская область село Верхний Балыклей — там проходило моё детство с 4го по 8й класс.
Отец работал электриком и постоянно в коридоре валялось его обмундирование — когти для лазанья по столбам. Была у него любимая байка, как он повис на проводах попав в электрическую дугу меду ними, и бабы сбивали его палками. Не знаю, сколько правды в этом рассказе, но шрам от ожога на руке у него был и он его показывал — от кисти до локтя.
Если мы переезжали на новое место, он первым делом начинал строить себе гараж для мотоцикла, там постоянно валялись кучи запчастей, из них можно было собрать не один мотоцикл, это была его страсть. Если он был дома трезвый, то возился у себя в гараже.
Руки в солидоле или в мазуте, в углу рта папироса, один глаз прищурен от струйки дыма папиросы, он сидит на корточках, то отцепляет коляску, то бортирует колесо, то перебирает движок — гаечный ключ срывается, когда он затягивает гайку и маты несутся на весь двор.
— Наташка, иди подержи, — зовёт меня раздражённым голосом если я кручусь во дворе. То подержи, то подай, если я делала что-нибудь не так, то опять неслись маты. Мотоцикл «иж-юпитер» я отличала по рокоту от других издалека. Может, если бы я была мальчишкой, он больше мне уделял внимания.
В 8 лет я уже усвоила немудрёные части мотоцикла: где акамулятор, карбюратор, свечи и т.д. Что бензин надо с маслом смешивать, и много другой ерунды не нужной девочке. Когда мне было лет 12, он посадил меня на мотоцикл с коляской, сказал: » Вот сцепление, вот газ — отпускаешь сцепление, жмёшь газ — поехали». И я поехала — прямо в столб, как он догнал и успел вырулить – чудеса, больше попыток научить езде на мотоцикле отец не делал.
Он даже пьяный лучше ездил, чем ходил.
К запаху бензина и масла, в гараже примешивался запах сырой рыбы, тины и сырости. Это пахли рыболовные сети. Второй его страстью была рыбалка, вернее браконьерство. Обычно в зимнее время он плёл сети – растянет их на всю комнату, нельзя ходить и бегать мимо, а если, не дай Бог, кошка запутается! Он её так шмякнет об пол! Поэтому, когда отец плёл сетки, всёх кошек запирали в аптеке.
Летом он все ночи пропадал на Волге, на рыбалке, утром привезёт рыбу, свалит в кучу в коридоре, рявкнет: «Галка, …мать твою…, рыбу возьми». Холодильника не было, поэтому мама часть рыбы готовила, а остальное раздавала.
В основном, наше меню состояло из рыбных блюд: уха, рыба жаренная, иногда котлеты из щуки. С детства, мы были закормленные речной рыбой, поэтому я до сих пор её не люблю.
Были и очень примечательные экземпляры рыб: на Волге, ему попалась метровая щука, вываренные челюсти её отец хранил как талисман, по-пьянке показывал и хвалился друзьям.
Когда мы жили в северной части Волгоградской области – Новониколаевский район: река была далеко и он рыбачил на пруду, приносил огромных зеркальных карпов – он их называл » поросята»: » Наташка, смотри – каких поросят поймал!» Вывалит их из мешка, каждый тянет киллограм на 8: чешуя, словно зеркальная — переливается и отражает свет, мясистые, розовые губы и усы в углах рта, а чешуйки такие крупные величиной с пятак.
Ёщё он рассказывал: когда они жили в Казахстане, он ловил в Амударье сомов, такой величины — клал сома поперёк сиденья мотоцикла, наперевес, так, что голова и хвост рыбины волочились по земле.
Можно было бы подумать, что это ёщё одна из его баек, но мама подтверждала, что правда — были такие сомы.
Вечером он достает свои сетки из гаража, растягивает во дворе и начинает их распутывать, приправляя как всегда матами. В сетях попадаются раки, которых очень трудно вытащить не повредив сеть, это его бесит, выпутав такого бедолагу швыряет его в огород, в картофельные грядки. На следующий день эти раки, кому повезёт — спрячутся в ботве, кому нет — сжарятся на солнце докрасна. Мы потом лазаем по грядкам и собираем их.
Мне он тогда казался очень сильным, высоким и выносливым. Сейчас смотрю на фотографию — единственную сохранившуюся, с отцом. Мы в Пятигорске на месте дуэли Лермонтова. Он чуть выше среднего роста, поджарый, широкоплечий, загорелый. По глазам видно, что уже выпил, мешки под глазами, это выражение глаз не с чем не спутаю, когда он не » в стельку» а слегка «под шафе»: блуждающая улыбка на тонких губах, глаза прищурены, обычно, в таком состоянии, если за столом — начинал петь свою любимую песню: «Голубые глаза хороши, ну а мне полюбилися карие…». Я помню эту поездку: мне 7 лет, у мамы на руках Андрей, ему уже 2 года.
Экскурсовод рассказывает и показывает: «провал» – внутри пахнет серой и летают огромные птицы, наверное, стервятники, мы смотрим на провал из-за решетки, чтобы разглядеть кусочек неба над обрывом, надо сильно задрать голову.
Карабкаемся высоко на гору, чтоб увидеть место дуэли Лермонтова. Тропинка ведет сначала к беседке над обрывом. Сверху как на ладони видно Пятигорск. Тропинка почти отвесная, тяжело подниматься: мы запыхались, Андрей хнычет. Отец всю дорогу зло шипит на мать, что попёрся и еще ни чего не выпил, в конце – концов, она ему даёт деньги на вино. Пока мы побывали в беседке, потом на дуэли – место огороженное столбиками и цепью, приходит отец, уже подвыпивший, вся группа фотографируется на память.
Обычно летом, мы всегда выращивали поросят. Отец возил корма из совхозной фермы, наверное, воровал, потому что привозил ночью или покупал ворованный, часть выписывали в совхозе. Осенью, когда приходила пора их резать, отец справлялся сам. Мы прятались кто где, чтоб не видеть, как он это делает, но любопытство брало верх над жалостью к поросятам.
Он выгонял свинью во двор, садился верхом и быстрым движением валил её наземь, прижимая её всем телом, резал горло огромным ножом. Свинья оглушительно визжала, подкидывала его и вырывалась, пока не начинала хрипеть и булькать у нее в перерезанном горле. Такой метод забоя — жестокий и трудный, нужно иметь недюжинную силу и хладнокровие, чтоб справится со свиньёй в одиночку.
Мама говорила: «Что ему животные — у него на человека рука не дрогнет»
В это время уже грелась вода в баке на электрической плитке, чтобы отпаривать шкуру свинье, мама суетилась и все для этого готовила – ножи, тазы, вёдра, тряпки.
Во дворе собиралась ватага любопытных ребят и любителей погрызть свиное ухо и хвост. Отец раскочегаривает паяльную лампу: накачивает давление в баллон с бензином, поджигает, стоит гул от её работы. Начинает смолить свинью: щетина вспыхивает голубым огнём, шкура сначала подрумянивается потом обугливается. Это очень длительный процесс, когда один бок готов мама отпаривает кипятком, мокрыми тряпками, потом отскабливает ножом шкуру добела, чтобы шкурка у сала бала мягкая.
Отец отскабливает от сажи хвостик и ухо, отдаёт соседним мальчишкам, они сидят на корточках наблюдают процесс, ждут лакомство.
АНДРЮШКА.
Куда бы мы потом не уезжали, отец находил нас. Только когда мне исполнилось 15 лет, нам удалось оторваться – мы уехали на Дальний Восток.
После Туркестана, было Закарпатье потом Ставрополь – село Балтрабочий.
Когда родился Андрей, маме было всего 26 лет. Моя дочь сейчас старше.
Я помню, как маму привезли из роддома, Андрюшка родился в городе Моздоке, рожать ездили в город.
Кроватки в доме не было и его сначала уложили на диван, каким-то образом сооружая над младенцем балдахин. Мне было очень любопытно и так хотелось рассмотреть его. Но мама постоянно присматривала, не велела подходить к дивану и брать малыша.
Тогда-то, видно, чтоб я не лезла, мне подарили пупса из папье-маше он был покрыт розовым глянцем с пухлыми ножками и ручками весь в складочках, как настоящий ребёнок, одетый в ползунки распашонку и чепчик. Я была в восторге от этого малыша, очень берегла его, пеленала, укладывала спать и полностью подражала маме.
Этот бедный пупс и погибнет от рук моего, маленького братца. Когда ему исполнится месяцев восемь и он научится стоять в кровати, его излюбленной забавой будет бросать из кроватки моего пупса. Как мне было жалко свою игрушку! Но попробуй не дать Андрюшке, он такие вопли устраивает, что мама в приказном тоне: » Наташа, дай ему куклу!» И приходилось отдавать со слезами. Андрюшка довольный берёт куклу и бросает на пол с кроватки, счастливый что-то бормочет, потом снова: » Ня! Ня!» это значит «на», то есть «дай» — наоборот. И так со временем оббил весь глянец с моего любимого пупса, в конце — концов он раскололся весь.
Конечно, мама вскоре вышла на работу, а так, как мы жили в одном доме с аптекой, то она, когда нет покупателей, то санитарка присматривали, за Андрюшкой.
До сих пор помню, как я самостоятельно взяла Андрюшку на руки. У мамы были покупатели, а санитарка тетя Тома – молодая здоровая кабардинобалкарка, куда-то вышла, тут проснулся Андрюша, я, немного подождав пока он разревётся, смело развернула его взяла на руки,…и тут заходит теть Тома. Помню, какие были испуганные лица у неё и подбежавшей на крик мамы. Они не поняли, почему Андрей плачет — от того, что я ему что-то сделала? Или я взяла его потому, что он плачет.
Очень хорошо помню свой 6 день рожденья, может потому, что уже был Андрюшка, и мне казалась, что меня уже не так любят.
В зале стоит большой круглый стол, накрытый плюшевой скатертью, на скатерти изображена картина: Иван царевич держит Елену прекрасную на коленях, они скачут на Сером волке сквозь лес. На столе стоит большая ваза, а в ней большой букет из веток цветущих деревьев, в комнате стоит чудный аромат этих цветов. В окне открыта одна рама — ветерок слегка колышет тюль, и наполняет комнату утренней свежестью. На скатерти, уже лежат опавшие лепестки цветов, очерчивая вокруг букета круг из белых веснушек.
Я ещё сплю, но сквозь сон, как через тонкую завесу – слышу шаги мамочки, прикосновение её тёплых рук – она гладит меня по головке, убирает волосы со лба и нежно целует.
— Дочечка, вставай (мама всегда звала меня – дочечка), просыпайся». Я всё слышу, но делаю вид, что сплю, чтобы она ещё немного приласкала мня. Она что-то кладёт мне под подушку, и говорит: » С днем рождения, дочечка».
Мамины руки, и сейчас помню, строение её рук, пальцев: слегка пухлые, белые, покрыты бледными веснушками, на среднем пальце просвечивается кровеносный сосудик сквозь кожу. Я так любила когда она гладила, мня по головке, бывало, она с кем-нибудь разговаривает, я подойду, прижмусь к ней, она разговаривает и гладит меня, я могла так стоять, прижавшись, пока она не вспомнит о делах.
Помню её лицо, каждую чёрточку по отдельности, когда она ещё молодая. Курносый веснушчатый нос и небольшой рот — пухлые губы, всё в отдельности помню до мелочей, но если вместе, то даже не могу сказать — была ли мама красива, или хороша собой? Просто родное мамино лицо, и всё.
Большую часть жизни я видела её в белом аптечном халате и косынке. Но она всегда делала химическую завивку, на ночь накручивала волосы на бигуди. Андрюшка маленький, еще, когда сосал грудь, запускал ручонки ей в причёску, теребил волосы и тогда засыпал. Так он и привык: лет до 4, засыпал рядом с мамой, ей приходилось снимать 2 бигудюшки, чтоб Андрюшка мог держаться за волосы и заснуть.
От рождения мама была рыжая и кожа её не воспринимала солнце, сразу обгорала.
Она ещё сводила веснушки, кожа, поэтому всегда была молочно- белая. Серо-зелёные глаза, они могли менять цвет в зависимости от настроения, погоды и освещения. Когда была солнечная погода, глаза были зелёные как крыжовник, вечером они казались тёмно-серыми. Если она сердилась, или обдумывала, что-то важное, наклоняла голову набок и слегка прищуривала левый глаз. По этому виду её, я сразу определяла: или что-то стряслось, или меня ждёт взбучка.
У неё были красивой формы брови, не тонкие и не заросшие, а красиво и правильно очерченные, изогнутые дугой. Так как она была рыжая, она красила брови и ресницы химической краской, её хватало на месяц. Не помню, как она называлась, её нужно было самой готовить, в чайную ложечку ложатся кристаллы серого цвета, немного воды и гидроперит, и быстро нагревается до кипения.
Когда я уже училась в школе, мама просила ей помочь, она зажигала газету над ведром, а я держала ложечку с краской, вода моментально закипала, происходила химическая реакция, и чёрная краска готова, её надо срочно наносить на брови и ресницы. Потом, эта привычка, красить брови передалась и мне, когда я уже повзрослела, мы красились с ней вместе, краска не сразу смывается с кожи и дня 2. 3 ходишь чернобровой.
В студенческие годы, когда я приезжала на каникулы, совместная покраска бровей и ресниц, стала нашим семейным ритуалом. Андрюха смотрел на наши чернючие брови и угорал со смеху, потом когда я вышла замуж, Валерка делал вид, что он сильно пугается, кидая взгляд на нас, при этом он сильно откидывался назад как от внезапного испуга, говорил: » О, господи!» И мы с мамой хохотали.
У мамы был необычайный голос, до того высокий, что даже когда она говорила тихо, её было далеко слышно. От её голоса мне достался только смех. Еще, будучи студенткой, однокурсники со мной любили ходить на комедии, от моего хохота, обычно весь зал вповалку начинает тоже хохотать.
Помню первый наш побег от отца, из Ставропольского края в Новониколаевский район, Волгоградской области, это север области. Не знаю, как ей удалось скрыть от отца, что она увольняется, передаёт аптеку, как погрузить контейнер и отправить.
Как-то после очередного пьяного погрома, утром отец подошёл ко мне, и присел на корточки, наверное, я шарахнулась в сторону, потому, что он удержал меня за руку. Вид у него был очень жалкий, рука перебинтована, с пятном крови на повязке. Накануне вечером, он был в стельку пьян, когда зашёл в соседнюю комнату и там послышался звон бьющегося окна, мы бежали из дома, видимо он поранился об это стекло. Его трясло с похмелья, и он скрипучим, как будто в горле его был песок, спросил: » Наташк, чего я вчера там натворил, а?» — и он показал на перебинтованную руку.
Видимо мама вызвала, милиционера, и мы в скорости после этого, уехали. На отца завели дело и взяли подписку о «Не выезде», жил он видимо у одной из своих любовниц. Как не странно, он нравился женщинам, где бы мы ни жили, у него везде были любовницы, и не одна.
Я заканчивала первый класс, в посёлке Мирный. Первое время мы не могли нарадоваться своей спокойной жизни, я перестала вздрагивать и постоянно быть начеку. Мама всегда была в хорошем настроении. Но после Ставрополья, зима на новом месте, показалась очень холодной. Всё было чужим и неуютным, мама приняла аптеку, нас поселили в двухэтажном доме, на верхнем этаже. Ещё, там была такая противная солёная питьевая вода и мы очень долго не могли к ней привыкнуть. Мы очень мёрзли в этом доме, Андрей сильно заболел, может, поэтому я написала письмо отцу, чтобы он прислал нам козла (это самодельный обогреватель).
Отец всегда их делал сам, я много раз при этом присутствовала: на асбестовую трубу накручивает спираль, тоже самодельную, к трубе прикрепляет ножки из арматуры, получается такой козёл на четырёх ногах с раскалённой спиралью на боках, моментально нагревает воздух в доме.
Однажды я даже пострадала от такого обогревателя, он стоял на столе, как раз на том круглом столе, на плюшевой скатерти, где Серый волк несёт Царевича и Елену прекрасную. Играя я зацепилась за скатерть, козёл упал на бок, каким-то образом мне на руку, я закричала, на крик сбежались все, кто был в аптеке, скатерть вспыхнула. На руке был огромный волдырь, мама поливала его перекисью, перекись шипела, рану очень щипало, но я терпела, а скатерть с огромной дырой залатали и мама в шутку говорила, что отдаст мне её в приданое, но я тогда ещё не понимала, что это такое.
В том злосчастном письме я попросила отца прислать нам этого козла потому, что мы замерзаем, но настоящая причина, была в том, что маме стали оказывать мужчины знаки внимания, я это сразу заметила и испугалась чужих мужчин больше своего отца, а может быть приревновала. Может наша жизнь сложилась совсем по другому, если б я не написала это письмо.
В один прекрасный день, в дверь постучали — и вошёл отец с чемоданами, посвежевший, сверкая новыми фиксами. Не знаю, почему я кинулась к нему, а вслед за мной и Андрюшка, он схватил нас в охапку и закружил. Это единственное тёплое воспоминание об отце. Мама стояла растерянная, не зная, что делать, она даже не ожидала, что мы так быстро забудем его издевательства.

Анна Зенькова

Я поздний ребенок в семье. То ли в силу огромной возрастной пропасти, то ли в силу схожести характеров отношения у нас с мамой, мягко говоря, сложные, запутанные и очень стихийные. Я не помню, чтобы мы когда-нибудь жили мирно. В любви – да, но не полюбовно.

Моя мама обожает моих сыновей. Я тоже их обожаю, поэтому, когда вижу, как она с ними возится, все мои детские обиды затихают и даже какое-то время молчат. Я стала лучше ее понимать. И признавать.

Думаю, многие бабушки-дедушки незабвенной эпохи Советов, манной каши и доктора Спока подтверждают эту теорему на практике. Любят внуков куда более честно и безбоязненно, нежели своих собственных детей.

О самых трогательных моментах

Моя мама преподаватель естественных наук, химии и биологии. Каждое лето мы отправлялись отдыхать на базу, расположенную в лесу. Мы часами бродили с мамой по лесам и лугам, изучая грибы, цветы, травы.

Когда мне плохо, я всегда закрываю глаза и представляю луг, по которому мы неспешно бредем с ней, взявшись за руки. Я даже слышу запах цветов и лугового меда. И мне всегда становится легче.

Источник фото: архив героини

В чем мама пример

Это маленький командир в юбке, по-генеральски командующий парадом. При внешней мягкости и женственности, эта женщина внутри – закаленная сталь. Стальная магнолия, как я ее называю. И меня это искренне восхищает.

Об ошибках

Родители растили нас с братом в любви. Только в моем случае любовь смешалась с тотальным контролем. Пока ты маленький – это хорошо, вселяет спокойствие и чувство огромной безопасности. Но когда ты взрослый, это отравляет, размывает границы и препятствует самоидентификации.
Мне понадобились годы, чтобы осознать это и начать отстраивать свою территорию заново, без помощи моего любимого, вездесущего прораба. Пока эта стройка далеко не закончена.

Ольга Трушкевич

Мою маму зовут Rita D’andrea, и она коренная итальянка. Знакомы мы с нею уже как 20 лет. Мне было 8, когда я впервые приехала в Италию по специальной программе.

Выросла я в интернате, своей родной мамы не почувствовала, а вот настоящее материнское тепло испытала только с Ритой.

Не скажу, что мне уделялось особое внимание и дарилась безграничная любовь на фоне еще 3-х детей, двоих собственных и одного приемного, моего младшего брата.

Причина была во мне. Я была ужасным ребенком, не умеющим себя вести за столом, была невоспитанной и всегда себе на уме. Никакие доводы и уговоры на меня не действовали. Десятки раз Рита собирала мне мой чемодан, заказывала билеты обратно на родину и также десятки раз все отменяла, давая мне очередной шанс испытать судьбу.

А я приезжала еще хуже, чем была. И так, спустя настоящий десяток лет, через терпение, молитвы и уговоры, я стала другой. Я стала настоящей второй дочкой.

С моей Mamusca, как я ее называю, теперь мы прекрасно ладим. Примерно 1 раз в год, иногда чуть реже, мы обязательно встречаемся.

Источник фото: архив героини

Что изменилось, когда стала мамой

Помню, родив малышку, Рита спросила, появилась ли у меня депрессия, на что я ответила нисколько. Наоборот, я была счастлива, что у меня появилось что-то полностью принадлежащее всецело мне! И я заплакала.

Я плакала так же, как однажды при отъезде в Минск, захлебываясь от слез и раздирающей боли в груди. Только сейчас эта боль была смесью радости и приобретенного счастья. Я поняла, что я буду любить Василису также, как и моя мама Рита любит меня, на протяжении всех лет, несмотря ни на что!

Возвращаясь мысленно в детство, я понимаю: не быть мне сегодня той Олей, какой я являюсь сейчас. Никто не знает, как бы сложилась моя жизнь, не родись у Риты в далеких 90-х идея взять на лето из Чернобыльской зоны детей на каникулы.
Для моей мамы дети – это сущность ее жизни, часть ее самой. И я, уже став мамой и ощутив первые минуты такой прекрасной жизни, хочу низко поклониться в ноги моим родителям и сказать им спасибо от всей глубины моей детской и наивной души!

Наталья Стахейко

С мамой у меня всегда были теплые и доверительные отношения. Нас с братом она воспитывала одна, т.к. с отцом они развелись, когда мне было 5, а брату 3 года. Это была ужасная трагедия для нашей семьи, которую я действительно осознала с появлением второго ребенка.

Когда мой муж уезжает на сутки в командировку, в моей жизни уже случается коллапс. Ведь это очень тяжело и физически, и морально всех накормить, спать уложить, все убрать, а еще и выслушать, помочь и обнять-поцеловать! И все это без возможности переложить часть дел на другого человека… А моей маме приходилось исполнять 2 роли постоянно!

Но, несмотря на все это, мое детство не вспоминается мне мрачным и полным лишений. А наоборот, мама нас с братом очень любила. Настолько сильно, что вопросы со стороны о нашей «нелегкой» жизни вызывали недоумение и раздражение. Потому что у нас все было хорошо!

О самых трогательных моментах

В детстве нас мама часто усаживала к себе на колени, щекотала, целовала и крепко обнимала. Этот трогательный процесс мы с братом называли «пожмякать». Главное было не подраться, кого «жмякать» будут первым.

Источник фото: архив героини

А еще помню, что однажды утром 8го марта (мне было лет 12), когда я только открыла глаза, мама принесла мне сверток, где лежали 2 нательные маечки, заколки для волос, как в классе у девочек, и 2 лака для ногтей «Ruby Rose». Радости не было предела! Два личных лака для ногтей!

Моя мама — человек очень легкий на подъем и с неиссякаемым источником оптимизма, которого хватает и на окружающих. Это качество было жизненно необходимо, т.к. все те неурядицы, которыми судьба щедро посыпала голову моей мамы, просто невозможно было бы пережить! И когда мне знакомые говорят, что я оптимист, я знаю, откуда это у меня!

Читайте также: «Довольная мать – довольные дети». 8 способов стать счастливее в декрете

Сейчас, воспитывая своих детей, огрехи в моем воспитании все же видны. Но мне не в чем маму упрекнуть. Потому что все, что она делала, было для меня и для брата, потому что она старалась вопреки всему!

Анастасия Иризанова-Тихомирова

Моей маме 56 лет, у нас сложились очень теплые и доверительные отношения. С рождением ребенка я стала больше прислушиваться к маминому мнению, но все равно иногда делаю по-своему.

О самых трогательных воспоминаниях

Как сейчас помню, как я случайно дозвонилась на радио и заказала ее любимую песню… Как мы по вечерам пели вместе, а она аккомпанировала на фортепиано. Однажды я сорвала ее выступление на концерте, выйдя на сцену, только потому, что вдруг соскучилась! В ее 35 лет я говорила, что она самая красивая и без макияжа!

Источник фото: архив героини

Умение мамы договариваться и находить лучшее всегда приводило меня в восторг! Я очень благодарна маме за то, что она отдала меня в музыкальную школу – это позволило мне всегда быть занятой и, между прочим, пригодилось в родах!

Единственным минусом в воспитании я бы назвала попытку ограждения меня от совершения ошибок. Все же на своих ошибках учишься лучше: это опыт, который позволяет нам двигаться вперед.

Виктория Корнева

Моей мамуле 52 года, и я считаю свою маму своей лучшей подружкой! Созваниваемся с мамой мы каждый день. Живём не очень далёко друг от друга, поэтому могу с коляской прогуляться в гости к маме перед ее работой.

После рождения моих малышек особых изменений в наших взаимоотношениях не произошло, только я ещё больше стала ценить ее помощь и заботу, уже не только меня, но и моих крошек.

О трогательных воспоминаниях

С самого детства мама приучала меня к красоте. Помню, всегда накануне какого-либо мероприятия вечером мама меня крутила на «тряпочки», иногда было больно, но она всегда говорила: «Красота требует жертв». И я терпела, но на празднике потом сияла от красоты!

Источник фото: архив героини

Мама для меня пример очень гостеприимной хозяйки, которая умеет не только шикарные столы накрывать с безумно вкусными блюдами, но и создать дома такую атмосферу, что гости себя чувствуют как у себя дома. Лучшей МАМЫ я и не могла и пожелать. Она лучшая Мама и Бабушка!

Александра Малайчук

Моя мама уехала жить в Польшу, поэтому видимся мы сейчас нечасто — гостим по несколько недель два раза в год. В этом году уже побывала с двумя внуками у бабушки. Отношения у нас очень доверительные, тёплые. Мама не просто МАМА, но и верный друг, советчик и опора.

Когда родила ребёнка изменились не столько отношения с мамой, сколько мое восприятие этого понятия. Пришло осознание этого слова и всей роли меня в качестве мамы в жизни малыша, а значит и моей роли в качестве ее дочери.

Хорошо помню, как отдыхали вдвоём на море и ходили на дискотеки (мне было 19-20 лет, и этот совместный отдых был очень классным, как будто с подружкой отдыхала).

Источник фото: архив героини

Мама образец в своей целеустремлённости и достижении поставленных целей. А ещё пример заботы и внимания.

Ощущаю, что следую ее принципам воспитания в воспитании своих детей. Считаю, что меня мама вырастила и воспитала достойно, и я, следуя ее примеру, буду стараться воспитать своих детей хорошо!

А у вас изменились отношения с мамами после рождения ребенка?

На этой странице мы решили собрать трогательные стихи, посвященные мамам, которых уже нет с нами. Все сказанное в них — это правда. Невосполнимая утрата. Мама — самый близкий и родной человек.

Я по тебе тоскую, мам

Я по тебе тоскую, мама…
Ещё свежи на сердце раны,
И боль утраты не прошла,
Я по тебе скучаю, мама,

Хочу, чтоб ты была жива.
Нет дня, чтоб я не вспоминала,
Я не могу к тебе придти,
Квартира там стоит пустая,

Стихи в память о маме, которой больше нет

А на стене портрет висит.
Я знаю, ты не умерла.
Ты постоянно где-то рядом.
Болит, кричит моя душа,

Тебя не вижу. Где ты мама?!!
Тебя зову, как в детстве я,
Но ты меня уже не слышишь,
Как не хватает мне тебя,

Мне очень плохо…
Мама, слышишь?!!
***

В память о маме

День снежит за окном. Стучится ветер в дом,
Как память, в душу холод навевая…
Заботы ‒ на потом… Я старый наш альбом
С каким-то грустным чувством открываю.

И за листком листок в тот мир, что так далёк,
Я на мгновенье мысленно вернусь.
Как лёгкий мотылёк, как свежий ветерок,
К тебе живой я сердцем прикоснусь.

Была моя судьба к любви твоей слепа,
И между нами ‒ сеть меридианов.
Была душа слаба, на слёзы не скупа…
Как не хватало мне тебя о, мама!

Тебя не стало… Свет ‒ твоей души завет ‒
Прольётся в памяти на дальний остров детства.
И сердцу ближе нет, как память этих лет,
И драгоценнейшее для меня наследство.

С портрета на меня ты смотришь так легко
Всё тем же любящим и тёплым взглядом.
Когда-то ты была доступно-далеко.
Теперь же ты ‒ так недоступно-рядом.
***

Жизнь остановилась…

Ты, знаешь, мама, жизнь остановилась,
С тех пор, как ты ушла, не движется вперёд,
И я бы может по-другому жить бы научилась,
Да только сердце изнутри сжимается и жгёт.

Скажи мне, мама, почему так получилось?
Ведь мы совсем не ждали, что уйдёшь.
И нету радости…всё так изменилось,
Порой от боли даже не уснёшь.

Прости мне, мама, что порой я злилась,
Ах, если б знала, что не вечно ты живёшь,
Я день и ночь бы за тебя молилась,
Как жаль, что не ничего уж не вернешь…
***

Вернуть бы маму на мгновенье

Вернуть бы маму на мгновенье,
Сказать всё то, что не успела ей сказать,
Обнять, как прежде, нежно-нежно
И гладить плечи, руки целовать.

И рассказать, как не хватает,
И попросить прощение за всё,
Сидеть, прижавшись, рук не отпуская,
И говорить, и говорить ей обо всём.

Ведь знаю я, что в дверь квартиры
Войти не сможет мама никогда,
Не поцелует, не прижмёт, как раньше,
Не спросит, как мои теперь дела.
***

Мамулька, милая, родная!

Мамулька, милая, родная!
Осталась только память о тебе,
Могильный холм, плита из камня
И боль, что бьёт, и время ‒ не спасло…

Я по тебе скучаю очень сильно, мама!
Скучаю так, что трудно рассказать!
Как я хочу, чтоб ты была бы рядом,
Но нет пути, дороги нет назад.

Мамулька, милая, родная!
Куда мне боль свою девать?!
Душа кричит внутри надрывно…
Тебя всегда мне будет не хватать!
***

Я за тобой скучаю, мама

Сижу на камне… и перебираю
Ромашки в слабых трепетных руках…
Я прихожу сюда и точно знаю…
Что ты сейчас… уже на небесах…

Я не смогла понять и успокоить…
Я не успела многого сказать…
Нет… я пришла тебя не беспокоить…
Я… за тобой… соскучилась опять…

Прости меня… как только мать прощает…
За редкость встреч… за резкие слова…
За то… что дочка только обещает…
Но забывает… дверь закрыв едва…

Прошу… прости меня… за равнодушие…
И нечего на занятость пенять…
Не существует дел настолько важных…
Чтоб в жизни… место матери занять…

По глупости… по юности… из лени…
Мы забываем тех… кто тихо ждёт…
Что мы придём… и… преклонив колени…
Обнимем мать… а Мир пусть… подождёт…
***

Мама никогда не умирает

Мама никогда не умирает,
Просто рядом быть перестаёт…
Иногда пытаюсь я представить:
Будто просто далеко живёт.

Будто можно написать ей письма,
Рассказать, как я люблю рассвет,
Только ждать ответ, увы, бессмысленно:
Там, где мама, ‒ писем больше нет…

Мама никогда не умирает,
Просто рядом быть перестаёт.
Ангелом тебя сопровождает,
А любовь её всегда живёт.
***

Письмо без ответа

Я пишу тебе, мама, без ответа письмо.
Без обид, без обмана ты получишь его.
Где-то сядешь устало, прочитаешь его…
Я пишу тебе, мама, без ответа письмо.

Напишу, что скучаю,
Что одной быть нет сил.
Мне тебя повидать бы,
Мне бы душу излить…

Далеко, недоступна
Ты сейчас от меня,
Мне так трудно, так трудно
Жить вдали от тебя.

Нет со мною глаз нежных,
Рук, что солнца теплей.
За меня билось сердце,
Билось чаще, сильней.

С той же силой огромной
И сильнее ещё
Успокоилось сердце,
И затихло оно.

Ты меня не обнимешь,
Не согреешь, любя.
И лишь имя, лишь имя ‒
Всё, что есть у меня!

Если б было возможно,
Если б только дошло
Мной написано с болью
Без ответа письмо!
***

Вечная память тебе…

Мама! Вечная память тебе,
Ты ушла, мы расстались с тобой навсегда.
Мама! Снова слезы я лью в тишине
Не увижу тебя никогда.

Мама! Как прижаться к тебе я хочу
И объятий тепло ощутить.
Мама! И от боли я снова кричу
Мама! Мое сердце упрямо твердит.

Мама! Я глаза твои вижу во сне
И не хочется утро встречать.
Мама! Прошепчу я опять в тишине
Мама! Хочется вновь повторять.

Мама! Твой покой – наша вечная боль
Снова слезы я лью в тишине.
Мама! Ты ушла, мы расстались с тобой,
Мама! Вечная память тебе…
***

Стихи в память о маме, трогательные и душевные

Мамочка родная, ты всегда со мной!

Тихо приходила мамочка ко мне:
«Доченька родная, я не снюсь тебе…
Я с тобою рядом, где б ты ни была,
По тебе скучаю, милая моя…
Сверху наблюдаю, Господа моля,
Чтобы ты счастливо на земле жила!»
Ото сна проснулась… По щеке ‒ слеза…
К небу поднимаю я свои глаза,
Там ищу с надеждой милый образ твой…
Мамочка родная, ты всегда со мной!!!
***

Помолись за меня, мама!

Помолись за меня, мама!
Помолись за меня с небес!
Я устала, ведь ты же видишь,
Не могу я нести свой крест.

По душе пробежало торнадо,
Всё, что было переворошив.
Поломало и сокрушило
И оставило без сил.

Помолись за меня, мама!
Он не слышит меня с земли…
Как же жить мне теперь ‒ не знаю,
Ну, не вижу больше пути…

Как же в жизни мне одиноко,
И со мною тебя уже нет…
Помолись за меня, мама!
Помолись за меня с небес!
***

Заблудилась мама

Жёлтая луна спит за облаками.
В небо я смотрю, словно в тёмный лес.
Где-то среди звёзд заблудилась мама,
И она глядит с любовью на меня с небес.

Сколько лет прошло, а я ‒ тот же самый,
Никогда не жду от судьбы чудес.
В самый трудный час ‒ у меня есть мама,
И она глядит с любовью на меня с небес.

Если на душе ‒ и тоска, и осень,
Сам себя гоню от привычных мест.
Мама за меня Господа попросит,
Ведь она глядит с любовью на меня с небес.

Жёлтая луна спит за облаками.
В небо я смотрю, словно в тёмный лес.
Где-то среди звёзд заблудилась мама,
И она глядит с любовью на меня с небес.
***

Глаза моей мамы

Мне так хочется место найти на Земле,
Где бы не было боли.
Чтоб могла я туда придти
И согреться нежной любовью.

Чтобы не было подлости там
И предательства не было тоже…
Доброте,чтоб построен был храм,
Чтобы я становилась моложе…

Это место-как Рай для души
И к нему устремляются мысли…
Где такой уголок,подскажи,
Где оазис тепла нашей в жизни?

Это место с рождения есть,
я всегда там любимая самая.
Доброты и тепла в нем не счесть…
Это просто… Глаза моей мамы.
***

Мамочка, весна пришла…

Мамочка… весна пришла…
Ты её любила… очень…
А в ответ… пустая тишина…
Словно тот, другой мир, заколочен.

Мамочка… здесь солнышко в окне…
Протяни к нему скорее руки…
Оно тоже помнит о тебе…
А в ответ… лишь пустота разлуки.

Мамочка… подснежники цветут…
Помнишь, как мы вместе собирали…
Сколько было радостных минут…
А в ответ… лишь пустота печали.

Мамочка… весна… и без тебя…
Очень грустная она такая…
Но мне кажется, что я здесь не одна…
Ты любуешься весной… из рая.
***

Не забывайте матерей

Не оставляйте матерей одних,
Они от одиночества стареют.
Среди забот, влюбленности и книг,
Не забывайте с ними быть добрее!

Им нежность ваша — это целый мир,
Им дорога любая ваша малость.
Попробуйте представить хоть на миг,
Вы в молодости — собственную старость!

Когда нет писем от детей, ни встреч
И самый близкий друг вам — телевизор!
Чтоб маму в этой жизни поберечь,
Неужто нужны просьбы или визы.

Меж вами, ни границ и не морей!
Всего-то надо сесть в трамвай, машину или поезд.
Не оставляйте в прошлом матерей!
Возьми ее в грядущее с собою.
***

Нет, не рубцуется на сердце шрам…

Мама, мама…
Мысли и слова,
Что я тебе при жизни не сказала …
Ну почему ты рано так ушла?
Здесь в доме твоего тепла не стало.

О, мама, эти слёзы на глазах.
Печаль, тоска, оборваны страницы…
А за окном все дерева в слезах,
И кажется, что замолчали птицы.

Но помню я касанье нежных рук,
И теплоту щеки, что целовала…
О, боль потери, о печаль разлук,
Лишь ты меня, родная, понимала.

Я напишу тебе туда письмо,
Хоть понимаю, миражи всё это…
Как я тебя не видела давно!
Ну где же ты, в краю какого света?

Нет, не рубцуется на сердце шрам,
Не говорите мне, нет, я не верю…
И лишь во сне вдруг позову я: — «мам…»
Проснусь и тихо плачу над потерей.
***

Мамочке

Любимая, ты не скучай без нас!
Придёт Господь, нас вместе соберёт…
Нам очень грустно без тебя сейчас.
Ты, слышишь?
Ангел тихо как поёт…

Мы встретимся!
Там, за земной чертой!
Живём, твой образ в памяти храня.
Я верю! Обещал мне Бог Святой,
Мы встретимся, любимая моя.
***

Пусть будет твоим дыханьем

Сосна у твоей могилы
Раскинула пышную крону.
Твой вечный покой укрыла
Хвоей своей зелёной.

Ветра шелестят листвою,
Как долго тебя нет с нами…
О, милая, слёз не скрою,
Омою душу слезами

Долина людских печалей,
Кресты и добрые лица…
А мы по тебе скучаем,
Года текут вереницей.

Сосна своими корнями
Жизнью к тебе прорастает…
Пусть будет твоими днями,
Рассвет за тебя встречает.

Пусть будет твоим дыханьем,
Несказанными словами…
Пусть будет твоим молчаньем,
Над нашими головами.
***

В память о маме. Трогательные стихи

Как жаль, что понимаем, лишь теряя

Скандалов, как огня, она боится,
Усталая, стареющая мать…
Ссутулившись, всегда на помощь мчится,
Готова и встречать, и провожать.

Её опека ‒ просто раздражает,
Её расспросы ‒ лишние порой…
Её невольно внуки обижают,
И дети повторяют: «Дверь закрой!»

И всем она своим участием мешает,
Ложится поздно и встаёт чуть свет.
Хлопочет, суетится, всё решает,
Пытается всё время дать совет.

Навязывает в Пост свои рецепты,
То вдруг ‒ не так стирает «автомат»,
То переложит книги и конспекты,
То реплики вставляет невпопад.

Тревожится, когда приходят поздно,
О Боге затевает разговор!
И Библию листает так серьёзно,
И в церковь ходит с некоторых пор.

Но день настал ‒ и в доме стало пусто.
Её тогда в больницу увезли…
Друг другу все в глаза смотрели грустно,
Когда бросали в яму горсть земли.

И каждый раз, когда не успевали
Перед работой чай себе согреть,
Невольно о старушке вспоминали,
Которую у них украла смерть.

Её расспросов всем недоставало!
И телефон предательски молчал…
И так её опеки не хватало…
И больше никого никто не ждал.

Все помнят, как крестила у порога,
Ходила воду в храме освятить…
И счастье для своих детей у Бога
Так лишь она умела попросить!

И, кажется, была б она живая,
Хватило б для неё и слов, и чувств…
Как жаль, что понимаем, лишь теряя,
Что мир без мам и холоден, и пуст.
***

Три розы

Весна, но не торопятся морозы
Оставить власть холодную свою.
На белый холмик положу три розы,
И молча средь берёзок постою…

Тоскует март, капелью плачет с нами,
Я помню, как любила ты цветы…
А боль потери не ушла с годами,
всё кажется, что где-то рядом ты.

Да и без нас скучаешь, одиноко…
Не ведаем — там видишь или нет,
Как солнце поднимается с востока,
Зарёю рассыпается рассвет.

Восьмое марта, а у нас морозы…
Ко мне всё реже ты приходишь в сны.
А на снегу лежат и мёрзнут розы
Любимой маме в женский день весны.
***

Сейчас я всё бы отдала…

Сейчас я всё бы отдала
Лишь за улыбку твою, мама!
Ты в жизни для меня была,
Как лучик света тёплый самый!

Твоя забота и тепло
Свой отпечаток наложили.
Родная, мы всегда с тобой
Подругами большими были.

К тебе я шла просить совет
И всем речам твоим внимала.
Как у людей короток век!
Как ты жила, родная, мало!

Я детство светлое своё
С тобою лишь соединяю.
С особой, нежной теплотой
Я миг прекрасный вспоминаю.

И пролетела жизнь, как миг,
И всё осталось за плечами.
Лишь память светлая живёт
О самой лучшей в мире маме.

Ты сердце верное своё
Всё без остатка отдавала,
На плечи хрупкие свои
Груз непосильный принимала.

Ты так умела подсказать,
Не навязав своё решенье,
Что уходили сразу прочь
Все мои ветхие сомненья.

Я знаю: ты меня ждала
И никогда не забывала,
Но между нами столько лет
Разлука пропастью вставала.

И от разлук до новых встреч
С тобою жизнь мы проживали,
И встречи эти нас с тобой
В разлуке долгой закаляли.

Частичку сердца твоего
С собой всегда я увозила.
Ты, отдавая мне её,
Душою светлою любила.

Родная, знаю, что теперь
Не рассчитаться мне с долгами.
Никто из любящих детей
Долгов вернуть не может маме.

Я память нежную свою
От всех невзгод оберегаю.
Ты светлым ангелом моим
Взлетаешь надо мной. Я знаю!
***

Кто сказал, что время лечит?

Кто сказал, что время лечит, ‒ врёт.
Не проходит боль уж который год…
Голос мамин слышится в ночи.
Плача, гаснет пламя у свечи.

Сон туманный, утоли печаль!
Манят руки призрачные вдаль…
По туннелю чёрному след-в-след
Я ищу обещанный Тот свет.

Просыпаюсь ‒ в доме темнота,
Да шипенье рыжего кота:
С духами заигрывает кот…
Кто сказал, что время лечит, ‒ врёт.
***

Стихи в память о маме

Душа матери

Из дома тихо, не спеша,
В далёкую дорогу
Живая матери душа
Уходит понемногу.

Пустеет милый старый дом ‒
Моей семьи опора,
И всё, нажитое трудом,
Покинет его скоро.

Уйдут все вещи. Без следа
По свету разбредутся
И снова вместе никогда,
Увы, не соберутся.

Уже нет шкафа, сундука,
В окне ‒ другие рамы.
Не прикоснётся к ним рука
Моей любимой мамы.

Я ‒ не скупец и не Кощей,
А вот на сердце ‒ смута:
Без старых маминых вещей
Мне больно почему-то.

Боль трудно выплеснуть в слова,
Она ‒ творенье ада…
Была бы, мама, ты жива ‒
Мне большего не надо!

Увозят вещи, не спеша,
В далёкую дорогу,
И с ними мамина душа
Уходит понемногу.
***

Ты знаешь, мама…

Ты знаешь, мама, жизнь остановилась:
С тех пор, как ты ушла, не движется вперёд.
И я, возможно, по-другому жить бы научилась,
Да только сердце изнутри сжимается и жжёт.

Скажи мне, мама: почему так получилось?
Ведь мы совсем не ждали, что уйдёшь…
Пропала радость, всё так изменилось,
Порой от боли даже не уснёшь.

Прости мне, мама, что порой я злилась…
Ах, если б знала, что не вечно ты живёшь,
Я день и ночь бы за тебя молилась…
Как жаль, что ничего уж не вернёшь!
***

Я маму видела во сне

Я маму видела во сне…
Я так по ней истосковалась.
И стала радостно душе,
И мама нежно улыбалась.
Я рассказала ей о всём:
О том, что очень наболело,
О том, как на земле живём,
И о высотах, и победах.
И мама крепко обняла,
И я себя увидела девчонкой;
Те времена, когда она была жива,
Те дни промчались киноплёнкой.
Потом мы с мамой долго говорили,
Смеялись, плакали, мечтали.
И в этом сне мы с мамой жизнь прожили,
И времени совсем не замечали.
И мама показала, где живёт, ‒
Там райский уголок:
Там сад цветёт, и птицы там щебечут.
И ощутила я души полёт,
И там остаться захотелось мне навеки.
Но мама нежно за руку взяла
И мне сказала ласково c любовью:
«Ты, дочка, людям на земле ещё нужна!
Тебя, родная, я благословляю!»
***

Я так соскучилась по маме

Я так соскучилась по маме,
Я с ней хочу поговорить…
Сказать как грустно мне и одиноко,
А главное ‒ прощенье у неё хочу я попросить.

Иду я на могилку к маме
И тихо ей я говорю:
«Прости меня за всё, родная,
Ведь я тебя по-прежнему люблю!»

И говорю я ей такое,
Что никому и никогда не расскажу.
А вот в ответ я ничего не слышу,
Слова мои пронзают тишину.

И хоть она молчит, но я же знаю:
Она всё слышит и меня поймёт.
И даже от её молчанья
Печаль моя вдруг тут же пропадёт.

Ты спи спокойно, мамочка родная,
А я у изголовья постою.
Представлю я на миг, что ты ‒ живая,
И Богу за тебя я помолюсь!
***

Приходила мама во сне

Приходила мама сегодня во сне,
Улыбалась так нежно и ласково мне.
Говорила мне: «Дочь, я с тобой,
Берегу твою жизнь и покой.

Без тебя и ребят плохо мне,
Прихожу ко всем вам я во сне…
Не горюй, не тужи, не страдай!
И в обиду себя не давай!

В сердце зла не держи, всех прости,
Злых людей от себя отпусти!
Я всё вижу: не сладко тебе,
И рыдаешь ночами по мне.

Но ты сильная, доча моя,
Ты не плачь, а молись за меня.
Тебе надо детишек поднять,
Ты ж, как я, ‒ неуемная мать!

Целовала я маму свою:
«Всей душой, тебя мама, люблю!»
Ах, как жаль, что всё было во сне…
Ты, родная, приснись ещё мне.

Нет на свете дороже людей,
Кроме наших святых матерей!!!
***

Скорбь

Померкло всё… Глаза опухшие от слёз…
В сознании моём стоит немой вопрос.
И только пульс в висках стучит ответ ‒
Три страшных слова: «Мамы больше нет!»

Не верю!!! Этого не может быть!!!
Она жива и ещё долго будет жить!!!
Но тишина опять кричит в ответ:
«Пойми… Смирись… Но мамы больше нет…»

Как трудно это всё понять.
Как тяжело осознавать.
Всё снова будет…Вновь придёт рассвет…
А мама не вернётся… Мамы больше нет…
***

Мамочка, как плохо без тебя

Мамочка, как плохо без тебя!
Как тебя порою не хватает!
Поднимаю взгляд на небеса,
Но Господь твой взор не посылает.

Я прошу Его: «Ну, хоть разок
Дай мне мамы лик живой увидеть!»
Но с небес лишь капелька дождя
Шепчет тихо: «Мама тебя видит».

И тепло мне в душу полилось,
Всё прошло, сознанье прояснилось.
И от счастья ‒ кругом голова…
Мама, я хочу, чтоб ты приснилась!
***

На меня смотрит небо твоими глазами

На меня смотрит небо твоими родными глазами…
Ты теперь, словно ангел, меня от плохого хранишь.
И когда наполняется сердце тоской и слезами,
Ты приходишь во сне и подолгу со мной говоришь.

Говоришь, что на том берегу и светло, и не страшно,
Что как будто бы проще, что дышится снова легко,
Что земное там призрачно… И абсолютно неважно,
Что ты носишь там: белую тогу или пальто.

Говоришь, что ты долгое время была ещё с нами,
Удивляясь, что мы не могли ничего разглядеть.
Говоришь, что утешить хотела рукой и словами
И сказать, что тебе до чертей надоело болеть.

Говоришь, что скучаешь, но в этой тоске нету боли,
Что тебе хорошо, что ты часто глядишь на детей.
Говоришь, чтобы мы привыкали к твоей новой роли ‒
Защищать перед Господом сердцем любимых людей.

Говоришь, чтобы мы не страдали, уставясь на фото,
Чтоб ценили друг друга и были немного добрей.
Говоришь, что друг друга ценить ‒ это тоже работа,
И пока, говоришь, мы совсем не справляемся с ней.

Говоришь, говоришь, говоришь, а я молча киваю…
Я боюсь отвечать что-то вслух, чтобы сон не прогнать.
Я тебя угощаю малиново-лиственным чаем
И стремлюсь в свою память твой образ любимый вписать.

А потом я тебя до закрытых дверей провожаю,
Понимая, что скоро рассвет и расстаться пора.
И во сне, на прощанье обняв, я кричу, что скучаю!
Открываю глаза… На столе чашка чая… Одна…

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *